Глава двадцать первая. Прием

На следующий день за завтраком Винсента ждал неприятный разговор.

– Сначала я решил, что ты случайно использовала эту фразу, – начал отвечать мой телохранитель, – потом стал сомневаться, ты ведь совсем не удивилась, когда Шон тебя пригласил. Наоборот, отреагировала положительно, с энтузиазмом.

– А как я должна была отреагировать? Он же приглашал, чтобы получить отчет! Это нормально, когда человек хочет узнать, как использовались его деньги! А такое рвение объяснялось только тем, что мне хотелось побыстрее отделаться от этой обязанности.

– Я тогда засомневался, а потом думал, что ты специально над Шоном подшучиваешь.

– Ну, знаешь!

– А что? Разве это было не смешно?

– Вот дождешься, что я над тобой подшучивать начну.

Злиться на Винсента не получалось. Однако мы с ним все-таки договорились о том, что он будет сообщать мне о подобных фразах и намеках.

Марис, как и обещал, выпустил статью, где обличал журналистов из других газет. Он привел доказательства того, что они ругали постановку, хотя не были на премьере. Еще несколько изданий рассказывали о том, что в театре побывал принц, и осторожно хвалили новые декорации, необычный сюжет, интересную подачу и игру актеров.

На третий день после премьеры вышла статья в «Королевском вестнике» с комментариями известного критика и коротким замечанием принца о том, что ему пришлась по душе новая пьеса. После этого похвалы полились, как из рога изобилия. Мало того, некоторые газетенки, что до этого ругали постановку, буквально на следующий день «переобулись» и написали опровержение.

Конечно, так сделали не все, но в общей сложности хороших отзывов было в разы больше плохих.

Всего пять дней прошло после премьеры, а почти все билеты на следующие две недели были проданы. И это, несмотря на то, что теперь мы давали два вечерних показа, вместо одного.

Юранс был счастлив. Такого аншлага никогда на его памяти не было.

С новыми силами мы взялись за детскую постановку. На главные роли пришлось искать актеров, и нам просто сказочно повезло: удалось переманить в театр довольно известную карлицу, которая до этого выступала с бродячим цирком.

Несмотря на маленький рост и, собственно, карликовость, актриса была прекрасным иллюзионистом, обладала большим опытом и могла поддерживать чары не только на себе, превращаясь в маленькую симпатичную девочку, но и на другом человеке. Поскольку у нас уже работал карлик, то он получил еще одну главную роль.

Юранс, глядя на наши репетиции, постоянно повторял: «Скандально! Крайне скандально!», – но со мной не спорил. Как оказалось, карлики-иллюзионисты тут иногда играли детей, только никто не давал им главные роли. Я же не относилась к актерам хуже из-за их генетического дефекта. Наоборот, считала, что нам достались уникальные специалисты.

Правда, здесь общество, особенно аристократическое, нетерпимо относилось к таким отклонениям. Пожалуй, новая наша премьера снова вызовет кривотолки, даже без «помощи» моих родственничков.

На ужин к леди дье Андинал я пошла с Винсентом. Забавно, что появление на людях с ним не вредило моей репутации. Среди аристократов довольно много обученных магов, способных различить защитные чары Винса на мне. Так что его функция телохранителя не стала секретом. Плюс он являлся военным с безупречной репутацией, и был старше Илаиды больше, чем вдвое.

С точки зрения общества совокупность всех этих факторов делала Винсента вполне безопасным для моей девичьей чести.

В общем, нюансов в местных правилах очень много. К сожалению, память Илаиды передалась фрагментарно. Хорошо бы нанять учителя этикета, чтобы разобраться, причем это должен быть человек, который молчал бы о моих пробелах в знаниях, и поведал о том, чего нет в учебниках. Где бы такого найти?

Не хотелось бы попасть в такую ситуацию, как с Шоном. Повезло, что он нормально отреагировал на мой смех, а мог ведь обидеться и даже начать мстить. Знала я такого мужчину, который из-за уязвленного самолюбия и зависти потом долго и со вкусом гадил коллеге.

В общем, сегодня вечером меня ждал прием у леди дье Адинал. Я заранее подобрала платье, подкупила драгоценностей, и выглядела превосходно.

Хозяйка приняла меня радушно, представила своим гостям, и, в целом, вечер проходил спокойно. Многие подходили, чтобы познакомиться и поговорить. Не знаю, сколько искренности было в их словах, но никто не позволял себе оскорблений или неприличных намеков.

Вскоре я начала получать искреннее удовольствие от приема, даже станцевала несколько танцев. Память тела не подкачала, главное, не задумываться о том, куда и как ставить ногу, когда повернуться или взмахнуть рукой. Но, как оказалось, расслабилась я рано.

Одна из подружек графини дье Адинал – пухленькая, молодящаяся блондинка лет сорока-сорока пяти – явно выпила лишнего и пристала ко мне.

– Не надо принижать свое участие в новой пьесе, моя дорогая, – несколько фамильярно говорила она. – Я смотрела все работы господина Робэрса, и они никогда не производили на меня такого сильного впечатления, как ваша общая постановка. Все прекрасно! Великолепные песни и игра актеров, а какие необычные декорации! Когда открылся вид на город, я не сдержала восторженного вздоха. Как вам это удалось?

– Это профессиональная тайна.

– Признайтесь, ведь это вы выдумали!

– Да. Но ведь важно было не только придумать, но и реализовать.

– И вы сделали это! Господину Робэрсу подобное в голову не пришло бы. Вы же использовали все возможности, чтобы поставить пьесу, а потом сделать так, чтобы о ней говорили все! Признайтесь, это вы уговорили графа дье Омри привести его высочество на премьеру!

– Нет, тут вы не угадали, – ответила я напряженно. – Мы с графом, конечно, в дружеских отношениях, но не настолько, чтобы прилично было просить о такой услуге.

– А мне кажется, вы скромничаете, – хихикнула блондинка, пьяно взмахнув зажатым в руке бокалом. – Мне известно, что с Шоном у вас… хм… больше, чем просто дружба.

Вот ведь мымра! Не постеснялась чуть ли не прямым текстом сказать! Да еще и громко. Неудивительно, что к нашей беседе стали прислушиваться.

– Не стоит верить тому, что написано в дрянных газетёнках, – ледяным тоном ответила я.

– Ой, бросьте! Моя служанка видела, как дье Омри снял в банке крупную сумму и передал вам. Мы же все понимаем, что он заплатил за вашу благосклонность!

Не-е-ет! Это не просто мымра! Это какая-то мымра в квадрате!

– То есть вашей служанке отчитались работники банка о том, что сумма была крупной и предназначалась мне? – зло произнесла я. Блондинка опешила и тихо икнула. – На самом деле Шон дье Омри спонсировал новую постановку, и эти деньги пошли на нужды театра. Вы действительно считаете, что у господина Робэрса хватило средств на ремонт в зале встреч, новые дорогие декорации и на плату актерам? Вы ведь сами понимаете, что предыдущая пьеса провалилась. Откуда он мог взять деньги? Только от спонсора. И к слову, мы отчитались за каждую потраченную монетку, и вскоре вернем графу все его денежные вложения.

– Ох, я как-то не подумала… – пробурчала блондинка.

– Кажется, вы поспешили с выводами, баронесса, – раздался мужской голос сзади. – Потрудитесь извиниться перед леди дье Эвиль.

Она еще и баронесса. Всего лишь. Не то чтобы я зазналась от осознания того, что мой титул весомее, но оскорблять графиню, когда стоишь ниже по социальной лестнице, несколько опрометчиво.

Мужчина, что потребовал извинений, подошел к блондинке и строго на нее посмотрел. Знакомое лицо. Откуда я его знаю? Примерно лет сорок, ухожен, брюнет, на висках ранняя седина, но она его совсем не портит. Судя по количеству и качеству украшений, весьма богат. На переносице небольшой шрам, на щеке крупная родинка.

– Прошу прощения, графиня! Поверьте, я не со зла, – на удивление искренне произнесла баронесса. – Просто тут так жарко, и шампанское ударило мне в голову. Я не хотела вас оскорбить, что вы! Наоборот, хвалила! Извините меня, пожалуйста!

Блондинка состроила печально-просящее выражение на лице.

– Я не держу на вас зла, – со вздохом признала я, хотя понимала, что ее пьяные бредни еще выйдут мне боком.

– Ох, спасибо! Не обращайте внимания. Я вечно скажу что-то, а потом жалею. Простите, ради Создателя.

Баронесса, продолжая говорить, всплеснула руками и попыталась подойти ко мне ближе, то ли для того, чтобы обнять, то ли, чтобы продолжить разговор, но у нее на пути вырос тот мужчина, что потребовал извинений. Ловко оттеснив от меня навязчивую блондинку, он протянул мне руку, приглашая на танец.

Конечно, я тут же схватила его ладонь, и мы вместе влились в поток танцующих пар.

– Добрый вечер! Признаться, не ожидал вас тут встретить, леди дье Эвиль, – с мягкой улыбкой произнес незнакомец.

– Добрый вечер, почему же не ожидали?

Я решила не показывать, что не узнала мужчину.

– Последний раз мы виделись в парке Маракта. Не думал, что вы переехали в столицу.

В парке Маракта! Ну, конечно! Теперь я поняла, где его видела. Он один из потенциальных женихов, который хотел познакомиться поближе после того, как я отвоевала наследство. Как же его зовут? Точно помню, что не простолюдин, то есть приставка дье присутствует, а вот дальше… Калиб? Малиб?

Нет, не то. Но что-то похожее.

– Не расстраивайтесь из-за баронессы дье Зенталь, она перебрала и совсем не думает о том, что говорит, – умело ведя меня в танце, успокаивал мужчина.

– Как раз наоборот, она говорит ровно то, что думает. А другие молчат, но, полагаю, их мысли текут в том же направлении.

– О, нет! Я уверен, что после вашей отповеди даже те, кто рассуждал похожим образом, переменили мнение.

– Может быть, но в их глазах я все равно останусь скандальной особой. Еще и полгода не прошло со смерти моего мужа, а я занялась постановкой пьес – ведь это развлечение! – последнее слово я произнесла с сарказмом. – Кроме того, хожу на вечерние приемы и наверняка коллекционирую любовников. С графом дье Омри не получилось, но мне придумают еще кого-нибудь.

– Бросьте! Не стоит ориентироваться на слухи, которые распускают завистники. Положенный месяц траура выдержан, платье на вас в темных тонах, как положено. А еще вы пришли в сопровождении телохранителя из знатного, уважаемого рода, так что репутации ничего не грозит. Бредни о том, что работа режиссером якобы развлечение, не стоят даже упоминания. Любой неглупый человек понимает, насколько сложно в такой короткий срок сделать то, что сделали вы! Если немного задуматься, это вообще кажется невозможным.

– Что именно?

– То, что вы совершили, – с восторгом поведал мой собеседник. – Чуть более чем за месяц вы поставили успешную пьесу, создали удивительные декорации, набрали и убедили работать с вами талантливых актеров, сделали из зала встреч собственный ресторанчик, который оформили необычно и со вкусом. Я не удивлюсь, если в ближайшее время появится мода на такие прозрачные широкие столбы с иллюзиями внутри. Чтобы всего этого добиться, нужно серьезно работать.

Во время всей это прочувствованной речи, мужчина умудрялся еще и танцевать. Причем, даже не запыхался. Нельзя сказать, что танец был активный, но все же это интересный нюанс. Видимо, мой собеседник занимается каким-то спортом.

Надо признать, его слова меня успокоили и порадовали. Приятно, когда кто-то видит и ценит твои усилия.

– Спасибо за поддержку, – искренне поблагодарила я. – Хорошо бы и все остальные думали так же.

Этот Калеб, или как там его, смог исправить мое настроение.

– Я уверен, что так думают все, кто вообще способен думать, – хмыкнул собеседник. – О! Смотрите, хозяйка приема уже увела баронессу из зала. Готов спорить на свою шляпу, что в этот вечер дье Зенталь мы больше не увидим. Ей давно пора домой. Проспаться.

За разговором незаметно прошло два танца, а потом дье Кналиб – я, наконец, вспомнила род, к которому принадлежал мужчина – пригласил меня прогуляться в саду.

Найдя глазами Винсента, который кружил по залу какую-то невысокую девицу, я знаками показала, куда именно ухожу. Хоть он и являлся моим телохранителем, но неотрывно находиться при мне не мог, этикет не дозволял, поэтому Винс обычно был где-то поблизости. Его опыта и магического резерва хватало для того, чтобы поддерживать магический щит на мне на расстоянии. Однако далеко уходить не рекомендовалось.

– Тут, если идти дальше по тропинке, есть скамейка. Давайте там присядем, – предложил дье Кналиб, когда мы вышли из душного зала. – Я вам хотел кое-что показать.

Мы немного прошлись по дорожке, выложенной плоскими камнями. Справа и слева росли деревья, на которых висели маленькие тусклые фонарики, которые давали немного света и создавали атмосферу уединения. Приятный ветерок трепал юбку моего платья, пахло цветами. Пожалуй, пойти в сад было хорошей идеей.

Дье Кналиб довел меня до скамейки, над которой нависала широкая и высокая арка, оплетенная цветами. Отсюда хорошо просматривался выход из зала, будет видно, когда появится Винсент.

– Прекрасный сад, – заметил мой кавалер.

– Да, – признала я, – не отказалась бы посмотреть на него днем.

– Нет ничего проще. Приходите на утреннее чаепитие к леди дье Андинал. Она обязательно похвастается. Здесь есть две беседки, прудик с рыбками и даже небольшой водопадик.

– Если графиня пригласит, обязательно воспользуюсь советом. Так что вы хотели показать?

– Глядите.

Дье Кналиб протянул ко мне раскрытую ладонь, над которой вдруг появилась маленькая, примерно с воробья, желтенькая птичка с красной грудкой и хохолком. Оперение слегка светилось, поэтому красавицу было хорошо видно. Она чуть взмахнула крылышками, ища равновесие, попрыгала, а потом, повернувшись ко мне хвостиком, посмотрела через плечо, словно оценивая реакцию на свое появление.

– Так вы иллюзионист! – сообразила я.

– Не совсем, смотрите дальше.

Птичка еще прошлась по ладони мужчины, а затем взлетела. Оказалось, что за маленькой пернатой красавицей остается желтый светящийся след. И этот след сложился в довольно крупное сердечко, которое едва ли уместилось бы в ладонях. Потом птичка исполнила кульбит через голову и исчезла.

– Какая она забавная! – хихикнула я.

– Приятно видеть, когда вы так искренне улыбаетесь.

Я подняла глаза на дье Кналиба, и застыла. В желтом свете, который падал от посверкивающего сердца, мужчина превратился в красавца, в волшебного принца из сказки. Его глаза обрели какую-то особую глубину, легкая улыбка раздвинула губы, черные брови чуть приподнялись.

Пожалуй, в Голивуде за актера с такой внешностью режиссеры просто передрались бы. Такая харизма.

– Вы очень красивая, Ила, – прочувствованно сказал мужчина. Голос у него приятный, я сразу это заметила. – Это странно…

– Почему? – выдохнула я.

Наверное, надо было сделать замечание, ведь он без разрешения назвал меня по сокращенному имени, но я растерялась.

– Обычно красота редко сочетается с умом, талантом, умением себя держать, честностью и открытостью, и в то же время с завораживающей таинственностью. У вас есть гордость, но не гордыня, вы одинаково хорошо относитесь и к знатным людям, и к простолюдинам, подчеркиваете, но не выпячиваете свою красоту. Идеальный вкус и сдержанность в одежде и, в то же время, некая эпатажность в том, как вы держитесь – уверено, ровно, естественно, без ужимок, кокетства и ложной скромности. На подобных приемах это выделяет вас из множества других леди…

Дье Кналиб замолк, но продолжал жадно рассматривать меня.

– Кажется, вы долго следили за мной, – произнесла я.

– Не совсем так. Наблюдал. Я замечаю больше, чем другие. По некоторым жестам, быстрым взглядам, выражению лица, когда человек думает, что его никто не видит. Например, смотришь на девушку, она смеется, слыша шутки своего кавалера, смущается и даже заигрывает. Вроде бы демонстрирует мужчине свою симпатию. Но стоит приглядеться к мелочам, и мы видим другую картину: она слишком сильно стискивает веер, недовольно поджимает губы, опуская глаза в наигранном смущении, а когда собеседник отворачивается, и вовсе неприязненно морщится. Отметив множество таких неочевидных нюансов, несложно понять, что девушка раздражена и лишь изображает интерес. А вот вы ведете себя естественно, искренне, не пытаясь играть, и тем самым привлекаете внимание. Я заинтересовался настолько, что мой взгляд раз за разом притягивается к вам.

– Вот как… – выдохнула я, не зная, что ответить на такое странное признание.

– Наверное, вы спрашиваете себя, зачем я все это вам говорю?

– Да, хотелось бы понять, что у вас на уме.

– Хорошо. Я буду откровенен: вы мне нравитесь. Не настолько, чтобы клясться в любви и заявлять, что умру, если вы не ответите взаимностью, – хмыкнул Кналиб. – Уверен, такое признание оттолкнет вас и заставит держаться от меня подальше. Вы гораздо более зрелая, чем ваши сверстницы.

Он весьма и весьма прозорлив. Полагаю, мне сейчас предложат место любовницы. Нет, на самом деле, он красивый мужчина, умен, богат, умеет себя подать. На Земле я бы и думать не стала, сразу согласилась бы сначала на пару свиданий, а потом, если все устроит, и на интим, однако тут все сложнее.

– Но? – поторопила я.

– Что «но»?

– Вы наговорили столько комплиментов, что определенно должно быть какое-то «но».

– Вы всегда так подозрительны и подспудно ждете каких-то неприятностей?

Я неопределенно дернула плечом.

– Итак, чего вы хотите, лорд?

– Встреч с вами. Хочу разговоров, совместных прогулок и пикников на природе.

– Зачем?

– Чтобы узнать вас лучше, а потом создать семью, если мы понравимся друг другу. Я готов к самым серьезным отношениям.

– А если мы друг другу не понравимся и разойдемся, все будут считать, что я ваша содержанка, с которой вы весело провели время, а затем…

– Не оскорбляйте меня, леди Илаида! – ледяным тоном сказал дье Кналиб. Ох, кажется, он действительно зол. – Если я сказал, что у меня серьезные намерения, значит, так и есть. Везде, где мы станем появляться вместе, я буду представлять вас своей возлюбленной, от которой добиваюсь взаимности. Если вы сейчас согласитесь принять мои ухаживания, завтра же я куплю обручальное кольцо, которое готов буду показывать любому, кто усомниться в моем желании стать вашим мужем.

– А вы так хотите стать моим мужем? – пролепетала я, ошарашенная отповедью.

– Пока не знаю, – уже спокойнее ответил он. – Нужно время, чтобы мы узнали друг друга лучше и подошли к этому решению осознанно. Но в глазах общества я буду поклонником, который претендует на руку и сердце прекрасной девы. Таким образом, вашей репутации не будет нанесено никакого урона.

Да, тут такое вполне практиковалось, если мужчина во всеуслышание объявлял о серьезных намерениях в отношении дамы. Тогда пара могла появляться на людях вместе, танцевать, ходить под руку – в общем, демонстрировать определенную степень близости. При этом чести девушки ничего не угрожало.

Странно, конечно, но в местном этикете черт ногу сломит.

В принципе, кроме заявления от мужчины, что он ухаживает с далеко идущими планами, ничего не требовалось. В теории если кто-то засомневается в намерениях кавалера, «недожених» должен предъявить помолвочное кольцо. Да-да, он обязан таскать его постоянно. Однако, чаще всего, мужчине верили на слово.

Кстати, такой кавалер не обязан был жениться на деве. Поухаживал, ничего не добился и поскакал к другой. С тем же кольцом. И все нормально!

Эти знания подгрузились сразу же после объяснений дье Кналиба. Плохо, что я так до конца не разобралась в местных правилах. А вот Шон… Если так подумать, он мог бы объявить меня вроде как возлюбленной, от которой добивается взаимности, и прийти на прием. Тогда никаких речей о том, что я его содержанка, не было бы.

В груди неприятно кольнуло. Граф, конечно, мне ничего не обещал, но, видимо, не считал достойной сколько-нибудь серьезных отношений. Даже понарошку.

А вот дье Кналиб готов.

– Я даже не знаю, что вам ответить на это предложение, – после паузы ответила я. – Не знаю, кто вы, чего ждете от своей избранницы, будущей помолвки и брака. Расскажите о себе, своей семье. Чем занимаетесь? Какое образование? Есть ли дети?

Чуть не брякнула: «Какими языками владеете? На какую зарплату рассчитываете?». Какое-то время я отвечала за набор персонала в фирму, а от привычек сложно избавиться. Ладно, буду относиться к этому, как к собеседованию. Надо сказать, дье Кналиб не удивился такому подходу и с готовностью стал отвечать.

– Рассказать о себе? Хорошо. Мне сорок лет. Я, как и вы вдовец, жена умерла десять лет назад из-за редкой болезни, целители пытались что-то сделать, но… Сказали, что это наследственное.

– Примите мои соболезнования, – тихо произнесла я. – Близкого человека нелегко терять.

– Благодарю. Уже отболело. Детей нет. Сначала мы не хотели, путешествовали, а потом болезнь… – мужчина вздохнул, смотря перед собой потерянным взглядом. – После смерти супруги, я долго не мог прийти в себя, а потом решил отправиться на родину матери – сюда, в империю.

– Получается, ваш отец не местный?

– Верно. Он сехойнец.

– Надо же. Далеко забрался.

Насколько я помнила местную географию, Сейхон – это другое полушарие. Надо пересечь часть суши и океан.

– Да. Он приехал сюда с торговой делегацией шестьдесят лет назад. В то время в Сейхоне как раз закончилась смута, сменилась королевская династия, и новый правитель хотел наладить дипломатические и торговые связи. Отец сумел заключить не только выгодный торговый договор, но и крепкий брак. На родину он вернулся с супругой и маленьким сынишкой. В Сейхоне у меня четверо братьев и три сестры. Я самый младший.

– Вы планируете возвращаться?

– Нет. Если только в гости. Навестить сестер, братьев и племянников. Наши родители, к сожалению, уже умерли.

– Вы – маг? Просто в сорок лет вы замечательно выглядите.

– Маг, но довольно слабый. А то, как выгляжу – это скорее наследственность от матери. Она была целителем и всегда хорошо выглядела, даже в старости.

– Вы сказали, что не иллюзионист, но птичка…

– Направленность у меня стихийная, а иллюзия сделана с помощью артефакта, – дье Кналиб показал ладонь, на которой лежала подвеска с коротенькой цепочкой, обмотанной вокруг запястья.

– Удивительная живая иллюзия! – похвалила я. – А чем вы занимаетесь?

– Как раз этим и занимаюсь. Создаю уникальные артефакты, чаще всего, привлекая к этому магов разных направлений. У меня не слишком большой резерв, но я очень хорош в расчетах. Например, этот артефакт может показывать еще две иллюзии, и при этом размер у него небольшой.

Я с уважением взглянула на дье Кналиба. Даже не представляю, как он смог утрамбовать качественную иллюзию в такой крошечный артефакт. Это непросто.

– Я предлагал заказчику браслет, – продолжал рассказывать мужчина, – но ему хотелось что-то такое, что можно спрятать незаметно между пальцев, или на цепочке повесить на шею. В результате сошлись на небольшой подвеске. Я подготовил все расчеты, договорился с магом-иллюзионистом и ювелиром. И вот артефакт готов.

– Это достойно. Расчеты, пожалуй, самое сложное, особенно если сочетать несколько стихий в одном артефакте.

– Да вы правы! – просиял дье Кналиб, видя, что его профессия произвела на меня впечатление.

Мы увлеклись, заговорив о магии и артефакторике. Пару раз я видела Винсета, он меня заметил, но нарушать нашу беседу не стал. Только когда в сад высыпали гости под предводительством хозяйки, а управляющий поместьем объявил о том, что вот-вот начнется салют, я осознала, сколько времени прошло.

– Надо же! Почти полночь, – пробормотал мой собеседник, вытащив карманные часы. – А я и не заметил.

– Да, я тоже. Кажется, нам пора.

– Вы подумаете над моим предложением?

Взгляд дье Кналиба впился в мое лицо.

– Да. Обдумаю, – заверила я.

Мужчина улыбнулся.

– Вы ведь будете во вторник в театре? – спросил он.

– Конечно. Я каждый день там.

– Тогда я подойду к вам за ответом.

Еттер дье Кналиб