Глава пятнадцатая. "Veux-tu être ma petite-amie?"

Когда тяну дверь кафе на себя, замечаю лёгкое дрожание кисти. А внутри и того хуже ― мандраж всех органов. А так нельзя, надо срочно успокаиваться. Что совсем непросто, когда тебя на приватную встречу вызывает мать твоего… А кто он мне, собственно? Сосед? Ухажёр? Парень? Так, всё! Собираемся с духом! Раз-два, раз-два. Встряхнулись и взбодрились. Глубокий вдох ― медленный выдох. Ух, с богом… Захожу в приятно прохладную после духоты улицы кофейню. Достаточно пустую, так что без проблем замечаю женщину за одним из столиков. Чёрное элегантное платье, жемчуг на шее, аккуратная причёска. И я… в шортах и в футболке. – Здравствуйте, ― первой здороваюсь, подходя ближе. – Мира, дорогая, привет, ― отвлекаясь от складывания неумелого оригами из салфетки, оживает Валерия Кирилловна. ― Спасибо, что пришла. Надеюсь, я не сильно тебя отвлекла. "Нет, если не считать, что пришлось с неохотой вылезать из-под вашего сына", ― проносится в моей голове коварное и неоднозначное. Только бы вслух не ляпнуть. – Нет. Всё хорошо. – Присаживайся, ― жестом вежливо указывают мне на свободное место. Присаживаюсь. ― Я заказала нам кофе. Может, хочешь что-то ещё? ― отрицательно мотаю головой. Я хоть и голодная, но сейчас даже кофе в меня не полезет. Слишком волнуюсь. ― Как Булат? – Когда я уходила, ещё спал. – Ну и хорошо. У нас вчера не очень приятный разговор случился. И после телефон у него не отвечал. Хм… – Он… сломан. Случайно упал… Так упал, что на части разлетелся. Экран отдельно, корпус отдельно. Лиза, когда увидела, в шоке была. Говорит, лучше б ей отдали. – Слава богу, ― вздыхают с облегчением. ― Я боялась, что он может наворотить делов на эмоциях. Снова разнесёт киоск? Или к стриптизёршам опять начнёт подкатывать? – Нет. Он сразу поехал ко мне. – И я этому безмерно рада. Ты действуешь на него положительно. Ммм… Это что же, меня позвали не для того, чтобы ругать? Я, если честно, ждала с порога грозных требований в духе: "Вы должны расстаться. Ты для него неподходящая партия. От тебя одни проблемы, ведь Алина заварила эту кашу из-за тебя. И прочие т.д.". Ну а что? Я ведь и правда частично виновна в том, что происходит. Именно моё появление закрутило чёртово колесо этого придурошного Драма-Шоу. Не было бы меня ― ничего бы не случилось и все бы жили в привычном формате. А тут вдруг меня благодарят… – Спасибо, ― смущённо прячу взгляд, не зная, что ещё ответить. – Именно поэтому я и хотела с тобой поговорить. Если мой сын кого и послушает сейчас, то только тебя. Ты ведь в курсе последних событий? ― осторожно киваю, на что Валерия Кирилловна грустно вздыхает. ― К сожалению, так бывает в семьях. Разлады, ссоры, недомолвки. – Измены, ― вырывается из меня непроизвольно. Русакова, дура! Тебя за язык кто тянет? ― Простите. – Ничего. Ты права. Измены, как видишь, тоже случаются. Можешь не верить, но много лет мы жили душа в душу. Оба и помыслить о таком не могли, но возраст идёт, мировоззрение меняется. Больше всего я разочарована не в муже даже, его нрав давно для меня не тайна. Но от Алины такой подлости я не ожидала. Я ведь её с маленькой помню. Она росла на моих глазах, была хожа в дом… Мда уж. И не поспоришь. – Так вы знали, да? О похождениях мужа? – Догадывалась. Не только я, мальчики тоже. Просто мы этого никогда напрямую не обсуждали. – То есть, все, кроме Булата, были в курсе? – Он жил в Америке, на расстоянии, обособленно. Но и когда вернулся, слишком глубоко в себе закопался, ничего вокруг не замечая. Тимур с Ильдаром же были рядом, всё видели и подмечали. Хотя Коля был очень осторожен, сфера профессии ведь накладывает ответственность. С поличным до недавнего времени его никто прежде не заставал. – И давно вы вот так догадывались? – Где-то с рождения Стефании. Поздняя беременность далась мне тяжело. Было много осложнений и до родов, и после. Думаю, тогда его и накренило не в ту сторону. Зачем старая больная клуша, когда вокруг столько хорошеньких и молодых, верно? – Вы совсем не старая, ― оскорбляюсь за неё. ― И шикарно выглядите в свои годы. Но даже здоровье и возраст ― не оправдание для интрижек на стороне! Это вопрос уважения. – Я и не оправдываю Колю, не подумай. Мне больно и обидно, однако… ― нам приносят кофе, и Валерия Кирилловна замолкает, продолжая лишь когда официант уходит. ― Ты должна понять: когда мне было как тебе я рассуждала точно так же. Была уверена: не прощу, не позволю растоптать гордость, тут же подам на развод и даже слушать ничего не стану. Но это легко сделать, когда тебе двадцать и тебя ничего не держит. На мне же сейчас лежит ответственность за других. Сыновья пусть выросли и обеспечены наследством, но есть ещё Стеша. Она тоже должна получить достойное образование и соответствующие условия. – Плюс, маленькой девочке нужна полная семья. – В том числе. Подай я на развод сейчас, с чем останусь? А если Коля захочет оставить дочь на своём попечении? Он может легко добиться этого через суд. А я не переживу, если её у меня отберут. Ей всего шесть, и я не хочу пропустить ни дня её взросления. А ведь есть ещё внуки. Разлад между нами двоими посеет сумятицу во всём доме. Мне ведь придётся уйти, и все хлопоты окажутся на Марусе. Понимаю. Вот чисто по-женски прекрасно понимаю её. Даже упрекнуть не за что. А вот с точки зрения морали и гордости… – Вы говорили об этом Булату? – Пыталась, но он даже слушать не стал. Психанул и уехал, едва понял, что я всё знала. Булат ― горячая голова и упрямый осёл, который не воспринимает полумер. Для него есть только чёрное и белое, но ведь мир только на этих цветах не строится. Есть ещё миллионы оттенков. – Он примет ваше решение. Не сомневайтесь. Ему просто нужно для этого время. – Да, наверное, ― на мою руку ложится её ладонь. Очень изящная, с аккуратным маникюром. И я… пусть с не обгрызанными ногтями, но хотя бы прозрачным лаком их покрыть всё никак не выдавалось минутки. ― Повторюсь, я очень рада, что у него есть ты. Он ведь совсем неглупый мальчик, ему просто нужна мотивация к чему-то стремиться. Ради кого-то. Её слова откликаются приятной, но тоскливой щемотой в грудной клетке. Снова это "ради кого-то". Ради… меня? Люди добрые, не слишком ли сильно вы на меня рассчитываете? А если не оправдаю надежд? *** Возвращаюсь домой в странном, неоднозначном состоянии. Собираюсь через себя перебраться к Булату по давно протоптанной дорожке, но, как оказалось, можно не утруждаться и срезать маршрут на середине. Калинин обнаруживается в моей комнате. – Ша, ну хорош ломаться. Ты мужик или девочка-целочка? Ты только ля, какая цаца. Неужто подкатить не охота? ― слышу ещё в коридоре. Хм. Я стесняюсь спросить, что у него там происходит? На цыпочках подбираюсь ближе, заглядывая из-за угла. Кадр. Валяется на моей постели, в окружении живности. Артемида, поджав передние лапы и изогнув в восклицательном знаке пушистый хвост, щурится, пристально следя за Зевсом. Крысик же то и дело улепётывает, прячась под Булата, но его вытягивают обратно длинной сосиской и насильно возвращают на место перед котёнком. Который, кстати, растёт как на дрожжах. – И что ты делаешь? ― усмехаюсь. – Устраиваю встречу на Эльбе. Дубль два. Только Бог-громовержец оказался жутким сыклом. Эй! Попрошу без оскорблений. – Ну да. Твоя-то Богиня Охоты прям в ударе. – Хех. Есть такое. Давай заведём овчарку и назовём её Аидом? Пусть приструнит мелочь. Или лучше добермана. – Совместная собака? Не слишком торопишь события? Учти, я выгуливать её по утрам не буду. Подъёмы даются мне непросто. – Чёрт. Значит, мимо. У меня тоже не всегда будет получаться, если на работу выйду. – На работу?! – Сколько удивления. Я знаком с этим словом, не думай. – Да ну нет. Я не в том смысле… Просто неожиданно же. – Не всё ж мне бока отлёживать. Мои запасы истощаются, а с нищим ты вряд ли захочешь встречаться. – Встречаться? Это официальное предложение? – Уже было. Ночью. Эм… – Когда это? – Когда я болтался у тебя между ног. Ты ещё тогда забавно прохрипела: "Всё, что угодно, только не останавливайся". Забыла? Забыла?! Я что-то должна в такой момент ещё и адекватно воспринимать?! Когда чужой язык вытворяет фееричные кульбиты, находя те эрогенные точки, о которых я и сама не знала, не вспомнишь и собственное имя. Не говоря уж о большем. – Нашёл время. В такой момент хоть в рабство меня продавай, подпишу все бумаги не глядя. – Ну так, на то и расчёт! Но если вдруг надумаешь соскочить, я подготовил запасной план. – Запасной? Булат отрывисто кивает на мой рабочий стол, где в ряд стоит уже знакомое мне семейство Кактусовых, перекочевавшие с его балкона. В полном составе, включая таблички, которые, по всей видимости, многоразовые, так как теперь на них красуются новые маркерные надписи: "Veux-tu être ma petite-amie? [1]" "S'il vous plaît [2]" "Если "да" ― моргни два раза" ― А если "нет"? ― замираю напротив живой инсталляции, занявшей абсолютно всё пространство. И где-то в уголке одиноко приютился мой бедный лупоглазик с искусственными цветочками, которые я так и не сняла. Чтоб ему не было обидно, переставляю поближе к остальным. Вот. Теперь вся компания в сборе. – Такой вариант, как ты могла заметить, я предусмотрительно исключил. – Хитро. А на французском почему? Это же французский? Я просто в нём не сильна. Вернее, вообще никак. – Потому что мне на нём проще, ― закинув Зевса на плечо, Булат подходит ко мне, замирая позади и крепко обнимая за талию. ― Я не очень умею излагать романтические мысли по-русски. А ещё начинает смущаться как красна-девица, это я тоже уже заметила. Что невероятно мило. Никогда бы не подумала, что подобные ему засранцы умеют быть настолько… очаровательно робкими. – Ты тогда на всякий случай перевод пускай ниже, сноской. Не все ведь полиглоты. Я вообще немецкий учила в школе. – Не вопрос. Willst du mit mir ausgehen [3]? – Да ты издеваешься, ― оборачиваюсь к нему, едва сдерживая желание хорошенько треснуть. Выпендривается ещё! ― Учила ― не значит, что выучила. Покажи мне хоть одну зубрилку, который усвоил школьный материал и до сих пор помнит его? ― Калинин с каверзной улыбочкой медленно поднимает руку. За что всё-таки получает лёгкого пендаля. ― Да иди ты, ― уязвлено насупливаюсь. ― Ищи себе тогда переводчицу с золотой медалью, шпрехающую на семи языках. И с кулинарным дипломом в придачу. У которой макароны не превращаются в большую клёцку. Последнее ― чистая боль. Кто бы только видел, как эта блондинка угорала с того, что у меня сегодня накашеварилось. Сам ушёл в душ после… ммм, энергозатратного сексуального забега, а я на ватных ногах поплелась готовить. Без особой охоты и на автопилоте. Жрать-то хотелось. Вот и получилось то… что получилось. Ну, блин, правильно! А чего он ожидал? Шедевра итальянской кухни? Кто в шесть утра вообще макароны варит?! Это не их звёздный час. И не мой. – Эй, ну не дуйся, ― теребят меня за щеки. ― Не хочу другую. Хочу тебя. Тебя, с тобой, под тобой, в тебе ― как угодно, но только чтобы была ты. А макароны я любые съем. Хоть сырые в следующий раз сразу в тарелку высыпай. Главное, кетчупа побольше сверху бахни и сгодится. – Ну вот и зачем я тебе? Знаю, что задаю заведомо глупый и лишний вопрос, на который ответа лучше не знать, вот только он мне нужен. Нужен и всё. Для морального успокоения, если пожелаете. И вообще, я девочка. А у девочек с логикой ни ку-ку. – С тобой меня не кроет прошлое. И включилось желание смотреть в будущее. Успокоил, ага. Не, без сарказма. Чуть-чуть успокоил. – Хотя бы не "от скуки". А то ведь с неё всё и начиналось. – Неважно, с чего начиналось. Важно, к чему пришло. Так что, Русакова М.В.? ― притягивают меня к себе за плечи, чмокая в нос. ― Ты будешь моей девушкой? – Единственной, надеюсь? – И неповторимой. Звучит заманчиво. Слишком уж заманчиво. – Давай только без вранья, ладно? Если что-то пойдёт не так, если возникнут сомнения, если будут претензии ― приди и скажи честно. Не играй на две команды. – Замётано, ― поцелуй, который обязан следовать по канону, нам обламывается любопытной моськой, щекочущей своими усами. Лезет мне в рот прям в наглую, отпихивая маленькими лапками губы Булата. Ревнивец. ― Э, нет, товарищ. Так не пойдёт. Она теперь моя, так что смирись, ― понукает Зевса он, относя обратно в клетку. Как удобно, когда соперника можно запихнуть за решётку и запереть. ― Где ты была? Я проснулся, думал, сейчас мне перепадёт ленивый сонный секс, а не тут-то было. Тю-тю. Ни тебя, ни записки. – Виделась с твоей мамой. Мы же договорились ― не врать. – Зачем? – Она ведь беспокоится за тебя. Поговори с ней ещё раз, нормально. Выслушай всё, что она скажет… – Вот же шустрая женщина. Уже обзавелась группой поддержки. – Булат… – Нет, ― перебивают меня мягко. ― Не хочу об этом говорить. Не сейчас. Я соскучился и предлагаю заняться чем-нибудь куда более приятным. – Например? – Ммм… Обнимашки? ― жук. Просёк, что его "невинная" моська работает и теперь пользуется этим. Подчиняюсь, когда он, сдавая задним ходом, утягивает меня обратно к постели. Падает на неё первым и вынуждает грохнуться следом. ― Раз у нас полное доверие и откровенность, предупреждаю сразу: сегодня ты сверху. Во всех смыслах. Арти, понимая, что ей ничего больше не светит, демонстративно учёсывает на кухню, искать что-нибудь съестное. Я же поудобнее укладываю руки под подбородок, устраиваясь на прессе Калинина. Ну и кое на чём ещё. Причём это "кое-что" уже ожило и находится чуть ли не в полной боевой готовности. – А ты времени даром не теряешь. – Я не виноват, что ты меня заводишь одним своим присутствием. Хочешь поздороваться? Руками, губами ― мне не принципиально. Приму все варианты. – Не так лихо, родной, ― не делаю ни того, ни другого, однако не упускаю возможности немного подразниться. Отсутствие на нём футболки лишь в этом способствует. ― Чтобы я по первому зову оказалась там, где хочешь ты и делала то, что хочешь ты… ― каждый пробел между словами сопровождаю цепочкой точечных поцелуев, поднимающихся от его пресса выше и выше… Пока не замираю напротив, встретившись с его, затянутым поволокой, взглядом. ― Тебе придётся это право сперва заслужить – Шантаж… Жестокий и бесчестный, ― клиент готов. Хрипит и часто-часто дышит. И это просто за гранью фантастики ― видеть и чувствовать, что ты способна кого-то возбуждать до такой степени. От этого не только сама начинаешь возбуждаться, но и хочешь как можно больше дать в ответ. Стать ещё лучше, сделать ещё приятнее. Воплотить не только его, но и свои собственные фантазии… – А ты как хотел? Получить всё и сразу? Ты путаешь меня с кем-то другим, ― выпрямляюсь, с вызовом и нарочито медленно снимая с себя футболку. И не только. Ноль стеснения. Невозможно стесняться, когда на тебя ТАК смотрят. – Это вряд ли, ― без предупреждения оказываюсь на лопатках. Эй, а как же установка, что "я сегодня сверху?". Мне надо! Хочу! ― Но я хотя бы на верном пути? – На верном… Хотя путь впереди ещё долог и тернист. Но если оба не сглупим, всё у нас может получиться. ______ [1] Станешь моей девушкой? (франц.) [2] Пожалуйста (франц.) [2] Хочешь пойти со мной на свидание? (нем.)