Глава десятая. Воздушная зефирка с ленточкой

― Мирослава Русакова, хоть на секунду тормозните, ― окликаю пролетевшую мимо меня Миру. Минут сорок на лавочке сижу, жду её, чтобы не пропустить, а в ответ в мою сторону не обернулись даже ради того, чтобы испепелить суровыми очами. – Я опаздываю на работу. – Так давай подвезу. – Алину подвези, ― прыжок на скейт и погнала во весь опор. Ничего не остаётся, как догонять её на машине, подрезая на пешеходном переходе. ― Ты дебил? ― чтобы затормозить, ей приходится обеими ладонями впечататься в капот. Едва не шлёпнулась. – Выслушай меня. – Да не хочу я тебя слушать. Только и делаю, что слушаю, а потом из ушей навоз вычищаю. Скоро грибы полезут. – Сядь. Пожалуйста. Или я тебя силком затащу. – Иди к чёрту, ― Русакова подбирает свою доску на колёсиках и собирается идти в обход, но я-то не шутил. Выскакиваю из тачки, перехватывая её. Прелесть раннего утра ― минимум прохожих. А те редкие, что есть, стремаются вмешиваться. Ну орёт девица и орёт. Ну заталкивает её какой-то пацан в тонированный джип и заталкивает, подумаешь. Своя шкура ведь дороже. А Мира орёт. Верещит, вырывается, упирается кедами в сидение, даже укусить пытается, но её комплекции недостаточно для сопротивления. C'est La Vie[1], исход очевиден. – Я просил по-хорошему, ― напоминаю, пристёгивая её ремнем безопасности. Закидываю скейт в багажник и сажусь на водительское, игнорируя сигналящие позади жигули. А для надёжности ещё и блокирую дверцы. ― Адрес диктуй, ― в ответ молчание. ― Значит, на работу сегодня не попадёшь. Звони начальству: говори, что похитили и проси выходной, ― тишина. ― Если что, это не шутка. У меня есть, по меньшей мере, три места за городом, где тебя найдут не раньше, чем через пару недель. Вот. Начинаем шевелиться. – Хорошёвская, двадцать четыре, ― неохотно цедят сквозь зубы. – То-то же, ― забиваю в навигаторе, выстраивая маршрут. ― Я понимаю, что бесполезно оправдываться, но для протокола обязан отметить: у нас ничего не было, ― ноль реакции. ― Согласен, косяк жёсткий, но в данном случае я реально чист, ― и только ветер завывает. ― Будешь играть в глухую? ― видимо, да. Мира отвернулась к окну и никак не реагирует. ― Окей, твоё право. Заслужил, хоть и не согласен с большей частью обвинений, ― это что, ехидная усмешка? ― Нет, ну правда: н е б ы л о ничего. И не могло быть, ― а это ядовитый смешок? ― Ты вместо того, чтобы давиться желчью, лучше скажи, что мне сделать, чтобы загладить вину? – Просто. Оставь. Меня. В. Покое. Неужели заговорила? Ура, есть контакт. – Э, нет. Проси всё, кроме этого, ― увы, ложная тревога. Опять немую рыбку включила. ― Давай по фактам: да, Алина имеет место быть в моей жизни. Да, она хорошо сосёт, и да, она приехала просто потому, что захотела. Потому что у нас изначально были обговорены такие условия: прозвон по требованию или приезд по желанию. Только секс, ничего больше. Никаких обещаний, никаких обязательств. И да, если ты не даёшь мне ни одного шанса, согласись, будет глупо обрывать столь выгодный союз. Но… Не рычи, я всё слышу. НО! ― торможу, вставая на светофоре. ― Если ты согласна попробовать, я всё закончу. С ней. – Попробовать, что? – Отношения. – Какого рода? Стать Алининой заменой? – Русакова, не беси! Отношения ― значит, отношения. Нормальные, человеческие. Когда парень и девушка встречаются, общаются, проводят вместе вечера и периодически трахаются. – Зелёный, ― напоминают мне, потому что сзади уже недовольно гудят. ― А ты вообще бывал когда-нибудь в отношениях? Хоть в курсе, как там всё работает? – Бывал. – Что, правда? Как долго? Неделю, две? Месяц? Зная тебя, на большее рассчитывать не приходится. – Почти три года. – И почему расстались? – Обстоятельства так сложились. – Какие обстоятельства? – Тебе обязательно их знать? – Желательно. Чтоб понимать, на чём вы погорели. Ну и чтобы на те же грабли не наступать. – Сомневаюсь, что наступишь. Или ты тоже собралась залететь от левого пацана, с которым я снимал хату в штатах? Другом назвать этого товарища теперь язык не поворачивается. Даже бывшим. – О, ― от удивления Мира даже оборачивается ко мне. ― Нет. До такого уровня троллинга я вряд ли опущусь. – Надеюсь на это. Но разговор не о том. Что ты ответишь на моё предложение? – По поводу? Заменить Алину на поле боя? – Да блин. Почему заменить? Ты меня вообще слышишь? – Слышу. А ты себя слышишь? Хочешь переведу то, что ты сказал? Ты только что дал понять, что есть я или нет ― особой роли не играет. В накладе в любом случае не останешься. – Я просто пытаюсь быть честным! Или ты ждала сопливых речей о том, что я вздёрнусь на проводе зарядки, если отвергнешь? Не вздёрнусь. И жить продолжу как жил, но это не значит, что я НЕ ХОЧУ попробовать по-другому. Неужели это такая проблема? – Для тебя очевидно нет. – А для тебя? Разве не понятно, что я бегаю за тобой как осёл с шорами давно не ради разового перепихона? Не отрицаю, изначально план был другой, но вот так получилось. Бывает, да. Повёлся на твой характерец. Запал. Слежу за дорогой, но боковым зрением вижу, как она смотрит на меня. Несколько томительных секунд ожидания растягиваются в вечность. Я всё же не каждый день признаюсь в чувствах, а по сути, это оно и есть. Пусть криво, но как умею. – Бывает, да, ― говорят тихо мне. ― Не переживай, это временное помутнение, так что не лишай себя качественного запасного аэродрома. У нас всё равно ничего не получится. – Почему? – Потому что мы слишком разные. – Ой, давай только без драматичных клише. Оставь их для мыльных опер. Хочешь соскочить, проходись по фактам. В чём разные, где разные? Хотя да. Разные, ты права. Я мальчик, ты девочка. Но это и клёво, разве нет? Мы тогда точно найдём чем заняться. Природа нас для того и задумывала. – Разочаруешься. Я паршиво сосу. Не то, что Алина. Чуть по тормозам не вжимаю, расхохотавшись. – Не переживай, натаскаем. Пройдёшь со мной недельный курс и сможешь открывать собственные мастер-классы. – Очень смешно. – Я тоже так считаю. Это единственное препятствие? Или есть ещё? – Ты ― главное препятствие. Я не хочу с тобой отношений. Вообще ничего не хочу. Было бы обидно, да только не обидно. – Вот ты это сейчас сказала и как? Хоть сама поверила? Или забыла, как практически сдалась совсем недавно? – Именно. Практически. Но очень вовремя меня остудили, напомнив, что в отношениях важно прежде всего доверие. А у меня к тебе его нет. – Фигня. Появится. – Здесь налево поверни и у шлагбаума останови. На территорию тебя не пустят без пропуска, ― что, всё? Решила, что соскочила? Как бы ни так, мы не закончили. Однако послушно торможу, где велели. Даже снимаю блокировку с двери. И сразу получаю ожидаемое: ― Скейт отдай. Ха. А вот хрен. – Нет. – В смысле, нет? – Считай, он в заложниках. Видишь, место вон там? ― киваю на свободный участок между припаркованными машинами. ― Жду на этом месте, как закончишь. – Зачем? – Доверие будем налаживать. – Булат… Не даю ей договорить. И так знаю, что скажет. – Мне очень нравится, когда ты зовёшь меня по имени, что делаешь, кстати, нечасто, но я всё сказал. Моё решение принято, и отступать от него я не собираюсь. Дело за тобой. Мира хочет что-то сказать, очень хочет. Открывает уже было рот… да так и не решается. Просто молча выходит. Вот и отлично, пускай подумает. Я же паркуюсь и, откинувшись в кресле, включаю радио. Буквально парочка сведённых музыкальных проигрышей и по салону вновь разносится её голос. Только в отличие от того, что был совсем недавно ― задорный, бодрый и звонкий. Чёрт. Хочу, наконец, услышать его вживую. Не через динамики. – Ну что, доброе утро в самом разгаре? Залились кофейком в преддверии тяжелого трудового дня? Хотя я всё же желаю, чтобы он прошёл не только с пользой, но и в удовольствие. Ну а я постараюсь помочь вам в этом хорошей музыкой и общением. Хотите скажу по секрету? Я планировала поднять сегодня другую тему, но жизнь вносит свои коррективы, так что поговорим мы о… доверии. Что оно значит для вас? Насколько легко его утерять? Делал ли близкий человек, может ― любимый, что-то такое, чего вы не смогли простить? А может сами косячили по глупости? Как тогда замаливали грехи? И получилось ли? Мне всё-всё интересно. Как всегда делитесь своими историями в телеграм-канале, а я зачитаю их в прямом эфире. Ну, а пока вы думаете, нас порадует группа "Ящик Пандоры"[2] со своей, уже ставшей классикой, песней "Грустная кукла" и недавняя новинка Наоми Край "Пошёл к чёрту"… "Пошёл к черту", очаровательно. Спорим, она знает, что я её слушаю и подобрала трек под стать? Написать ей, что ли, сообщение в чатик. Хотя всё равно не прочитает, эфир 16+ такое не пропустит. Лучше лично потом скажу. И покажу. *** Лично не получается, потому что меня… продинамили. Через несколько часов отведённое Мире время заканчивается, заступает другой ведущий, а её и след простыл. Нет её. Сбежала. Или схоронилась в своей шарашкиной конторе, потому что офисный центр с кабинетами под аренду, у которого я стою, мало похож на презентабельную радиостудию. Класс. А номером её телефона я, естественно, не удосужился обзавестись, так как прежде не возникало необходимости. И сколько ждать? А если задержалась по делу и всё-таки появится? А я такой фьють, и слинял. Получится ещё менее красиво, чем с Алиной. Блин. Засада. Звоню брату, куда деваться. – Иль, у тебя есть контакты Лизы? – Есть. А что? – Надо спросить кое-что. – Ща погодь, на громкую связь переключу, спросишь. – Ты с ней? – Типа того. Обед завёз на работу. Обед? Завёз? Кто, Ильдар? Девушке? Что!? – Чего надо? ― без приветов бросает мне Лизкин. Вашу маму и там, и здесь показывают. В смысле, слышу на заднем фоне ту же волну, что играет сейчас на минимуме у меня. Тоже сестру слушала? – Просьба есть небольшая. Узнай, где Мира. – С какой стати? Она полночи проревела после вашего "кино", с опухшей рожей потом ходила ещё сутки, а я тебе помогать должна? Эм… – Ревела-то зачем? – Вероятно, потому что ты козёл, которому плевать в кого вставлять свой причиндал. Да твою япона мать! – Сто раз же уже сказал: не было у нас ничего! – Ага. И на коленях твоя мамзель оказалась чисто случайно. Мелочь искала, что из лифчика посыпалась. – Именно! – Надо же. И случаются же такие неловкости. – Лизкин, ну хоть ты не начинай. Не было ничего. Точка. – А, ну раз ты так сказал, то конечно. Как не поверить. – Сарказм неуместен. – Какой сарказм, бестолочь? Ты не крашенная блондинка, а натуральная, Калинин. Включи соображалку и подумай, как со стороны всё выглядело? Даже если реально ничего не было. И не забывай прошлого раза, когда Мира ночевала со мной, чтобы не слышать скрипа дивана и женских стонов. А это было настолько слышно? Чёрт! Всё время забываю, что слышимость в наших домах слишком уж хорошая. – Так ты поможешь или… – Повиси, дурень. Я занята, ― на том конце разворачивается бурная деятельность. Какая-то покупательница запрашивает размер побольше, Лиза же вроде в магазине шмоток работает. Да не простых, а каких-то винтажных. Для фотосессий. Потому что я чётко слышу такие слова как: шляпка-клош, радикуль и ажурные перчатки. Охренеть. И как Иль ещё не повесился? Стоит, молчит, его как раз практически и не слышу. Только шебуршание, чередующееся с бабскими с разговорами. ― Ну, чего там? Он всё ещё на связи? ― спрашивают явно не у меня. – На связи, ― отвечаю за брата. – И чего умного удумал? – Узнай, пожалуйста, где Мира сейчас. Чтобы я ещё большим дебилом для неё не выглядел. – В метро она, ― кажется, пикает сканер для штрих-кодов. Точно. Сумму озвучивают и спрашивают: оплата картой или наличными. Хорошая работа, не мешает попутно трепаться о личном. ― Писала минут десять назад. В универ поехала. Ясно. Значит, точно киданула. Ну и поделом мне. – Спасибо. Вопрос ещё один можно? – Всё равно задашь, так что валяй. – У меня есть шанс? – Не огрести? – Чтобы она меня простила. На том конце задумались. А я стискиваю тлеющую сигарету с такой силой, что ломаю пополам. – Шанс есть у всех, ― отвечают без особой уверенности. ― Кроме моего бывшего. Но если Мира ещё хоть раз увидит, как какая-то левая баба лезет в твои штаны, будь уверен, больше не будет и у тебя. – Понял тебя, ― выбрасываю окурок в открытое окно и завожу мотор. ― Тогда я поехал. Будет спрашивать, скажи: к Алине. – Он издевается?! Что-то падает, судя по звуку. Вероятно, челюсть Лизы. И следом хохот Ильдара. – Расстаться, Елизавета. РАССТАТЬСЯ! ― на всякий случай уточняю. Чтобы потом сломанный сестринский телефон не подложил мне очередную свинью. И так слишком закопался в грязи. Только ноздри и торчат. *** Расстаться, когда не встречались ― это, конечно, мощно. Но так даже проще, меньше приходится лить воду в поисках подходящих синонимов. Чисто пришёл, коротко сообщил, что наш "союз" перестал быть актуальным, поблагодарил за "сотрудничество" и дальше пошёл, подтирая с подбородка губную помаду. Алина как ястреб, клюёт без предупреждения. В принципе, инфу та восприняла адекватно, если диалог: " ― Ты не посмеешь так со мной поступить. ― Да, брось. Со своими навыками не пропадёшь", – можно считать адекватным. Ну а проклятия, брошенные мне вслед, я уже даже не стал слушать. Новое я там всё равно вряд ли что-то услышу, а старое и так прекрасно знаю. Вместо этого, чтобы с пользой провести остаток дня, заскакиваю к родителям. Благо недалеко. Отец, как всегда, в Администрации зависает допоздна, мама дома ― готовит пирожки с капустой. Её просто поймать: если она не со Стешкой и внуками, значит, на кухне. Не из нужды, это развлечение у неё такое. Хобби, чтобы не начать деградировать в четырёх стенах. И хобби на высшем уровне, повара пятизвездочных ресторанов позавидуют. Зависаю с мамой достаточно долго, ковыряя дырочки в тесте, за что неоднократно получаю по шее полотенцем. Баш на баш: с меня ― раздолье для подзатыльников, с неё ― "мудрый" совет, так как я вкратце обрисовываю сложившуюся ситуацию. Правда, конкретно Алину не упоминаю. Это она точно вряд ли оценит. Всё же её папаша мало того, что наш сосед в закрытом посёлке, так ещё и не последний человек в городе. Поэтому просто даю понять, что, мол, да, имелась безотказная барышня, которая в новых реалиях стала проблемой и основным фактором конфликта с Мирой. Естественно, получаю дополнительный нагоняй за столь бессовестное "использование" бедного слабого пола. Типа, нельзя же так, они же не вещь, у них чувства есть и прочие ля-ля-ля. Благосклонно решаю не вдаваться в подробности, а то пришлось бы в красках разрисовывать, насколько "бедный слабый пол" по имени Алина был не против того, чтобы его использовали. Но это ладно, так сказать, уже пройдённый этап. Куда больше меня волнует другая проблема. На том акцент и расставляю, потому что мне нужна конкретика: что делать, как, с какой стороны подступиться и как снова не облажаться. В делах сердечных я профан, сам хз как реально продержался в прошлых отношениях так долго. Хотя там инициатором была больше она. Причём, как после уже оказалось, и со мной, и с большой частью нашей мужской группы. Что сказать: любовь слепа, а я – лошара. И вот, снова здравствуйте. Успокаивает лишь то, что Русакова рядом не стояла ни с одной из девушек, попадавшихся мне прежде. По сравнению с теми стервами, Мира ― чистейший ангелочек. Вредный, колючий на язычок, но такой прелестный, что мои мозги как яйца ― давно превратились всмятку, а я сам от одной только мысли о ней весь на измене. Ничего удивительного, что в пятницу вечером в том же мандражном состоянии сижу на ступеньках веранды родительского дома, нервно отстукивая похоронный марш мыском кроссовка по брусчатой поверхности. В ожидании этого самого ангелочка. – Расслабься. Приедет, ― Ильдар сидит рядом. Курим, сыпем пеплом под ноги и на каждый шорох вздрагиваем, вслушиваясь, когда по ту сторону ворот затарахтит подъезжающая машина. Верные собачонки, блин. – А если нет? – Раз Лиза пообещала, значит не сцы. – Лиза меня не шибко любит. – Интересно: с чего бы? ― усмехается брат. ― Хотя ей угодить в принципе непросто. Представления не имею, почему она так долго с бывшим протянула. Если верить её рассказам “ни рыба, ни мясо” же пацан. – Да они просто с универа встречались, на привычке всё и завязалось. А потом его от её запросов переклинило. Устал, что вечно пилят, отчитывают и заставляют к чему-то стремиться. Потому и на дурочку сисястую повёлся. С ней самцом себя почувствовал. – Откуда знаешь? – Да с Ваньком её как-то пообщался. – Я б тоже пообщался. Может тот путное что подсказал бы. – По поводу? У вас же вроде всё прекрасно. Обеды ей, вон, таскаешь. – Да суши обычные привёз. Тупо повод увидеться. А ей оно не особо и надо. Говорит: мы договаривались на что? А ты что начинаешь? Хочу встречаться предложить, но, боюсь, не оценит Лизкин такого финта. Как раз делаю затяжку и закашливаюсь едким дымом. Тьфу, не в то горло. – Встречаться? Кто, ты? – Молчи. Мы тут не так давно ходили в тир. Так она выбила десять из десяти мишеней. Это было дико сексуально. – И это сподвигло тебя выйти на новый уровень отношений? – Нет, но после мы были в зале и занимались сексом на матах. На ней были мои боксёрские перчатки… Только перчатки. Охренеть, братец, кажись, всё. В полном нокауте. – Ты лыбишься как прыщавый юнец, которому дала на выпускной сама королева класса, ― замечаю я. – Сам прекрасно знаешь, что дали мне задолго до выпускного. Но ты прав. Походу, втрескался. – Трындец, ― присвистывая, взъерошиваю волосы. ― Как мы до этого докатились? Всего месяц назад оба же угорали над Тимуром, сочувствуя его брачному карцеру. А теперь как два придурка пускаем сопли и ждём бабской благосклонности. – Которую нужно ещё заслужить, ― раздаётся позади голос вышедшей мамы, поправляющей на шее жемчужные бусы. ― Подъезжают. Мальчики, может, оденетесь по-человечески? Всё-таки гостей встречаете. Гостей, да-а. Эта святая женщина проделала финт ушами и, заручившись поддержкой отца, пригласила всю чету Русаковых сюда. К нам. На черничный пирог со сливками. Впрочем, сдаётся мне, сделано это далеко не ради нас. Ма просто хочется воочию посмотреть на девчонок, что смогли подцепить на крючок её непутёвых раздолбаев. Ну и пообщаться со старыми знакомыми, конечно. – Чем тебе наш внешний вид-то не нравится? ― оскорбляюсь до глубин души. – Мне твои дранные джинсы не нравятся. И хорош уже дымить на крыльце. Цветы чахнут от ваших вонючих сигарет, ― морщась, потирает та чешущийся нос. – Извиняемся, ― пристыженно тушим окурки, зарывая их в землю. Вовремя. Лязг открывающихся автоматических ворот заставляет нас подорваться с места. Ух, что-то прям волнительно. Даже ладошки вспотели. Втроём стоим и наблюдаем за тем, как потрёпанный временем, но вполне пристойный минивэн заезжает на подъездную дорогу. Приехали ― не приехали, приехали ― не приехали… Приехали. Первыми выходят Виктор Петрович и Вера, как её там… Павловна вроде. Следом грациозным лебедем выплывает Лиза. Она так точно принарядилась. Брючный костюм с пиджаком мог бы смотреться по-деловому сухо, если бы… не кружевной коротенький топ вместо блузки. Очень короткий и очень кружевной. Что ж, понять Иля несложно, но Елизавета, несмотря на свои очевидные достоинства, оставляет меня равнодушным. Раскрепощённая, дерзкая ― последнее, видимо, генетическая фишка Русаковых, но… не то. Совсем не то. А вот… Мира вылезает из машины последней, похожая на зефирное облачко. Такое нежное в белом летнем платьишке, что с ума сойти можно. Тонкая ленточка кокетливо вплетена в высокий хвост, худые плечи обнажены, а вместо каблуков… Ха, кеды. Себе не изменяет. Мама спешит обниматься со старшим поколением будто со старыми товарищами, сообщая, что глава семейства чуть задерживается. Ильдар уже деловито здоровается с Лизой контрольным поцелуем, а вот Мире, оставшейся одной, не по себе. Топчется, сцепив руки в замок, и мнёт фатиновую юбку. Надо, наверное, подойти, да? Только вот в мою сторону даже не смотрят. Она все эти дни меня всячески избегала, вплоть до того, что начала такси вызывать по утрам. Чтоб исключить саму возможность остаться со мной наедине. – Проходите, проходите. На стол уже накрыто, ― торопит всех мама, загоняя внутрь. Само собой, не обходится без лайт-экскурсии. Максимально краткой: там гостиная, там кухня, там уборная. Чтоб знали, куда бежать, когда приспичит. Сами же идём в столовую, где Маруся как раз заканчивает с сервировкой. Тимур и Маруся ― парочка та ещё. У него заметно проглядывающие восточные корни, как и у всех нас по материнской линии, Машка чистокровная славянка: светленькая, миловидная, хозяйственная. Старший брат долго не решался жениться, меняя девушек с такой регулярностью, что даже нам завидно становилось, но несколько лет назад остепенился. Последствия этого решения погодками носятся вокруг молодой мамочки, наперегонки со Стефанией. Три мелких киндера в семье ― цирк тот ещё. Зато скучно никогда не бывает. И тихо никогда не бывает. Усаживаемся за стол, не дожидаясь отца и Тимура. Горячее уже успевает стрескаться, когда сперва подъезжает второй ― из фирмы, ещё через четверть часа ― первый. Очередная порция знакомства продолжается под откупоренное бухлишко. Французское вино для женщин, выдержанный виски для мужчин. В целом, недоофициальный приём складывается вполне себе. Вера Павловна, кажется, со всеми общий язык найдёт. Как и моя маман. Так что эти две кумушки успевают спеться очень быстро, тем-то общих много: рецептики, дети, огород, сериалы. Мужчинам прежде приходится заправиться горячительным. Заметно, что по началу Виктор Петрович тушуется, тщательно подбирая выражения, но градус быстро развязывает язык. И вот уже "старички" стрекочут, не замолкая. У нас попроще. Маруся долго не сидит. Когда мелкие, кое-как поклевав ужин, уносятся дальше дебоширить, уходит за ними. Следить. Чтоб потом пожарных не пришлось вызывать, а то уже были инциденты. По одиночке эти изверги ещё способны быть спокойными, но вместе снесут дом до основания. Тимур примыкает по большей части к "взрослой" группе. Ильдар с Лизой сидят рядышком друг с другом и тихо шепчутся, пока в какой-то момент не сваливают под шумок. Остаётся только догадываться: ради бурного секса в прачечной или всё же для серьёзного разговора. Мы с Мирой остаёмся одни незадействованные. Держим дистанцию в несколько стульев, молчим, слушаем остальных и бездумно тычем вилкой в тарелку, выковыривая из салата сёмгу. Такой идиотизм. Вот ведь он, шанс. Иди и делай что-то, даже мама вовсю семафорит, удручённая сынулей-балбесом, а я вместо того, чтобы сделать первый шаг ― цепенею истуканом. Блин. Говорю же, что всегда становлюсь тупицей, когда дело касается чувств. С физиологией-то проще. Мира сама даёт повод, не выдержав моего пристального взгляда и тихонько выскальзывая из-за стола. Всё бросаю и иду следом за ней, на улицу, где перед отбоем тусит мелочь. Гоняет на своих электромобилях, не разбирая дороги. Берегись, пешеход. С трудом обтекаю их, рискуя оказаться задавленным, и ныряю за угол, где обнаруживается тайком покуривающая Русакова. Ого. – А я и забыл, что тебе тоже не чужда вредная привычка. Или не знал? Хотя не, знал. Пару раз, помнится, палил её на балконе. Когда только заехал. – Только когда нервничаю. – Так давай помогу, ― забираю у неё сигарету, одной затяжкой заставляя ту прогореть до середины. ― Ну вот, теперь получился почти что поцелуй, ммм? ― в ответ мрачный взгляд. Согласен. Шутка в очередной раз неудачная. ― И почему ты нервничаешь? – Почему? Мы в гостях у районной шишки, а мой папа по пьяной лавочке не особо фильтруется. Все стопы срываются. И только? Я надеялся, что причина, как минимум, во мне. – Да ладно, расслабься. У меня предки нормальные, без загонов. Шикарно выглядишь, кстати. Мира будто только вспомнила про свой наряд. – А? Оно ещё с последнего звонка осталось, ― поправляя ткань на достаточно скромном вырезе декольте, отвечает она. ― Вальс в нём танцевала. Я бы тоже с ней станцевал… вальс. – Если у нас вдруг дойдёт до свадьбы, хочу, чтоб ты была в нём. – Напомни, чтоб на ближайший праздник я подарила тебе губозакаточную машинку. – Зачем? Если мечтать, то по-крупному, ― отстреливаю бычок в кусты, приближаясь к Русаковой, вжавшейся голыми лопатками в кирпичный фасад дома. Выставив руку, склоняюсь над ней, наматывая на палец закрученный локон, выскользнувший из хвостика. ― Ты подумала над моим предложением? – Над которым из? ― голосок заметно сбавляет громкость, не говоря о том, что сбивается. А ведь нервничаю сейчас далеко не только я. – Оно было только одно. – Да? Тогда я запуталась, потому что говоришь ты много и не всегда по делу. Сформулируй запрос более чётко. – Это сложно. – Ты ж вроде полиглот. Столько языков знаешь. Неужели настолько невыполнимая задача? Или всё образование куплено? – Обижаешь. Родители хоть и имели возможности, но заставляли нас всего добиваться самим: стипендии, красного диплома. Даже с поступлением не помогали, что стоило мне целого года. Провалился на вступительных, пришлось с репетиторами заниматься и повторно пытаться. Отбор в заграничных вузах жёсткий. – Сочувствую твоему горю. Я таких проблем не знала. Подала заявление сразу в несколько универов: куда в список бюджетников попала, туда и пошла. – На специальность, которую хотела? – Не совсем. – А я куда хотел. – Если так рвался в Америку, зачем вернулся? – Не собирался. Обстоятельства сложились. – Обстоятельства в виде неверной бывшей? – Частично. Но, вероятно, всё именно так и должно было сложиться. C'est La Vie. Иначе бы я не познакомился со своей соседкой, которую, как оказалось, знаю всю жизнь. – Не самая веская причина, тебе не кажется? – Le coeur a toujours ses raisons[3], ― мягко касаясь её пылающей щеки, соскребаю в памяти остатки налипшего образования. Французский никогда не был моим коньком. Испанский шёл куда лучше. – И что это значит? – Что я влюблён, Мира. Влюблён. ________ [1] Се ля ви – Такова жизнь (франц) [2] Вымышленная рок-группа, о которой можно узнать в другой книге автора “Твоя безумная “фанатка”” [3] У сердца всегда есть причины (франц.)