Глава 14.

Аня

Я отпиваю из бокала, в котором уже осталось на донышке, и смотрю в свои карты. Ход нужен такой, чтобы у него возникли сомнения:

— Два туза.

— Верю, — соглашается Илья и выкладывает сверху свои. — Три валета.

Это он уже перегнул.

Откуда у него три валета?

— Не верю! — возражаю я.

Он широко ухмыляется и переворачивает карты — там действительно три валета.

— Черт, ну почему?! — стону я и опять забираю себе всю стопку.

— А потому что надо верить людям, Аня! — наставительно говорит Илья, пока в его карих глазах пляшут веселые чертики.

— Да что вы говорите! — язвительно отзываюсь я. — А вот весь мой жизненный опыт говорит об обратном.

— Неприятный у вас жизненный опыт.

— Какой завезли, — хмыкаю я, перебирая свою гору карт, тогда как у Ильи осталось всего три. — Можно подумать, вы доверчивый и открытый миру человек.

Он аж вздрагивает.

— Ужас какой! К счастью, нет.

— Ну вот видите.

— Мне кажется, Аня, мы с вами похожи, — вдруг говорит Илья, и у меня внутри что-то екает от его слов.

Потому что я сама уже несколько раз ловила себя на том, что мне с ним… хорошо. Легко и хорошо, как будто мы давно знакомы.

Высокомерный и далекий от меня, как планета Юпитер, босс внезапно оказался ехидным умным мужиком, с отличным чувством юмора, тягой к приключениям и смелостью.

А еще оказалось, что у него шикарный торс и теплые сильные руки с очень красивыми длинными пальцами.

Вот зачем я об этом узнала?

Прекрасно ведь жила без этой информации, и очень мне было хорошо.

Потому что этот странный отпуск кончится, и я пойду обратно в свою жизнь, где нет ни вкусного дорогого вина, ни горных шале, ни красивых боссов, которые будут у камина играть со мной в сто одно.

— Мы с вами похожи, Илья, только годом рождения в паспорте, — вздыхаю я. — Во всем остальном полные противоположности.

— Это в чем же?

— Например, в том, что вы играете как профессиональный картежник, а я продуваю уже третью партию подряд.

— У вас есть еще шанс отыграться, — утешает меня Илья, поигрывая тремя оставшимся картами.

— Очень смешно!

— Я серьезно: всегда есть шанс. Две пятерки.

— Верю, — со вздохом сообщаю я и кладу свои. — Четыре короля.

— Верю. Десятка.

— Верю, — снова говорю я с кислым лицом. Какой смысл ему врать, если осталась последняя карта?

— Я выиграл, — скромно сообщает Илья.

— Я вижу. В третий раз.

— Мне просто везет. — Он доливает мне в бокал остатки из бутылки. — Еще одну?

— Нет, спасибо. У меня пропала всякая мотивация играть.

— А если я вам добавлю мотивацию? — Илья хитро улыбается. — Давайте так: тот, кто сейчас выиграет, забирает на ночь кровать.

Я фыркаю от смеха.

— Да конечно! Я только что трижды проиграла. И проиграю в четвертый.

— А вдруг нет?

— Илья, — усмехаюсь я, глядя на босса. — Я выиграю, только если вы мне будете поддаваться. Но это скучно, можете тогда сразу отдать кровать.

— Просто так я не отдам, — тут же реагирует он.

— Еще бы.

Выпитое вино кружит голову, и я уже близка к тому, чтобы предложить лечь вместе. Оба разденемся, ляжем под то большое одеяло, которым застелена постель, а потом…

— Нет! — резко говорю я.

— Что «нет»? — вздрагивает Илья.

— Э, простите, это я не вам, а своим мыслям.

«Очень пошлым мыслям», — добавляю внутри себя.

— Разговор с самой собой? Одобряю, — хмыкает он. — Всегда приятно поговорить с умным человеком.

— Рада, что вы меня понимаете. Так вот, насчет кровати: я хотела сказать, что…

— Я отдам ее вам, — перебивает меня Илья. — Обещаю. Но при одном условии.

— Каком?

— Сыграйте со мной в еще одну игру нашего детства.

— В догонялки? — усмехаюсь я, хотя пульс возрастает до критических отметок.

Господи, я ведь чуть не сказала это вслух! Чуть не предложила ему спать вместе!

Позор, Аня.

Где твое самоуважение?

— Нет, не в догонялки. В «Правду или действие», — спокойно говорит Илья, но я вижу, как сверкают у него глаза. — Знаете правила?

— Знаю.

Отчего-то сердце подскакивает к горлу, как на американских горках, когда летишь вниз.

— Отлично. Но я напомню на всякий случай. — Он придвигает кресло так, чтобы мы были еще ближе. — Вы выбираете правду или действие. Если правду, то я задам вам любой вопрос, и вы должны будете на него честно ответить.

— А если действие, я должна сделать то, что вы мне скажете, — заканчиваю я. — Знаю. Я же сказала.

— Кто начнет?

— Давайте вы. Правда или действие?

— Правда, — выбираю я.

Так проще. Мне особо нечего скрывать.

— Отлично. — Илья задумывается, а потом вдруг хулигански ухмыляется. — Аня, назовите самое странное место, где вы занимались сексом.

Он думал меня смутить?

Наивный! В летних лагерях и покруче были вопросы.

— Оркестровая яма, — отвечаю я не моргнув глазом.

— В смысле… реально?!

— Реально.

— Вот не зря говорят, в тихом омуте… — Илья наклоняется ближе, в его глазах любопытство и восхищение. — Но как?

— Это уже следующий вопрос, — невозмутимо отвечаю я. — Моя очередь. Правда или действие.

— Действие.

— Спойте «Владимирский централ». Но артистично! За незнание слов штрафной вопрос.

— Обижаете, Аня! Это же классика.

Илья делает очень бандитский прищур и затягивает «Весна опять пришла, и лучики тепла…»

Я не удерживаюсь от смеха, но одновременно любуюсь тем, какой он сейчас настоящий.

И голос у него красивый — низкий, хорошо попадающий в ноты.

Он может быть хоть в чем-то плох?!

— Правда или действие? — спрашивает Илья после своей песни.

И я снова выбираю правду и рассказываю о том, каким образом мы с Филиппом сто лет назад оказались одни в этой оркестровой яме.

А он снова выбирает действие и танцует танец маленьких утят.

Третий круг — опять моя правда, его действие.

Четвертый — опять то же самое.

Почему Илья не выбирает правду? Каких вопросов боится?

Он уже спросил меня про то, сколько у меня было отношений (двое), и какую часть тела я в себе больше люблю (ноги), а сам отжался двадцать раз и изобразил крокодила.

Дальше от него был вопрос про мою маму, и вот это оказалось болезненно. Я с трудом выдавила из себя ее диагноз, и от сочувственного взгляда Ильи стало только хуже.

Может, пора заканчивать?

— Правда или действие? — снова спрашивает он.

— Действие, — отрывисто говорю я.

Хватит с меня откровенности.

— Ну наконец-то. — Илья коротко усмехается и смотрит так, что у меня все внутренности опаливает огнем. — Поцелуйте меня, Аня. Пожалуйста.