Глава 23.

Илья

— Что ты тут нахрен делаешь? — рявкаю я.

Марьяна округляет глаза.

— К тебе приехала. Ты же мне не отвечаешь на сообщения.

— Естественно, — холодно говорю я. — Я тебя сразу заблокировал. Мне твои детские игры до одного места.

Марьяна вдруг замечает Аню.

— А это еще кто? — Она тычет в нее пальцем и обиженно дует губы.. — Ты уже меня на кого-то променял?

Все это так убого и отвратительно, что меня аж передергивает.

И с этой идиоткой я спал два года? Где были мои мозги?

— Уезжай, — приказываю я. — Разговаривать я с тобой не собираюсь.

— Нет! — Марьяна опять повисает у меня на руке и преданно заглядывает в глаза. — Илюш, прости, я глупо пошутила. Я не знала, что ты так обидишься. Женщина, а вы что пялитесь? Идите отсюда, мы с любимым сами разберёмся!

— Рот закрой! — срываюсь я. — И отцепись уже от меня.

— Простите, я пока в дом зайду, — сообщает Аня, с холодным любопытством наблюдая за этим цирком. — Очень интересно, но у меня ноги в туфлях мерзнут. Кстати, девочке бы вашей тоже погреться, Илья Александрович, а то неизвестно, сколько она тут стояла.

Марьяна застывает, от изумления приоткрывая рот.

Кажется, она узнает Аню по голосу.

— Ты… ты… это ты? — лепечет она. — Илья, это она? Это Бабка?!

— Вообще-то Орловская, — с нажимом говорит Аня. — И я напоминаю, Марьяна, что на «ты» мы не переходили.

Марьяна издает отчаянный визг.

— Где твои очки?! — вопит она. — И платок этот тупой где? Ты же старая! Ты не должна так одеваться! Ты должна была быть страшной! Ты всегда была страшной! Что за подстава?

Я хватаю Марьяну за плечо и резко встряхиваю.

— Еще одно слово в адрес Ани, и я брошу тебя в сугроб, — коротко предупреждаю я.

У Марьяны так сильно расширяются глаза, что занимают пол-лица.

— Ани?! Что? Ты… вы с ней…

И тут она резко начинает рыдать.

Опускается прямо на дорожку, закрывает лицо руками и плачет отчаянно, как ребенок. Подвывает, бормочет что-то совсем непонятное, давится и размазывает слезы по лицу.

Я оглядываюсь на дорогу — такси уже уехало.

Реально сейчас кого-то сюда вызвать с машиной? Или в это время уже никто не попрется в горы даже по тройной ставке?

— Так, девочка, — вдруг решительно говорит Аня и подходит, цокая каблуками, к Марьяне. — Пойдем-ка в дом, там поревешь. Тут слишком холодно для истерик, еще придатки себе отморозишь. Илья, помоги.

— И зачем она нам в доме? — недовольно спрашиваю я.

— А что, надо оставить ее тут замерзать? — Аня вскидывает бровь.

Я вздыхаю.

— Нет, конечно. Надо вызвать такси…

— Вот из дома и вызовешь, — отрезает она.

Я сдаюсь.

Вдвоем с Аней мы поднимаем рыдающую Марьяну и заводим ее в дом.

Аня скидывает туфли и помогает этой дурочке сесть на диван.

— Чаю хочешь?

Марьяна громко икает и злобно смотрит на Аню.

— Т-ты подлая тварь! Т-ты забрала его у меня!

— Кого, господи? — вздыхает она. — Любовника твоего? Вот он, смотри. Стоит целый и невредимый, никто его не трогал.

— Так, уважаемая Анна Иоанновна, давайте по фактам, — возмущаюсь я. — Что значит никто не трогал? Совратила, а теперь заднюю даешь?

— Совратила! — вскрикивает Марьяна. — Ах ты старая проститутка!

— Вообще-то не проститутка, а эскортница, — фыркает Аня, подавая этой дуре салфетки. — Сопли вытри, у тебя уже пузырь возле носа.

— Выгони ее, Илюш, — хнычет Марьяна, поднимая на меня красные заплаканные глаза. — Выгони! Я же лучше, я твоя любимая девочка, ты сам так говорил.

— Мужчины много что говорят, — вдруг говорит Аня и каким-то материнским жестом приглаживает ей волосы. — Не надо всему верить, потом сама это поймешь. И нет у меня ничего с Ильей Александровичем, успокойся. Он просто так глупо шутит.

— Я для тебя шутка? — Я в притворном ужасе хватаюсь за грудь и изображаю, что сейчас свалюсь на Аню. — У меня сейчас сердце разорвётся.

— Не веди себя как идиот. — Аня отвешивает мне легкий подзатыльник. — Сделай лучше чаю девочке, видишь ее всю трясет от холода.

— Ее трясет от глупости, — без всякого сочувствия возражаю я. — Кто ее просил сюда приезжать?

— Ты и просил! — парирует Аня.

— Это было давно и неправда.

— Недавно вообще-то, всего четыре дня прошло. Ты считать не умеешь, Илья?

— Зато ты умеешь. Не пропадем.

— Илья! Чай! Я же попросила, а ты стоишь и всякую чушь болтаешь.

Марьяна, которая до этого с круглыми глазами следила за нами обоими и молчала, вдруг опять взвывает.

— Ыыыы…

— Что? — вскидывается Аня. — Что ты опять ревешь?

— Вы ругаетесь прямо как мои родители! — рыдает она.

Я от неожиданности фыркаю.

Это намек на возраст? Или на то, что мы с Аней похожи на пару?

— Она твоя жена, да? — кричит Марьяна. — Ты врал, что неженат? Ты мне все это время врал?

— Черт, — присвистываю я. — Может, пора в больничку звонить? Тут у нас уже совсем неадекват.

— Чаю лучше налей, в третий раз прошу! — перебивает меня Аня и сочувственно касается руки Марьяны. — Ну-ну, девочка, все хорошо.

Та дергается, резко разворачивается, а потом вдруг утыкается лицом в Аню, обнимает ее и издает громкий всхлип.

— Я его любила-а-а… — подвывает она. — Я его так любил-а-а!

Аня гладит ее по спине, Марьяна с упоением рыдает ей в плечо, и все это такой бред и абсурд, что у меня просто мозги плавятся.

— Чаю… — бормочу я, отправляясь на кухню. — Нет уж, похоже одним чаем мы тут не отделаемся.