Глава 10

глава 10

Алина

Когда Цербер ушел, точнее, когда она его вытолкала и чуть не расшибла ему затылок собственной дверью, Алина зажала рот рукой, чтобы не разреветься в голос, и обессиленно опустилась на пол, прижавшись спиной к стене.

Слезы текли безостановочно, сами по себе…

Она и сама не знала, что может так отчаянно рыдать. Даже в детстве, в детдоме, никогда так не ревела. Не могла. А сейчас она не могла остановиться.

Сколько она так прорыдала на полу? Кожу на лице стянуло, её щипало и жгло, но самое противное, что по животу, от пупка вниз, как-будто натянулась леска.

— Тише, малыш, тише. Пожалуйста, хоть ты меня не предавай!

Алина погладила живот и резко успокоилась. Кое-как встала с пола, и пошла умываться и разговаривать с маленьким человечком, успокаивая его (или её?). Ну и пусть, что это пока не так, Алина-то его именно так уже воспринимает!

После той ночи она неделю ходила, оглядываясь и вздрагивая от каждого телефонного звонка… Боялась, что Цербер вновь появится. Зачем? Она и сама не знала, но это же Цербер…

Да, она знала, кто это. Увидела его как-то по телевизору (Миша Бычара, ой простите! — Михаил Фролов интервью местному новостному каналу давал), и влюбилась. До дрожи.

Нет, не во Фролова, в охранника его. Точнее начальника безопасности Николая Игоревича, которого все предпочитали называть Цербером.

Но это было всё равно, как влюбиться в Джонни Деппа или Брэда Питта — так же недосягаемо и абсолютно без надежды на взаимность!

Алина восторгалась его суровой красотой и харизмой, его тяжелым сканирующим взглядом, который ощущался даже через камеру, его ростом и мощью. Слишком много всего было в этом мужчине. Слишком опасно, слишком недосягаемо.

Алина выучилась и стала строить карьеру — тут спасибо Марьяне, доверила ведение бухгалтерии в своей фирме. Вместе росли и развивались.

Алина даже сходила замуж. Развелась, правда, но потом встречалась с другими мужчинами, планы строила.

А Цербер… Ну живет себе, работает… Где-то… Далеко…

Забыла ли она его? Нет. Как можно забыть Солнце, даже если оно где-то там — за тучами и сейчас не видно?

Её влюблённость совсем не мешала ей жить…

И тут судьба, словно в насмешку, посадила их с ним в один самолет, де ещё и на соседние места… Одному Богу известно, как она удержала себя в рамках, когда увидела, кто сидит рядом.

А потом незапланированная посадка и его явный к ней интерес.

А что, собственно, она теряла? Хотела? Мечтала? На! Получи и распишись! Да и кто смог бы отказаться на её месте? Вот и она не устояла…

Продолжать отношения? Да Господь с вами, кто же мечтает жить со своим идолом?

Ушла. Практически забыла его, когда поняла, что он не позвонит и не найдёт. Ну она ж сама сбежала… Да и если смотреть объективно, то не столкнутся они с ним, не могут, негде!

Вот, правда, подруга умудрилась с Фроловым схлестнуться, но и это еще ничем не грозило для Алины. Мало ли с кем её подруга дела ведёт? Алина-то скромный главбух…

Ну хорошо, не самый скромный! А высококлассный и очень даже высокооплачиваемый, но на встречи “на уровне” и подписание договоров главбухи не ходят.

И тут, вдруг, новость — эта недосягаемая падла (Цербер само собой падла, не ребенок!) постучалась, изнутри, и спросила:

— Тук-тук? Мамой будем становиться?

Она не раздумывала ни секунды:

— Да!

В то утро её как-то особенно мутило, но она держалась. Ровно до того момента, когда в дверь позвонили. Она-то подумала, что это доставка продуктов.

Нельзя не глядя открывать дверь… Ой, нельзя… Особенно, когда у тебя токсикоз!

Впустить-то Алина впустила, но не сдержалась, побежала в туалет, где от души и отматерила Цербера, прямо вглубь унитаза…

Умылась, вышла, а Цербер стоит разъяренный, глаза налились как у того быка на арене, зубы скрипят, из ноздрей пар валит, желваки ходуном ходят.

Ну да, испугалась она… Не ожидала увидеть. Маты — вот совсем не ее (после его ухода очень хотелось промыть рот с мылом, но и так тошнило, куда ещё-то?), но в тот момент Алина понимала, что осадить разгневанного Цербера можно только шоком. Шоком и наглостью. Уверенной, красивой, жесткой.

Вот и понесло её. Она, хоть и предпочитала в жизни не материться, но детдомовское прошлое никуда не денешь. Русским матерным она владела в совершенстве, да и отпор давать жизнь научила.

Ну вот и дала… Нет, ну а чё он??

Собиралась ли Алина говорить ему о ребёнке? А вот над этим она ещё не успела подумать. Некогда, знаете ли, было!

А уж после того, как он пытался уличить ее во лжи, ее приговор был молниеносным, окончательным и пересмотру не подлежал: НЕТ!

Пусть мечтает там себе на здоровье, что она охмуряла его с какими-то далеко идущими целями!

Да Алина себе даже в самых смелых мечтах такие цели не ставила, какую в итоге достигла!

И никто, никакие церберы, гидры, горгоны, василиски и иже с ними пусть даже и не суются к ней!

И вот только она успокоилась, вошла в нормальное русло жизни, как явился Андрюша… Бывший её. Козёл мелкотравчатый.

По ушам долго ездил, уговаривал в ресторан с ним сходить. Чего, правда, хотел сказать, она так и не поняла. Но в ресторан приехала. Сама. Отказавшись от его предложения заехать за ней. Может хоть эта еда её привереде понравится? Всё-таки тут трюфеля и рыба, свежевыловленная.

Сел Андрюша культурно — напротив. В рамках себя держал, даже делал вид, что делами её интересуется.

И вдруг, заболтав её, словно бы случайно, граблю свою на её руку положил. Пальчиками своими перебирал по её ладони, в глаза заглядывал, чушь какую-то нес…

И вот только Алина собралась открыть рот, чтобы резко ответить (ну хорошо! послать), как услышала:

— Ну здравствуй, Алина! Не поздновато ли беременным ужинать, да ещё трюфелями?

Взрыв сверхновой — ничто по сравнению с тем, что испытала Алина в этот момент!

У бывшего глазки чуть из орбит не вывалились, грабли, правда, свои сразу убрал.

— Кто беременный? Алина, ты беременна?

И заржал конём. Алина и не знала, что он весь из себя такой интеллигентный, так может.

— Ты? Ты беременна? — он сначала захохотал, а потом резко осёкся, сузил глаза и прошипел через зубы: — Шлюха! За моей спиной шашни крутила?

Цербер и понять не успел, как его пальцы уже крепко сжимали горло подонка и вытаскивали волоком из-за столика.

Алина резко, но молча встала из-за стола, подхватила сумочку и пошла на выход.

Задолбали они её. Оба.

Пусть сами, без неё выясняют, кто тут ещё может быть беременным.

А её деть захотел клубничного молока и эклеров.

Вот она сейчас по дороге их и купит. Много! Ребенок же хочет!

Единственное, о чём она сейчас жалела, — что поддалась на уговоры этого козла и приехала на встречу.

Трюфели! Да какие к черту трюфели? Эклеры! Килограмм — вот что она хочет!