Глава 5

Глава 5

Они ужинали и перебрасывались словами ни о чем и обо всем сразу. И Николай ловил себя на мысли, что смотрит на неё чаще, чем в собственную тарелку.

Ему нравилось в этой женщине абсолютно всё — как она держится за столом, как смеётся, как чуть склоняет голову набок, когда думает.

— Ты замужем? — задал он наконец вопрос, который его мучил последние полчаса.

— Была, — она не стала отнекиваться. — Давно и недолго.

— Он тебя обидел?

— Нет, — она покачала головой. — Мы просто как-то внезапно выросли из нашего брака, перестали быть нужны друг другу. Знаешь, когда вы живёте в одной квартире, ведете совместное хозяйство, но сначала не совпадаете графиками, потом не совпадаете жизнями, а потом выясняется, что вам просто уже не о чем разговаривать?

— Знаю, — ответил и сложил приборы.

— Вот, — она отставила тарелку. — Значит, ты меня понимаешь. Не знаю, как ты, а лично я не хочу так больше.

— А как хочешь?

— Чтобы меня воспринимали не как функцию для снятия стресса через секс. И не как удобное дополнение в ведении домашнего хозяйства. А как меня. «Живого человека, со всеми странностями, плохим настроением, дурацкими привычками», — говоря это она смотрела ему прямо в глаза. Говорила без эмоций, а по сути, обнажала перед ним душу. — Я давно не наивная девочка, и уж точно не избалованная принцесса. Так что прекрасно понимаю, что всё это должно работать в обе стороны. Иначе никак.

Николай молчал. Он вдруг понял, что давно не слышал таких простых и честных слов.

— А ты? — спросила она. — Чего хочешь ты?

— Не знаю, — ответил он. — Я давно об этом не думал.

— Странно, — она взяла бокал, сделала глоток, — очень странно. Ты не похож на того, у кого не может быть счастливого будущего.

— Ты думаешь? — спросил, лишь бы не молчать. Эта женщина сама о том не подозревая, сковырнула в его душе старые болячки.

Вместо ответа на его вопрос она произнесла:

— Здесь есть десерт? Хочу шоколад и мороженое. Готов попробовать нечто новое? — она чуть прищурилась и посмотрела ему в глаза.

Не дождавшись ответа, подняла руку, подзывая официанта, а едва тот подошел произнесла:

— Нам десерт. Есть у вас шоколадный фондан с шариком ванильного мороженого?

— Да.

— Отлично! Нам один на двоих. С одной ложкой, — и после того как парень отошел от их столика, пояснила, глядя в потемневшие глаза мужчины, сидящего напротив: — Так интереснее, поверь.

И он поверил. Да, это было интересно. Слишком интересно.

Тарелку с десертом она поставила в центр стола и, глядя в его глаза, взяла в руки ложечку.

От одного её взгляда кровь в жилах Цербера вскипела и рванула в район паха. Он мысленно выматерился, но остался сидеть, как сидел. Не лезть же ему сейчас было рукой под стол, чтобы элементарно поправить вставший колом членом!

А Арина или… (он же правильно услышал её имя?) медленно разломила верхний нежнейший слой бисквита. Из самой серединки, подобно лаве из жерла вулкана, потек густой горячий шоколад.

Самым кончиком ложечки искусительница подцепила кусочек ванильного пломбира и поднесла ко рту.

Слизнула сладкое великолепие с металла медленно, глядя в глаза Цербера. Он видел, как между белоснежными зубами мелькнул юркий язык, как женщина чуть прикрыла веки, наслаждаясь вкусом и как сглотнула, проглатывая.

Она открыла глаза, поймав его в плен своих глаз, спросила чуть охрипшим голосом:

— Хочешь попробовать?

Он наклонился к столу, взял её руку в свою — не отбирая ложку, а просто накрывая её пальцы своими и точно так же, медленно отломил кусочек десерта.

Затем, точно так же, не отрывая своего взгляда от её, отправил десерт себе в рот.

Есть с одной ложки с незнакомым человеком — это было более, чем странно. Он чувствовал себя идиотом — он взрослый мужик, много чего повидавший в жизни и фондан, одной на двоих, ложкой? Не всегда он снимал женщин, его тоже пытались соблазнить, увлечь, затащить в койку.

Иногда, когда соблазнительница ему нравилась, он делал вид, что повелся.

Но то, что творила эта женщина — это было сексуально, порочно и, сука, как же это заводило его!

Она не отдернула руку, не сделала попытки вырвать свою ладонь из его захвата. Наоборот, она расслабилась, давая ему возможность управлять своей рукой.

Грудь под тонкой тканью платья колыхнулась от глубокого вдоха, женский взгляд поплыл и она, дразня кончиком языка, аккуратно облизала губы.

— Едем? — прошептал осипшим голосом.

— Едем, — согласилась без лишнего жеманства.

Церберу этого было достаточно. И как же ему, черт возьми, зашло то, что она согласилась и не стала ломать комедию…

Он вызвал такси, кинул на стол деньги за ужин и они, не говоря больше ни слова, вышли из бара…