Глава 14

Варя окинула незваную гостью долгим, оценивающим взглядом, мысленно присвистнув.

«А это ещё что за чудо в перьях? Блондинка с нарощенными волосами, ресницами до бровей и губами-уточками... В такую глушь — и с таким тюнингом? Без вкусица полная!»

В эту же секунду в её голове раздался возмущённый, полный злости голос Матроскина:

«Ой, лёгких на помине не бывает! Это же та самая выхухоль, которая в меня постоянно тапочки бросала! Гони её в шею отсюда, пока не поздно, Варя!»

Варя медленно скрестила руки на груди, приподняла бровь и выдала с изрядной долей сарказма в голосе:

— А вам, женщинам, вообще какое дело, кто я? Чего вы тут стоите и с таким непрошеным видом интересуетесь, где хозяин дома?

Незнакомка скривилась, словно съела лимон, и выпала в осадок от такой дерзости:

— Женщину ты в зеркале у себя увидишь, хамка невоспитанная! — взвизгнула она, брезгливо дёргая плечом. — Я спрашиваю: где хозяин дома?! И вообще, ты кто такая здесь нарисовалась? Или ты совсем глупенькая, на нормальный вопрос ответить не можешь?

Шарик будто сорвался с цепи, залился злым, раскатистым лаем, мысленно передавая Варе:

«Не слушай эту змеюку! Это бывшая дяди Фёдора, приперлась опять кровь ему пить! Гони её прочь метлой!»

Матроскин тут же подхватил, продолжая трансляцию в её сознании:

«Правильно пёс говорит! Скажи ей прямо сейчас, что ты — невеста дяди Фёдора! А то эта ведьма не отстанет, будет тут права качать. А ещё лучше — цапни её за ногу, чтоб неповадно было чужие дворы патрулировать!»

Варя уже набрала в грудь воздуха, чтобы высказать этой фифе всё, что о ней думает — причём и вслух, и с учётом советов своих хвостатых советчиков, — как вдруг густую тишину туманной белены разорвал знакомый, низкий рокот мотора.

Матроскин в её голове панически зашипел:

«Ой, всё! Поздно! Пропал наш дядя Фёдор... Теперь эта присоска к нему прилипнет как банный лист, не отобьём!»

Мощный вездеход резко затормозил прямо у калитки. Дверца со скрипом отворилась, из кабины выпрыгнул Фёдор, на ходу бросая:

— Варя, я тут кое-что дома забыл... — он запнулся на полуслове, заметив у калитки непрошеную гостью. Лицо его вмиг окаменело, а в глазах мелькнуло откровенное раздражение. — Лена? Ты какого чёрта тут делаешь?

Лена натянула на лицо приторную, фальшивую улыбку и самым сладким голосочком произвела на свет:

— Приветик, Федюша...

Но Фёдор даже не попытался сделать вид, что рад её видеть. Лицо его окаменело окончательно. Молча и уверенно он вошёл в калитку, решительно захлопнув её прямо перед носом незваной гостьи, давая понять, что ей здесь абсолютно не рады.

— И тебе не хворать, — бросил он холодно, без единой эмоции в голосе. — Так какими судьбами?

Лена тут же проигнорировала его ледяной тон. Скользнув взглядом по Варе, которая стояла около крыльца и уже едва сдерживала бурю эмоций, бывшая девушка картинно вздохнула и повернулась к Фёдору:

— Ой, Федь, ты забыл, что ли? У Тони с Коляном свадьба на носу! Я же свидетельница, хорошо что успела до этого проклятого тумана добраться.

Она сделала плавный, грациозный шаг вперёд, снова изобразив на лице само умиление, и легко коснулась пальцами рукава его куртки:

— Я тут тебе пирожков напекла... твоих любимых, с голубикой.

С этими словами она демонстративно приподняла пакет, звенящий контейнером. В ту же секунду в голове у Вари раздался яростный, полный праведного гнева писк Матроскина:

«Вот же старая дряхлая выдра! Никогда в жизни она ничего не пекла, какая голубика?! Да у дяди Фёдора любимые пирожки исключительно с капустой! Врёт и не краснеет!»

А следом в сознании громыхнул раскатистый бас Шарика:

«Троцкий её фамилия, не иначе! Сто пудов эти пирожки в гастрономе у трассы купила по уценке, а теперь пальцы гнёт, что сама!»

Кот тут же подхватил мыслетрансляцию:

«Зуб даю, она на эти пирожки лютую порчу навела или деревенский приворот сделала! Если дядя Фёдор сейчас хоть кусочек съест — всё, пропал парень, опять в неё до беспамятства втюрится! Спасай его, чего стоишь как вкопанная, — зашипел кот глядя на Варю».

Лена тем временем вцепилась в руку Фёдора ещё крепче, заглядывая ему в глаза с фальшивой тоской:

— Федь, я так сильно по тебе соскучилась... Весь небритый, уставший... Совсем запустил себя...

Она демонстративно потянулась рукой к его щеке, пытаясь коснуться лица. Но Федя отстранился, а бывшая продолжила:

— Пойдём отойдём, давай поговорим наедине, без посторонних...

Лена бросила на Варю максимально презрительный взгляд свысока и процедила:

— А это кто вообще? Ты что, Федь, совсем одичал в своём сельпо, раз меня на этот экземпляр решил променять?

Чаша терпения Вари переполнилась. Внутри всё взрывало от коктейля ярости, ревности и дикого сарказма.

— У Фёдора Дмитриевича, между прочим, аллергия на голубику! — звонко и злобно выпалила Варя, резким движением выхватив пакет с пирожками прямо из рук опешившей Лены. — А у меня нет! Пойду чайник поставлю, чтобы вы тут «наедине» по шептались!

Она развернулась, сделала пару шагов к крыльцу и, бросив через плечо едкий ядовитый яд, добавила:

— И вообще, если так интересуешься — я его родственница! Дальняя! Через три пи...ды колена!

Фёдор мгновенно стряхнул руку Лены со своего рукава и виновато крикнул вслед убегающей девушке:

— Варя, погоди!

Но Варя уже не слушая его, пулей взлетела на крыльцо и буквально влетела в дом, хлопнув дверью. Фёдор резко развернулся к оставшейся у калитки Лене. В его глазах полыхал такой открытый, нескрываемый гнев, что даже самодовольная улыбка на лице бывшей мгновенно померкла.

— Лен, — прорычал он сквозь зубы, шагнув к ней вплотную. — Мы с тобой абсолютно всё чётко обсудили ещё три дня назад, когда официально оформили развод. Доходчиво обсудили! Так что ноги твоей здесь больше не будет. Забудь сюда дорогу раз и навсегда.

Не дожидаясь её ответа, Фёдор резко развернулся и быстрым шагом направился к крыльцу вслед за Варей.

Лена осталась стоять у калитки, ошеломлённая таким приёмом. Перекосившись от злости, она с ненавистью посмотрела на закрытую дверь дома и миловидно крикнула в спину уходящему Фёдору:

— Ну, милый мой... увидимся на свадьбе, Федюш!

Варвара с яростью швырнула запечатанный пакет с пирожками обратно на кухонный стол, скрестила руки на груди и, прищурившись от кипевшей внутри ревности, передразнила писклявым голосом:

— «Федюша, я тебе пирожков принесла, твоих любимых...» А он стоит, глазами лупает! Даже ухом не повёл, чтобы её липкие руки с себя смахнуть! Тоже мне, «мачо» нашёлся... «Поговорим наедине».... Ну и говорите!

Тут же из коридора на кухню бесшумно выскочил Шарик. Пёс с восторженным видом заглянул Варе в лицо, развернулся к Матроскину, который лениво проследовал за ними, и заговорщицки залаял:

«Ой, глянь на неё, Матроскин! Рвёт и мечет, ревнует по полной программе! Вот это я понимаю — настоящая любовь, а не то что у некоторых! Варя, да ты не злись так, я бы эту Лену сам за ноги укусил, ей-богу... но боюсь потом бешенством от неё заразиться, слишком уж вид у неё токсичный!»

Вара демонстративно проигнорировала собачьи философствования. Дремавшая внутри ревность требовала выхода, и она, движимая импульсом обиды, решительно схватила злосчастный пакет, вскрыла его, вытащила один румяный пирожок и с вызовом откусила солидный кусок.

Не успела она даже толком прожевать тесто, как лицо Вары мгновенно перекосило от дикой, сводящей скулы кислоты. Глаза полезли на лоб, и она сдавленным кашлем метнулась к мусорному ведру, яростно выплёвывая кислую начинку:

— Тьфу!... Мать моя женщина! Какая гадость!

Матроскин тут же подлетел к ведру, затарахтев от испуга:

«Ля-ля-ля! Девка, ты чего творишь?! Я же говорил, эта крашеная пантера... она эти пирожки ядом или специальной радиоактивной порчей начинила! Караууул, спасите-помогите! Шарик, дуй быстро за ветеринаршей... как её там... Степановной! А заодно по пути к нашему участковому забеги, пусть оформляют покушение на убийство через мучное изделие!»

Варя схватила кружку с водой, жадно прополоскала рот и с брезгливым отвращением швырнула злосчастный надкусанный пирожок обратно в пакет к остальным со словами:

— Да не надо никакой Степановны... Тьфу.. Бе! Они просто с клюквой оказались! Дико кислые, аж зубы сводит... Фу, я клюкву терпеть не могу!

Кот грациозно запрыгнул на край стола, осторожно вытянул шею, подозрительно принюхался к открытому контейнеру и презрительно фыркнул, отпрянув назад:«Бррр... Точно с клюквой! Тьфу, гадость какая редкостная! Вот же городская злыдня, ни готовить, ни пакостить нормально не умеет... Прав был Шарик, точно она из этих... из Троцких! подписываюсь под каждым словом!»

В этот момент входная дверь в прихожей скрипнула, и на кухню вошёл хмурый Фёдор. Лицо его было напряжено до предела.

— Варя, давай только спокойно поговорим, я всё объясню... — начал он с порога, но Варя тут же взвилась волчком.

Она презрительно фыркнула и демонстративно отвернулась к окну, скрестив руки:

— Ой, иди ты, Федюша! Ты ведь на работу опоздаешь, так вот и езжай, можешь ещё свою «свидетельницу» с собой прихватить, вдруг заблудится в тумане! Я тебе никто, чтобы ты передо мной с сомнительными девицами оправдывался!

Матроскин тут же зашептал в её голове, пятясь к выходу:

«Шарик, валим отсюда! Чую, жареным запахло... Совсем не хочется мне участвовать в этих ваших латиноамериканских семейных разборках!»

Фёдор тяжело, со злостью вздохнул, развернулся и ушёл в комнату. Через секунду оттуда послышался звон металлического ящика — он с грохотом вытащил какую-то массивную железную деталь, возвращаясь обратно в коридор. Задержавшись на пороге, он бросил ледяным, чеканным тоном:

— Лена — моя бывшая жена. Мы официально развелись ровно в тот день, когда ты мне на дороге попалась. Это так, к слову... вдруг тебе любопытно было, — он сделал паузу, обжигая Варю тяжёлым взглядом.

Он уже собирался развернуться и уйти на работу, но вдруг резко остановился, сжав кулаки до побелевших костяшек, и добавил:

— А ещё... она мне изменяла налево и направо. И между мной и ней, никогда больше не будет никакой любви. Доходчиво?Когда входная дверь со звонким стуком закрылась, отрезая Фёдора от кухни, Варя осталась совершенно одна.

Она тяжело вздохнула, звонко прыснула в пустоту и покачала головой:

— Доходчивее некуда, Федюша... Прямо-таки мастер красноречия!

Варвара решительно достала из рюкзака потрепанную книжку, вытащила из кружки ручку и, устроившись за столом, принялась с воодушевлением выводить на бумаге каждую строчку, выплескивая накопившиеся эмоции:

«Дорогой дневник, сегодня третий день, как я безнадежно застряла в этом Богом забытом Простоквашино. Мой телефон окончательно испустил дух, связи здесь толком нет, и я бы уже давно позвонила Светке, чтобы она примчалась и забрала меня из этого дурдома...»

Варя резко остановилась, закусила кончик ручки и задумчиво посмотрела в затянутое туманом окно, где за стеклом уныло моросил мелкий дождь. Она тихонько фыркнула сама себе, передумав на ходу, и застрочила дальше:

«...Хотя, если честно, мне почему-то совсем не хочется отсюда уезжать. Кажется, я окончательно и бесповоротно влюбилась! — она по-идиотски улыбнулась. — Бешеная Галка чуть меня не слопала на дороге, опять! Мою машину кто-то спёр — как назло, прямо как специально всё подстроено, туман этот проклятый никак не хочет расходиться... Но это ещё полбеды! Сегодня здесь нарисовалась бывшая жена Феди, вся в тюнинге и с фальшивыми пирожками. И судя по её наглой, сделанной физиономии, мне придется с ней основательно повоевать. Лишь бы всё в итоге не закончилось в её пользу! Хотя... Федя явно держит оборону и настроен против неё решительно».

Варя с хлопком захлопнула дневник, отложила ручку, решительно оперлась локтями о стол и, обведя пустую кухню взглядом, проговорила вслух:

— Ну и чего я завелась? Может, зря я с ним так сразу в штыки пошла, а? Да, я ревнивая, не спорю! Но с другой стороны... Кое-кому надо чётко и жестко обозначать границы, а не стоять столбом, позволяя всяким фифам лезть к себе! Мало ли что у этой змеи на уме было с её «поговорим наедине». Ещё и со мной ничего не понятно, нет чтобы сказать: «Варька, ты мне очень сильно нравишься!», а то лезет целоваться, без всяких объяснений. Никакой определённости нет!

Она задумчиво постучала указательным пальцем по своим губам, лукаво прищурилась и с мягкой улыбкой произнесла:

— Так, ладно. Сначала надо как-то красиво и мило помириться с моим дядей Фёдором, а уже потом — с чувством, с толком, с расстановкой — разбираться со всеми границами между нами!