Глава 15

Варвара тоскливо скользнула взглядом по циферблату настенных часов, которые мерно отсчитывали минуты, и нервно застучала ногтями по деревянной столешнице. Внутри неё всё клокотало от смеси нарастающей паники.

— Ну и где его носит? — вполголоса прошипела она, сжав зубы до боли. — Время уже восемь вечера! Сам же говорил, что на работе до пяти или шести... Неужели он там с этой тюнингованной фифой зажимается?!

От этой жуткой мысли сердце в груди заколотилось с бешеной скоростью, а на глазах от обиды мгновенно выступили горячие слёзы. Не выдержав этого эмоционального шторма, Варя резким движением вскочила со стула, подлетела к плите и яростно ухватилась за ручки большой кастрюли с наваристым борщом.

— Я ему, значит, тут суп сварила, пирог испекла, старалась, романтику устраивала, а он чёрт знает где шастает?! Ну всё, хватит!

Она уже собиралась рывком поднять тяжёлую кастрюлю, чтобы со злости выплеснуть все результаты своих кулинарных трудов прямо в раковину, как вдруг входная дверь в прихожей звонко хлопнула. По коридору раздались знакомые, уверенные шаги.

— Варя, ты тут? — раздался в тишине дома уставший, но мягкий голос Фёдора.

Варя демонстративно фыркнула, с показным равнодушием опустила кастрюлю обратно на конфорку и бросила через плечо с таким сарказмом, что хоть ножи режь.

— Я-то тут! В отличие от некоторых пропащих душ!

Фёдор неторопливо вошёл на кухню, загадочно пряча что-то массивное за своей широкой спиной. Он оглядел обстановку, слегка улыбнулся уголками губ и миролюбиво поинтересовался:

— Ммм... Чем это тут так потрясающе вкусно пахнет?

Варя скрестила руки на груди, презрительно скривила губы и выдала с едкой ядовитой иронией:

— Твоими любимыми пирожками! С так называемой... «голубикой»! — она гневно ткнула пальцем в сторону злосчастного пакета, оставленного на столе бывшей женой.

Фёдор шумно поморщился, словно увидел привидение, и отмахнулся:

— Да выбрось ты эту гадость к чертям собачьим! Я вообще-то с капустой пирожки люблю, это так... На будущее.

Сделав шаг ближе к ней, он мягко заглянул ей в глаза и произносить доброй усмешкой:

— Ну может, ты уже прекратишь дуться и ревновать? У тебя вон от этой бурной ревности уже новые морщины на лбу прорезались, стареешь на глазах...

Варя полностью проигнорировала его шутку, гневно сверкнув глазами, и выпалила в упор:

— А сам-то где шлялся?! Я тут тебя три часа, между прочим, ждала! На сеновале с этой... своей кувыркался, да?!

Фёдор тяжело, устало вздохнул, качнув головой:

— Варя, ну хватит уже придумывать всякую чушь из головы! На работе сегодня такой завал был — весь доильный механизм полетел в одно место, еле починили...

С этими словами он выставил вперёд руку, в которой прятался огромный, невероятно пышный и ароматный букет свежих полевых ромашек.

— Это тебе, — смущенно, но нежно произнёс он, протягивая цветы. — Надеюсь, мы больше не будем ругаться из-за всяких глупых пустяков?

Варя от неожиданности замерла. Краска мгновенно залила её лицо до самых ушей — она вспыхнула от счастья. Забыв про всю свою гордость и обиду, она бережно, обеими руками приняла огромный букет, уткнулась носом в прохладные белые лепестки и просияла:

— Ой... Спасибо... Какие же они огромные!

Фёдор воспользовался моментом, сделал шаг вплотную — так, что Варя физически ощутила его тепло, — наклонился к её уху и горячо прошептал:

— Ну что... мир?

Варя заулыбалась ещё шире, чувствуя, как внутри всё тает от нахлынувшей нежности, и лукаво подмигнула ему:

— Ладно, уговорил... Есть будешь? Я тут на твоей кухне похозяйничала... да и в огороде тоже немного «порядок» навела!

Фёдор бросил довольный взгляд на кастрюлю с борщом, радостно потёр ладони от предвкушения и с азартом заявил:

— Да я сейчас голоден как настоящий мамонт!

Он мгновенно сорвался с места, шустро помыл руки под краном, пока Варя счастливая и суетливая уже победно гремела поварёшкой, разливая наваристый борщ глубокую тарелку.

Фёдор уверенно зачерпнул полной ложкой наваристый борщ и тут же отправил его в рот. В ту же секунду его лицо приобрело комично-кислое выражение, глаза полезли на лоб, а сам он слегка поперхнулся, едва сдерживая кашель.

Варя, заметив эту метаморфозу, молниеносно застыла с тяжёлой поварёшкой в руках прямо над открытой кастрюлей, удивленно и грозно хлопая ресницами:

— Чего у тебя такая мина?! Не вкусно — так и скажи! — ошарашенно и с вызовом поинтересовалась она.

Фёдор проглотил суп, сдавленно кашлянул, прикрыв рот рукой, и расхохотался во весь голос:

— Да нет... вкусно очень! Просто... эээ... слегка пересолено! Так, что аж глаза на затылок съезжают!

Варя заморгала, возмущённо фыркнула на него и воинственно уперла свободную руку в бок:

— Врёшь, наверное, нагло! Я не могла пересолить, у меня рука лёгкая, как пёрышко! Не нравится — так и жуй свои поганые пирожки с фальшивой голубикой!

Она раздражённо зачерпнула тем же половником немного бульона, подула и осторожно попробовала его сама. Лицо у Вары тут же перекосило от дикого солевого удара. Она с досадой захлопнула крышку кастрюли и всплеснула руками:

— Блин, я испортила суп! Из-за тебя всё это, Федюша, сбил меня с толку своей бывшей змеюкой!

Фёдор расхохотался ещё громче, с нежностью и тёплым юмором глядя на её искренне расстроенное лицо:

— Да ладно тебе переживать из-за ерунды! Не расстраивайся, Мурка с удовольствием твой супчик уплетет, она у нас соли не боится.

Он перевёл взгляд на стол, где под круглой салфеткой прятался заветный свёрток, и оживился:

— О, гляди-ка, у тебя же ещё пирог есть! Сейчас хоть чай с ним попью, душу отведу...

Не успел Фёдор даже пальцем пошевелить, как Варя молниеносным, отточенным движением звонко шлёпнула его ладонью по руке.

— Нет, нельзя! — испуганно крикнула она, загораживая стол собой. — Вдруг я его тоже запортачила?! Мало ли... Лучше вон, пирожок с клюквой съешь, он вроде съедобный. Или у Матроскина из миски попроси, раз такой голодный!

Фёдор лукаво улыбнулся, мягко перехватил её запястье, переплетя свои пальцы с её тёплыми пальцами, усадил Варю к себе на колени, и снова настойчиво потянулся к лакомству, мягко переспрашивая с хитрой искрой в глазах:

— С малиной, что ли?

Варя смущенно опустила глаза, вспыхнув до кончиков ушей, и едва заметно кивнула, мгновенно растеряв всю свою боевую агрессию:

— Угу... По бабушкиному рецепту. Должен был получиться... Я когда к ней в деревню на лето в гости ездила, она всегда такой пирог к вечернему чаю пекла... — тихо, с неожиданной нежностью и лёгкой грустью добавила она.

Фёдор отломил румяный кусочек, отправил в рот и блаженно прикрыл глаза, наслаждаясь моментом.

— Мммм... Во рту тает! — довольным, бархатным голосом протянул он, запивая горячим чаем из кружки. — Просто шедевр! Кулинарный талант не пропьёшь и никакой ревностью не испортишь!

Варя внимательно посмотрела то на пирог, то на абсолютно довольное, счастливое лицо Фёдора, и недоверчиво прищурилась:

— Честно вкусно? Или ты просто издеваешься надо мной и я опять где-то накосячила?

Фёдор тепло усмехнулся, аккуратно отломил самый ладный кусочек с ягодной начинкой и, протянув его прямо к её губам, мягко прошептал совсем близко:

— А ты сама попробуй и проверь... лично.

Федя дождался, пока Варя прожуёт последний кусок, и хитро прищурился:

— Ну как тебе самой твой пирог? Я же говорю — кулинарный шедевр. Хоть сейчас на выставку.

Варя смущённо улыбнулась, взяла из его рук кружку и, не обращая внимания, что это его чай, сделала глоток. Потом выдохнула и поставила кружку на стол:

— Ладно, хоть пирог не испортила. А то я переживала, что тесто не подошло, а начинка вытекла…

— Всё идеально, — мягко сказал Федя и вдруг протянул руку к её лицу. Он аккуратно убрал прядь волос, упавшую на щёку, заправил за ухо. Варя замерла. Его большой палец скользнул по её нижней губе, стирая невидимую крошку. — У тебя тут замарато, — тихо сказал он, и его голос стал ниже, будто он сам не заметил, как перешёл на шёпот.

Сердце Вари ёкнуло, пропустило удар и принялось стучать где-то в горле. Она смотрела в его глаза и не могла отвести взгляд. Федя медленно наклонился, задерживаясь на мгновение, давая ей возможность отстраниться, если она захочет. Но Варя, наоборот, подалась вперёд.

Их губы встретились — сначала робко, пробуя друг друга на вкус, словно первый кусочек пирога. Федя приобнял её за талию, притянул ближе, и Варя обвила его шею руками. Его руки легли ей на спину, погладили через лёгкую ткань одежды, от чего по коже побежали мурашки. Она запустила пальцы в его волосы на затылке, чуть сжала их — и поцелуй стал глубже, жарче. В комнате будто стало душно. Федя провёл ладонью по её бедру, задержался на талии, слегка сжал — и Варя выдохнула ему в губы, чувствуя, как плавится внутри.

Когда лёгкие потребовали воздуха, он отстранился ровно настолько, чтобы касаться её губ своими, и прошептал:

— Сейчас будет смешно сказано… но мне нужно Мурку подоить.

Варя замерла на секунду, а потом прыснула — сначала тихо, а потом громко, запрокинув голову. Она всё ещё сидела на его коленях, и её плечи тряслись от смеха.

— Знаешь, Федь, — сказала она, всё ещё смеясь, — если бы у тебя не было коровы, я бы решила, что это самый жёсткий способ от меня избавиться, чтобы не продолжать то, что мы начали. Типа «сори, у меня там молоко убегает».

Федя тоже засмеялся, упёрся лбом в её лоб и шепнул:

— Это не отказ от тебя. Но если корову вовремя не подоить, у неё может быть мастит. Для здоровья плохо кончится.

Варя улыбнулась, провела пальцами по его волосам, зарываясь в них. Ей было тепло, уютно, хотелось сидеть так вечность.

— А можно мне с тобой?

Федя удивлённо приподнял бровь, но в глазах зажглась тёплая искра.

— Ты хочешь посмотреть, как я дою корову? — он усмехнулся. — Мы даже ещё на свидание не ходили, а уже такая интимная сцена.

— Ой, да ладно тебе, — Варя шутливо шлёпнула его по плечу. — Я деревенская только наполовину, всё детство у бабушки на каникулах, но ни коровы, ни козы там не было.

Федя встал, подхватив её за талию, и осторожно поставил на пол.

— Тогда идём. Только учти, Мурка ревнивая. Если я буду отвлекаться на тебя, она может обидеться и плюнуть в ведро.

Варя фыркнула, взяла его за руку, и они вышли на улицу. Вечерний воздух был свежим, пахло сеном и тишиной. Федя зажёг свет в сарае, и Варя увидела большую пёструю корову, которая неторопливо жевала сено и смотрела на них сфинксовым спокойствием.

— Мурка, знакомься, это Варя. Она сегодня решила меня побаловать едой и испекла пирог, так что будь вежливой, — Федя погладил корову по холке.

— Мурка, привет, — Варя осторожно протянула руку, и корова ткнулась в неё влажным носом. — Ой, какая тёплая!

— Она у меня нежная, — усмехнулся Федя, присаживаясь на скамейку рядом с Муркой и ставя ведро. — Садись рядом, будешь ассистенткой.

Варя села рядом, наблюдая, как Федя ловко, привычными движениями начал доить. Струи молока звонко ударяли о металл, и в хлеву запахло парным молоком.

— А можно мне попробовать? — спросила Варя, чуть робея.

— Серьёзно хочешь подоить? — переспросил Федя, Варя молча кивнула. Он подвинулся ближе, взял её руки и вложил в них соски Мурки. — Давление равномерное, сверху вниз, не дёргай... А то копытом ударит, она не любит резких движений.

Варя сосредоточенно нахмурилась, сделав несколько неуверенных движений. В ведро упало несколько капель.

— О, получается! — обрадовалась она.

— А ты прирождённая доярка, — Федя тихо рассмеялся, приобняв её за плечи. — Тебе прям идёт.

— Ну, не знаю, — Варя хитро покосилась на него. — у меня есть подозрение, что ты меня сейчас просто используешь как бесплатную рабочую силу.

— Ну что ты, — Федя притворно надулся, — я бы никогда. Это же производственная практика. Женщина в наши дни должна уметь выживать в любых условиях, мало ли, какой неумелый мужик ей попадётся.

И тут Варя, увлёкшись разговорами, слишком сильно рубанула рукой вниз — не плавно, а резко, почти с размаху дёрнув Муркин сосок. Корова вздрогнула, возмущённо фыркнула — и как махнёт хвостом! Тяжёлая метёлка шерсти и грязи заехала Варе почти прямо по лицу.

— Ай, мамочки! — вскрикнула Варя, отшатнувшись назад. Скамейка оказалась шаткой, и она, потеряв равновесие, полетела спиной на пол, увлекая за собой ведро. Молоко плеснуло ей на ноги.

— Варя! — Федя рванул к ней, но поскользнулся на мокром полу, взмахнул руками и рухнул следом — прямо рядом с ней, лбом чуть не стукнувшись о её плечо.

Мурка возмущённо замычала, топнула копытом и отошла в сторону, презрительно глядя на хозяина и его гостью, которые валялись в луже разлитого молока. Варя лежала на спине, чувствуя, как одежда намокает, рядом разлилось молоко, и вдруг её прорвало. Она засмеялась — сначала тихо, потом всё громче, заливисто, почти истерично.

— Федя, блин! — выдавила она сквозь смех. — Мне кажется, это было покушение! Твоя Мурка решила меня убрать!

Федя тоже ржал, лёжа на боку, подперев голову рукой.

— Я же говорил! Она ревнивая! Ты пришла, отняла её хозяина, а ещё и за вымя хватаешься, как своё! Она не потерпит конкурентку в доении!

— Это была твоя идея, мог сказать, что мне тут не место! — Варя хлопнула ладонью по мокрому полу, продолжая хохотать. — Ты меня научил, а теперь я чуть не получила хвостом по морде за то, что плохо училась!

— Ну, знаешь, я вообще-то хотел тебя поймать, но этот молочный каток… — Федя развёл руками, показывая на лужи. — Ты представляешь, я в своём сарае чуть не убился, спасая прекрасную девушку от коровьего гнева. Это гарант зачтётся как смелый поступок.

— Поступок? Ты рухнул лицом в молоко! — Варя уже всхлипывала от смеха. — Какой герой! Весь в белом… ну, ладно,теперь в сером...

Федя приподнялся, оглядел свою перепачканную футболку, мокрые джинсы и вздохнул.

— Мурка специально подготовила засаду.

— Денёк, что надо, да? — Варя вытерла с лица остатки молока. — Сначала мы ругались, потом на меня напала бешеная птица, появилась твоя тюнингованная бывшая с пирожками, потом поцелуйчики на кухне, а теперь купание в молоке.

— Зато весело, — улыбнулся Федя, глядя на неё снизу вверх, нежно касаясь её лица. — никогда ещё так не падал ради девушки. А тут и корова, и молоко и ты. Полный набор.

— Вот блин, ноги как на льду, — выругалась Варя, пытаясь сесть, но поскользнулась и плюхнулась обратно.

— Ладно, давай выбираться из этой молочной ванны, — Федя протянул ей руку. — Но предупреждаю: в следующий раз я заставлю тебя доить нормально. И без покушений.