Глава 4

Ватная тишина тумана продержалась недолго. Внезапно раздался тяжелый, глухой ГЛУХ, от которого многострадальная машина даже покачнулась.

Прямо на капот, беззвучно спикировав из белой пелены, уселась огромная антрацитовая галка.

— А-а-а-а! — Варя взвизгнула так, что заложило уши, и отпрянула назад, едва не сломав спинку сиденья. — Мама дорогая! Ты откуда взялся, ужас на крыльях ночи, вернее дня?! Ты же меня так до инфаркта доведешь, пернатая твоя душа!

Птица даже не вздрогнула. Она медленно повернула голову набок и уставилась на Варю через лобовое стекло. Ее глаза, кошачье-черные и пугающе осмысленные, казалось, сверлили её насквозь. В этом взгляде не было ничего от обычной городской птицы — только чистая, древняя жуть.

Варя еще сильнее вжалась в кресло, чувствуя, как по спине струится холодный пот.

— Чего ты так пялишься, а? Что ты задумала, нечисть? — зашептала она, пытаясь защититься сарказмом от подступающего ужаса. — Сразу предупреждаю: еды у меня нет. Столовка закрыта. Мне бы самой тут от голода и обезвоживания не сдохнуть посреди этого Сайлент Хилла, так что делить сухой паёк с местной фауной я не намерена! Свали в туман, пожалуйста!

Птица словно поняла её, широко раскрыла клюв и издала оглушительное, утробное:

— КА-А-А-АХ!

А затем со всей дури долбанула клювом по лобовому стеклу. ТЮК! Звук удара кости о стекло прозвучал как выстрел.

Варя опешила.

— Ты чё ополоумела, камикадзе пернатый?! — заорала она, яростно махая руками перед стеклом, пытаясь спугнуть живность. — Жить надоело?! Пошла вон! Я тебе сейчас все перья повыщипываю и на подушку пущу!

Но птицу это только разозлило. Она начала колотить по стеклу с невероятной, неестественной скоростью и агрессией. Тюк-тюк-тюк-тюк! Птица буквально ходила ходуном, вкладывая всю силу в удары.

И тут раздался страшный звук. ХРЯСЬ.

Прямо по центру лобового стекла, в месте, куда била галка, поползла змеящаяся паутина трещин. Стекло начало стремительно портиться, угрожая вот-вот осыпаться внутрь салона осколками.

— Ах ты ж… тварь! Ну всё, ты сам напросился! — Страх Вари в секунду перерос в глухую, безумную ярость замешанную на панике. Оставаться в ловушке внутри машины, которую методично уничтожает демоническая птичка, было самоубийством.

Она мертвой хваткой вцепилась в рюкзак, рванула ручку двери и с криком выскочила наружу, в ледяной, удушливый туман.

— А ну вали отсюда, чучело пернатое! Кыш! Восвояси давай, в свой адский вольер! — Варя со всей силы замахнулась рюкзаком, как щитом, пытаясь сбить птицу с капота.

Галка с резким криком взвился вверх. Её крылья с шумом захлопали по воздуху, обдав Варю запахом сырости и гнили. Тварь не собиралась отступать — сделав крутое пике, она бросилась прямо девушке в лицо, выставив вперед острые, как бритва, когти, пытаясь выклевать глаза.

— Урод! Сдохни! — взвизгнула Варя, зажмурившись и вслепую отмахиваясь тяжелым рюкзаком.

Она почувствовала, как крыло птицы мазнуло её по щеке, оставив ледяной след. Птица, издав напоследок победный, хохот, сделала еще один круг над крышей заглохшей машины и резко растворился в белой пелене, словно её никогда и не было.

Наступила мертвая тишина.

Варя осталась стоять посреди пустой, утопающей в тумане трассы. Её тяжело трясло, дыхание со свистом вырывалось из груди, превращаясь в белые облачка пара. Она испуганно оглядывалась по сторонам, но вокруг не было видно абсолютно ничего, кроме разбитого лобового стекла её машины и бесконечного, глухого «молока». Она была совершенно одна. И где-то совсем рядом, судя по карте, было то самое кладбище.

Зубы Вари стучали от холода, а туман казался настолько плотным, что его можно было нарезать ломтями. Она сжала в руках бесполезный лист бумаги, который когда-то назывался картой, и заставила себя сделать шаг.

— Ладно, движение — это жизнь, — пробормотала она, стараясь не слушать собственные шаги, которые звучали в этой пустоте неестественно громко. — Кладбище? Да плевать. Покойники хотя бы не хамят и не пытаются угрожать, если на них не так посмотришь. Может я его уже проехала или ещё лучше не доехала до него. Главное — идти. Если я пройду достаточно далеко, этот чертов туман обязан закончиться. Или кто-нибудь проедет мимо… ну, если я не попала в декорации «Мглы».

Она дернулась от ужаса, вспоминая фильм, когда из белесой мглы донесся какой-то шорох.

— Не придумывай чепуху, Варвара! — рявкнула она сама на себя, срываясь на почти истеричный тон. — Там было кино, там спецэффекты, актеры и бутафория! А тут просто… просто очень плохая экология.

Она резко обернулась. Никого. Только мертвая, серая пелена. Она прибавила шагу, почти переходя на бег, и тут звук повторился — отчетливое, сухое потрескивание где-то совсем рядом, за спиной. Сердце пропустило удар. Варя обернулась еще быстрее, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса.

И в этот момент сзади, в той стороне где она остановила машину, прямо перед её глазами, вспыхнул едва заметный свет. Варя даже не успела крикнуть — мощный удар отбросил её назад, как тряпичную куклу. Мир взорвался искрами, а затем мгновенно погас.

В тумане раздался скрежет тормозов и глухой стук, перекрытый грохотом мотора. Через секунду послышались тяжелые, торопливые шаги. Из тумана возник мужчина лет сорока, в помятом комбинезоне синего цвета и с выражением крайней досады на лице. Он сплюнул на асфальт и выругался:

— Твою мать! Да откуда ты взялась?! И так ни черта не видно, как в заднице у лешего!

Он подбежал к лежащей на обочине фигуре, упал на колени и прижал пальцы к шее девушки. Секунда тишины.

— Слава Богу, живая… — выдохнул он, чуть расслабившись. Он принялся осторожно хлопать Варю по щекам. — Эй! Очнись! Ну же, девка, подъем, вставай давай!

Варя не реагировала. Мужчина в сердцах чертыхнулся:

— Чтоб меня… Ну уж нет, помирать на моём пути тебе точно нельзя.

В этот момент из его машины, стоявшей в паре метров, донесся заливистый, тревожный лай. К ним, путаясь в собственных лапах, примчался крупный мохнатый пес. Он остановился возле Вари, ткнулся влажным носом в её руку и залаял еще громче, глядя на хозяина.

— И что ты предлагаешь, Шарик? — проворчал мужчина, вытирая руки о штаны. — У меня в багажнике места нет, только для запчастей.

Собака ответила настойчивым «гав» и жалобно заскулила.

— Ладно, хорошо! — сдался мужчина. — Понял я тебя. Возьмем её с собой. Не оставлять же её здесь, в конце концов, я же не какой-нибудь последний мудак.

Пес радостно гавкнул и, виляя хвостом, побежал к машине. Мужчина осторожно подхватил Варю на руки.

— Да знаю я, Шарик, знаю! — пропыхтел он, пробираясь сквозь густой туман к открытой двери авто. — Не путайся под ногами, я и так иду максимально осторожно!

Он бережно уложил девушку на заднее сиденье, закрыл дверь и, сев за руль, медленно тронулся с места, растворяясь в белой пустоте.

Мир вокруг Вари то сужался до размеров игольного ушка, то плыл, рассыпаясь на тысячи серых пикселей. Она чувствовала, как под ней мерно вибрирует сиденье — машина двигалась. В висках стучало, словно внутри поселился маленький, очень сердитый барабанщик, а во рту пересохло, как в Сахаре.

— По…мо… — попыталась она прохрипеть, но звук застрял в горле сухим кашлем.

Мужчина за рулем, почувствовав движение, на секунду обернулся. Его лицо, в неверном свете приборной панели, показалось Варе неожиданно приятным, несмотря на трехдневную щетину и усталые глаза. Он взглянул на неё с искренней тревогой, которая проступила даже сквозь его привычную ворчливость.

— Ты там как? Живая? — голос его прозвучал грубовато, но с явной заботой. — Не спи, слышишь? Встряхнись! Как тебя зовут?

Варя хотела ответить, назваться, сказать всё, что она думает об этом безумном дне, но сознание снова предательски потянуло в бездну. Она уже почти провалилась в темноту, когда прямо в её мозгу — не снаружи, а где-то изнутри черепной коробки — раздался странный, низкий голос, пропитанный нечеловеческим спокойствием:

«Не закрывай глаза. Сейчас мы с дядей Фёдором тебя к нам домой привезём и обиходим».

Мутный взор девушки сфокусировался на переднем сиденье. Там, гордо восседая, как какой-нибудь штурман, сидел огромный лохматый пес. Он высунул язык и смотрел прямо на неё — в его умных, почти человеческих глазах читалось что-то, от чего у Вари по спине пробежал холодок.

Она снова перевела взгляд на водителя. Тот снова скосил глаза в зеркало заднего вида, и Варя успела заметить: он не просто беспокоится, он… прислушивается. Будто ждет, что она вот-вот что-то скажет, или… что-то услышит.

— Эй! — мужчина снова обернулся, его взгляд задержался на лице Вари чуть дольше, чем нужно. — Глаза разуй, малая! Мы почти на месте.

Машина мягко подпрыгнула на ухабе, и Варя снова почувствовала, как реальность начинает трещать по швам. Но этот голос в голове… он был слишком четким.