Глава 8

Она нервно крутила в пальцах ключ, спрятанный в ладони. Металл был ледяным, но казался самым реальным предметом в этом сюрреалистичном мире. Внутри избы что-то глухо стукнуло, послышалось шуршание бумаг и недовольное бормотание Матроскина:

«Опять он нервничает и злится, одни проблемы от этих женщин....»

Варя стиснула зубы. Ей хотелось просто сорваться с места, броситься в туман, бежать до тех пор, пока не появятся хоть какие-то признаки нормальной цивилизации, а не этот сказочный заповедник. Но в то же время её парализовало любопытство. Если этот Фёдор сейчас выйдет и покажет паспорт с адресом, совпадающим с записями в книге — что тогда? Она официально признает, что окончательно потеряла рассудок?

«Всё это — сон, — в очередной раз попыталась убедить себя Варя, закрыв глаза. — Галлюцинация. Удар головой, контузия, кома — называй как хочешь, Варвара. Просто дождись конца этого сна».

Но запах дров, исходящий из избы, и холодный, пронизывающий до костей воздух заставляли сомневаться. Она прислушалась к шагам. Фёдор двигался уверенно, тяжело. Скрипнула половица.

— Ну давай, покажи, что ты там подготовил, — прошептала она в пустоту, чувствуя, как внутри нарастает болезненное ожидание.

Она не собиралась сдаваться. Даже если это бред, она собиралась довести его до конца и выяснить, почему это злая шутка была уготовлена именно ей.

Дверь со скрипом начала открываться.

Фёдор с демонстративным вздохом, в котором читалось всё его накопившееся раздражение на незваную гостью, протянул ей паспорт.

— На, смотри. Надеюсь, после этого ты успокоишься, убедишься, что я тут не шпион и не маньяк, и, как обещала, просто уйдёшь, — проворчал он, скрестив руки на груди.

Варя приняла документ. Пальцы слегка дрожали. Она открыла разворот с фотографией. На неё смотрел всё тот же Фёдор — чуть моложе, без привычной хмурости в глазах, но с тем же упрямым подбородком. Первым делом она пробежала глазами по строке с фамилией.

ФИО: Свекольников Фёдор Дмитриевич.

«Свекольников, — мысленно прыснула Варя, и на её губах против воли промелькнула мимолётная усмешка. — такой суровый, мужественный, с модельной внешностью, а фамилия — будто он заведует овощебазой».

Когда взгляд Варвары упал на следующие строки, у неё внутри всё оборвалось.

Место рождения: г. Энский. 1983 год.Адрес регистрации: 2013 год 15 августа. Московская обл., Энский район, с. Простоквашино, ул. Солнечная, д. 7.

Буквы плясали перед глазами, сливаясь в одну невозможную картину. Цифра «7» и на табличке, этот странный ключ, который идеально подошёл к двери, и теперь — адрес в паспорте, в точности совпадающий с подсказкой из старой книги. Она судорожно хотела перелистнуть страницу, чтобы проверить прописку или штампы, но Фёдор, заметив её замешательство, с резким движением выхватил паспорт обратно.

— Ну что, убедилась, что я действительно здесь живу, а не сказки тебе рассказываю? — язвительно спросил он, глядя на неё сверху вниз.

Варя почувствовала, как лицо её стремительно бледнело, становясь белее окружающего их тумана. Она тяжело сглотнула, чувствуя, как голову внезапно пронзила острая, пульсирующая боль. Мир вокруг покачнулся, смазываясь в сплошное серое пятно, а крыльцо ушло из-под ног.

— Убеди... — начала она, но слово застряло в горле.

Варвара начала заваливаться назад, но не успела удариться о землю. Фёдор среагировал молниеносно. Крепкие, горячие руки перехватили её за талию и плечи, рывком прижимая к себе. На мгновение между ними вспыхнула та самая, чистая электрическая искра — её мягкое тело полностью утонуло в его крепких объятиях, а его дыхание обожгло её шею. Несмотря на всю свою грубость, держал он её удивительно бережно, словно хрустальную вазу

— Вот же... свалилась на мою голову! — взволнованно и жарко прошептал Фёдор прямо ей в ухо, чувствуя, как внутри всё сжалось от странного, пугающего укола нежности по отношению к девушке. — У меня и так дел полно, а теперь ещё и тебя выхаживать надо...

Не раздумывая больше ни секунды, он подхватил её на руки, приподняв без малейших усилий, быстро занёс в дом и уложил на диван. Он присел на корточки рядом с диваном, всматриваясь в бледное лицо Вари. Без своей колючей дерзости она казалась такой хрупкой и беззащитной. Фёдор невольно засмотрелся на её пушистые ресницы и поджатые губы, чувствуя, как злость окончательно улетучивается, уступая место какому-то новому, будоражащему чувству.

Он осторожно коснулся её лба тыльной стороной ладони, проверяя температуру, и проговорил то ли себе, то ли своим «сожителям» :

— Надо было её вчера ещё в городскую больницу везти, прямо с трассы... Может, у неё и вправду сотрясение мозга. Ведёт себя подозрительно, про год спрашивает, паспорт требует... А теперь вот в обморок упала. Ну и что мне с тобой делать?

В этот момент Варя услышала в своей голове странный диалог, между собакой и котом, они транслировали свои мысли прямо в её сознание:

«Матроскин, гляди, она решила остаться! А как дядя Фёдор на неё смотрит, кажись, она ему понравилась, не то что та...» — прозвучал азартный лай-голос Шарика.

— Да цыц ты, Шарик! Разошёлся! — шикнул на него Фёдор, то ли успокаивая собаку, то ли пытаясь унять собственный бушующий пульс.

«Ой, Шарик, я тебя умоляю, — отозвался голос Матроскина, сухой и деловой, — все они только и делают, что сердца разбивают! Не нужны они дяде Фёдору, у него мы есть: Мурка, хозяйство, работа. Когда ему шашни с дамами крутить?»

От этого абсурда Варя буквально подпрыгнула на диване и распахнула глаза.

— Ну, очнулась? — проговорил он, пытаясь скрыть растерянность от её резкой пробуждённостью. — А то я уж думал, придётся искусственное дыхание делать.

Варя, чувствуя, как краснеют щёки, невольно улыбнулась. Ситуация была настолько нелепой, что смех оказался единственным лекарством.

— Собака с котом у тебя, конечно, с очень развитым мнением, — тихо проговорила она, глядя ему прямо в глаза.

Фёдор замер, его зрачки расширились. Он медленно подался вперёд, и между ними повисло тягучее, электрическое напряжение.

— Ты... это о чём? — прошептал он, и в этом вопросе было больше желания быть услышанным, чем реального непонимания.

Варя моргнула, стараясь сфокусировать взгляд на лице Фёдора, которое всё ещё находилось подозрительно близко. В голове всё ещё отдавалось эхо голосов Шарика и Матроскина, но она решила не подавать виду — еще не хватало, чтобы он счел её окончательно спятившей. Она выдавила из себя слабую, слегка виноватую улыбку и качнула головой, почувствовав, как виски снова отозвались лёгкой пульсацией.

— Ой, — она тихо рассмеялась, стараясь, чтобы звук получился как можно более естественным. — Это я так... Наверное у меня и правда сотрясение. Галлюцинации начались, мерещатся философские беседы домашних животных... Видимо, последствия того самого «удара головой», благодаря тебе.

Она попыталась принять более сидячее положение, опираясь на локоть, и внимательно посмотрела на Фёдора. Он всё ещё сидел на корточках, его рука, которая секунду назад придерживала её за плечо, слегка дрогнула, прежде чем он убрал её. В его глазах на мгновение мелькнуло облегчение, которое он тут же поспешил спрятать.

— Галлюцинации, говоришь? — он выпрямился, возвышаясь над диваном, и нервно пригладил волосы. — Ну, для сотрясения ты ведешь себя довольно связно. Хотя, если честно, твой приход сюда — самая странная вещь, которая случалась в Простоквашино за последние лет десять. Ты уверена, что хочешь встать? Может, полежишь еще, пока чайник закипает?

Варя замерла.

«Чайник? — пронеслось в голове Вари. — Он предлагает мне остаться и выпить чаю? Что это с ним? Он же хотел, чтобы я просто ушла».

В воздухе, помимо аромата коровьего молока, отчетливо чувствовалось электричество — то самое притяжение, которое возникло в момент, когда он её поймал. Она чувствовала, как её щёки теплеют, и совсем не от головной боли.

— Чай — это хорошо, — ответила она, стараясь не выдавать своего волнения. — Но ты уверен, что я не буду мешать твоим «важным делам»? Ведь Мурка, хозяйство, работа... всё такое.

Фёдор хмыкнул, отведя взгляд в сторону окна, где туман совсем не собирался рассеиваться.

— Да ладно тебе, — проговорил он, убедительным голосом, слегка улыбнувшись. — В конце концов, в обморок у меня в доме падают не каждый день. Да и куда ты пойдёшь в такой туман?

Фёдор, не дожидаясь ответа от Вари, развернулся и стремительным шагом направился на кухню, где тут же послышалось звяканье посуды и шум зажигаемой конфорки. Его широкая спина скрылась за дверным проёмом, оставив девушку в компании двух самых загадочных обитателей этого дома.

Варя несколько минут сидела неподвижно, переводя взгляд с крупного пёстрого пса и полосатого кота. Шарик и Матроскин, вопреки её недавним слуховым галлюцинациям, вели себя на удивление тихо. Они словно воды в рот набрали, чинно устроившись на своих местах, и абсолютно не вмешивались в диалог между Варей и своим хозяином. Пёс лишь изредка покорно пожёвывал кончик хвоста, а кот с самым невозмутимым видом вылизывал лапу, делая вид, что человеческие страсти его ни капли не волнуют. Только их внимательные глаза-пуговки изредка подмигивали гостье.

«Так, ладно, — подумала Варя, глубоко вздохнут и пытаясь унять дрожь в руках. — Уйти сейчас в этот кромешный туман, где ты дальше своего носа ничего не видишь — явно не самая умная идея. Подожду, пока он хоть немного развеется, а потом тихонько дойду до своей машины, сяду за руль и рвану обратно в город. Не бывает таких совпадений — ни с дневником, ни с адресом, ни с этим нелепым Простоквашино».

Она по-прежнему была убеждена, что всё происходящее вокруг — один сплошной, затянувшийся и пугающе масштабный сон. Ну или, на худой конец, какое-то новое скрытое постановочное шоу для интернета, где её снимают на спрятанные в углах камеры. Ну не бывает в реальном мире говорящих животных и паспортов с «селом Простоквашино».

Держась за подлокотник, Варя аккуратно встала с дивана. Голова ещё немного подвеньгивала, но пол под ногами уже держался прочно. Стараясь ступать как можно тише, она сделала несколько шагов по направлению к кухне, откуда доносился умопомрачительный запах завариваемых сибирских трав и чего-то сладкого.

Фёдор на кухне вовсю суетился: он ловко споласкивал чашки, доставал из шкафчика глиняный заварник и нарезал толстыми ломтями свежий хлеб. На его лице уже не было прежней ярости, скорее — сосредоточенное выражение человека, который пытается справиться с собственным внезапным волнением и унять бешеный стук сердца после того, как держал эту хрупкую девушку на руках.

— Ну и куда мы подорвались? — не оборачиваясь, но явно услышав её шаги, негромко спросил Фёдор. — Я же сказал — лежи. Тебе чай с мятой или с чабрецом?

Варя остановилась в дверях, оперевшись о косяк, и почувствовала, как по телу снова пробежала та самая, едва уловимая искра тепла. Несмотря на всю его напускную суровость, в движениях Феди было столько скрытой заботы, что её губы сами собой расплылись в искренней улыбке.

— Федя, а можно тебя попросить? — её голос звучал мягко и вкрадчиво. — Когда туман хоть немного рассосётся, не мог бы ты подбросить меня обратно к моей машине? — она одарила мужчину своей самой обаятельной, елейной улыбкой, слегка хлопая ресницами.

Фёдор замер, сжимая в руках кружку, и медленно повернулся к ней. Он едва заметно, уголками губ, усмехнулся:

— Надо же. Буквально сорок минут назад ты мне грубила, обвиняла в том, что я тебя сбил, и хотела «заяву накатать». А теперь, как лисица, просишь о помощи?

Варя почувствовала, как по шее разливается предательский жар. Она подошла чуть ближе, чувствуя запах исходящего от него, крепкого чая и чуть виновато улыбнулась:

— Ладно, признаю, перегнула. Извини. У меня вчера день был через одно место, да и не только вчера... Навалилось всё, и я тоже виновата, что шла в таком тумане.

Она посмотрела на него прямо, стараясь не отводить взгляд, и добавив максимум очарования, на который только была способна, снова переспросила:

— Ну так что, отвезёшь? Пожаааалуйста.

Фёдор хмыкнул, поставил кружку на стол и, не торопясь, начал наливать в неё кипяток. Пар заполнил маленькое пространство кухни.

— А у меня есть выбор? — тихо спросил он, не поднимая на неё глаз. — Не оставлять же тебя тут... — Он на секунду замолчал, а затем добавил с явной ехидцей в голосе: — Только вот какое дело. По прогнозу синоптиков туман в этом году в нашей стороне... неделю стоять будет. Так что к машине мы, явно не скоро выберемся.

От этой новости у Вари перехватило дыхание, а Фёдор, глядя на её растерянное лицо, наконец-то позволил себе улыбнуться — на этот раз тепло и открыто.