Глава 9

Варвара опешила. Новость о том, что она застряла в этом Богом забытом месте на целую неделю, ударила по ней сильнее, чем недавний удар головой. Она почувствовала, как внутри закипает гремучая смесь из ярости и недоверия.

— Неделю?! — воскликнула она, чувствуя, как голос срывается на резкие ноты. — Ты это угораешь что ли? Федя, если ты решил, что «маринование» меня в этом тумане — лучший способ подкатить, то спешу тебя разочаровать: выходит крайне убого.

Она с досадой плюхнулась на старый деревянный стул, скрестив руки на груди, и добавила с нескрываемым сарказмом:

— Должна тебя огорчить, я, конечно, видела разных персонажей в своей жизни, но «дяди Фёдор из Простоквашино» — это определённо не мой типаж. Совсем не в моём вкусе.

Фёдор с грохотом поставил кружку на стол. Керамика жалобно звякнула о столешницу, а по кухне разлетелись брызги чая. Он резко фыркнул, и в его глазах, до того спокойных, блеснул опасный огонёк.

— Знаешь что, «городская штучка»? — процедил он, скрежетнув зубами. — Ты тоже, мягко говоря, не предел моих мечтаний. Свалилась тут на мою голову, обвиняешь во всех грехах, а теперь ещё и кривишься. Слишком много апломба для человека, который даже в тумане дорогу найти не может.

— Апломба? — переспросила Варвара, пытаясь уловить смысл этого слова. — Ой, я смотрю мы тут в глуши умных словечек где-то понабрались?!

Федя шагнул ближе, проигнорировав явный сарказм Варвары и скрестив руки на груди поинтересовался:

— И вообще, — в его голосе сквозило неприкрытое раздражение, — что ты имеешь против моего села? Чем тебе Простоквашино не угодило?

Варя усмехнулась, качая головой. Её лицо исказила гримаса скепсиса.

— Серьёзно спрашиваешь? Тебя самого не смущает, что ты живёшь в селе с названием из детской книжки? Что тебя зовут Федя, а твоих питомцев — Матроскин и Шарик? У меня стойкое ощущение, что я нахожусь в дешёвом, плохо срежиссированном мультике.

Фёдор сузил глаза, его голос стал чуть ниже и холоднее:

— Ты ещё про Мурку забыла, умница.

Варя, демонстративно игнорируя его тон, взяла кружку чая. Перед тем как сделать глоток, она с вызовом посмотрела на него:

— Вот именно! Тебе не кажется, что это как минимум странно? Это же просто смешно, дядя Фёдор.

Она сделала большой, поспешный глоток, надеясь этим жестом закончить спор, но кипяток оказался нестерпимо горячим. Резкая боль обожгла язык и нёбо. Варя вскрикнула, кружка с глухим стуком вернулась на стол, а из глаз, против воли, брызнули слёзы. Она судорожно схватила ртом воздух, чувствуя, как горит во рту.

Фёдор, сложив руки на груди, наблюдал за ней с торжествующим, почти ядовитым спокойствием.

— Вообще-то, чай горячий. Только что вскипел, если ты не заметила. Может, стоило хотя бы подуть, вместо того чтобы упражняться в сарказме!

Варя, хватая ртом воздух и пытаясь унять жжение, злобно фыркнула, вытирая проступившие слёзы:

— Я это... — она с трудом проговорила, сглатывая, — я это уже почувствовала. Спасибо за предупреждение, мастер гостеприимства!

Атмосфера на кухне стала густой и наэлектризованной. Казалось, ещё пара таких колкостей, и между ними действительно полетят искры.

Фёдор, игнорируя её колючий взгляд, нагнулся и с металлическим лязгом вытащил из нижнего ящика тяжёлый, видавший виды сепаратор. С глухим стуком он водрузил аппарат на стол, прямо перед Варей, и принялся ловко собирать его детали.

— Знаешь, — проговорил он, не отрываясь от дела, — я не виноват, что село Простоквашино существует на карте в реальности. Не я его строил и не я его так называл. Это просто точка на географической карте, а не страница из детской книжки.

Он подхватил тяжёлое ведро с парным молоком, от которого шёл густой, сладковатый аромат, и поставил его на стул рядом.

— А насчёт Шарика и Мурки... — Федя бросил на неё короткий, ироничный взгляд. — В любой нормальной деревне половину псов зовут Шариками, а коров — Мурками. Это классика жизни, к твоему сведению, а не плагиат. Просто и понятно.

Варя, осторожно пробуя остывающий чай, криво усмехнулась. Жжение во рту понемногу утихало, но язвительность никуда не делась.

— Ага, — протянула она, — очень удобно. А Матроскин? Он, видимо, сам к тебе пришёл, представился по фамилии и сразу заявил, что он — потомственный аристократ в десятом колене?

В ту же секунду в голове Вари пронеслась тревожная мысль, от которой ей стало не по себе:

«Интересно, а он тоже слышит их голоса? Или это только у меня после падения начались слуховые галлюцинации с элементами из советской мультипликации?»

Она внимательно всмотрелась в лицо Фёдора, пытаясь поймать хоть тень того, что он понимает, о чём она на самом деле спрашивает.

Фёдор, услышав про «аристократа», не выдержал и коротко рассмеялся. Он мельком глянул на кота, который в этот момент с самым независимым видом вылизывал лапу на подоконнике.

— Насчёт аристократа ты явно погорячилась, — хмыкнул Федя, закручивая гайку на сепараторе. — Он обычный дворовый котяра, наглый и прожорливый. Год назад появился на крыльце — тощий и облезлый. Мы с Шариком его подкормили, он и остался. Теперь вот, видишь, хозяином себя чувствует. Привыкли мы к нему, хоть он и с характером.

«Значит, не слышит... — подумала Варя, чувствуя одновременно и облегчение, и нарастающий ужас. — Значит, либо я схожу с ума в одиночку, либо эти двое, кот и собака — чертовски хорошие актёры, которые выбирают себе публику».

— Ну да, — вслух произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — С характером — это мягко сказано. У него на морде написано, что он как минимум владелец молочной фермы от твоей Мурки, а ты у него так... на аутсорсе работаешь.

Фёдор снова усмехнулся, на этот раз более дружелюбно.

— На аутсорсе, говоришь? — он покачал головой. — Ну, в чём-то ты права. Иногда мне кажется, что это они меня завели, а не я их. Ладно, «городская», если хочешь, чтобы я тебя к машине отвёз, когда туман спадёт, придётся тебе потерпеть моё общество и общество моих «мультяшных» друзей.

Варя фыркнула в кружку, но на этот раз без злобы. В этой странной кухне, под мерное гудение начинающего работать сепаратора, ей вдруг стало... почти уютно по-домашнему. Если не считать того факта, что кот на подоконнике только что, кажется, едва заметно недовольно с брезгливостью закатил глаза.

Федя так ловко управлялся с агрегатом, что Варвара невольно засмотрелась на него. Его движения были точными без лишней суеты. Свет от лампы выгодно подчеркивал рельеф его рук и четкую линию челюсти.

«Надо же, — подумала она, прикусив губу, чтобы скрыть улыбку, — такой типаж... ему бы в рекламной кампании часов премиум-класса сниматься или по подиуму вышагивать в Милане, а он здесь профессионально орудует этой штуковиной. Абсурд какой-то».

Она подалась чуть ближе к столу, с любопытством изучая, как именно устроено устройство.

— Слушай, — в её голосе проскользнула нотка искреннего любопытства, вытеснившая прежний сарказм, — а где ты вообще научился этой штукой работать? В каком-то секретном лагере для выживания хипстеров? Или это врождённый навык, передающийся с генами сельского жителя?

Фёдор усмехнулся, даже не взглянув на неё — он был полностью сосредоточен на процессе.

— В гугле, — лаконично бросил он. — Там, представь себе, есть подробные инструкции ко всему, даже к таким «шарманкам» прошлого века. Гугл знает больше, чем все деревенские старожилы вместе взятые.

Варвара улыбнулась, потирая пальцами обожжённый край кружки.

— Понятно. А если серьёзно? Ты тут чем занимаешься? Или в этой деревне работы нет по определению, и ты просто отшельник на самообеспечении? Зачем тебе вообще крутить этот агрегат, неужели в магазине нет молочки?

Фёдор щелкнул тумблером, останавливая нарастающий гул сепаратора. В наступившей тишине звук его голоса показался более глубоким.

— Здесь не такая уж и глушь, как тебе кажется, — он повернулся к ней, вытирая руки полотенцем. — А работаю я на здешней ферме главным инженером. Так что техника — это мой профиль, от тракторов до доильных аппаратов. А насчёт этой «шарманки»... Видишь ли, на ферме у нас только оптовая торговля. А в нашем единственном магазине цены такие, будто молочку везут прямиком из Альп. Вот соседи ко мне и приходят. И мне не накладно, и людям свежий продукт.

Он замолчал, глядя на Варю. Она сидела, обхватив кружку ладонями, растрепанная, с покрасневшим от горячего чая носом, но в её глазах сейчас не было той колючей злости.

«А она совсем не такая, как Лена, — пронеслось в голове у Фёдора. — Та всё вечно ныла из-за отсутствия интернета и пыли на ботинках. У этой в глазах такой азарт, что хочется смотреть и смотреть. Правда кусается иногда».

Он поймал себя на том, что рассматривает её чуть дольше, чем того требовали приличия, и это странное чувство — смесь интереса и необъяснимого притяжения — заставило его внутренне напрячься. Ему вдруг безумно захотелось, чтобы туман не рассеивался как можно дольше.

— Так что, «городская», — добавил он, стараясь скрыть возникшую неловкость иронией, — если будешь хорошо себя вести, может, и сливок свежих дам попробовать. А не той магазинной химии, к которой ты там у себя привыкла.

Варя прищурилась, чувствуя, как атмосфера в комнате меняется, становясь всё более наэлектризованной.

— Сливки в обмен на примерное поведение? — она насмешливо вскинула подбородок, но в её взгляде пробежала улыбка. — Боюсь, Фёдор, ты слишком многого хочешь. Я клиент сложный, и на дешёвые трюки с молочкой не покупаюсь.

Варя перевела взгляд с вращающегося сепаратора на Фёдора. Ей вдруг стало неловко от собственной бесполезности: она тут сидит, попивает чай, пока он занят делом. Пытаясь переломить это странное ощущение, она решительно поднялась со стула.

— Знаешь, — она подошла ближе к столу, стараясь не задеть локтями кухонную утварь, — я, конечно, в инженерных делах не эксперт, но разливать молоко по банкам — это навык, который, думаю, освою даже без гугла. Давай сюда, я помогу.

Фёдор на секунду замер, удивленно вскинув бровь. Он внимательно посмотрел на неё — не с привычным скепсисом, а с чем-то вроде зарождающегося интереса.

— А ты справишься, «городская»? Это тебе не экран смартфона, пальцами тыкать.

— Я не такая глупая, как тебе кажется, — отрезала Варя, подходя к столу вплотную. — И уж точно не из тех, кто ломается от первой же сложной задачи.

— Смотри, «помощница», — он слегка подвинулся ближе к Варе. — тут главное не суетиться. Сейчас потекут сливки, а следом — обрат. Видишь краники? Сливки — в банку поменьше, остальное — в ведро. И не вздумай перепутать, а то вся деревня завтра будет гадать, почему я начал делать сметану из воды.

Когда Федя протянул руки, чтобы забрать наполненную тару, их пальцы на долю секунды соприкоснулись. Воздух в кухне вдруг стал плотным и наэлектризованным. Фёдор замер, почувствовав исходящее от Вари тепло, а она, затаив дыхание, невольно подалась навстречу. Их лица оказались на опасно близком расстоянии, губы — в сантиметре друг от друга, и в этот момент мир вокруг, казалось, сузился до двух человек в маленькой деревенской кухне.

Секунда растянулась в вечность. Фёдор первым опомнился — он резко отпрянул, чуть не сбив локтем кружку, и суетливо метнулся к шкафчику за банками, пытаясь скрыть неловкость момента.

— Принцип поняла? — хрипло бросил он, не оборачиваясь.

— Да, — ответила Варя, чувствуя, как предательски горят щеки. — Кажется, поняла.

И в этот самый момент, когда она уже приготовилась доказать свою состоятельность, в её голове раздался отчетливый, насмешливый голос, который точно не принадлежал Фёдору:

«Матроскин, ты видел? Видел, как они друг на друга смотрели?! — с восторгом, прорезавшим тишину, пролаял Шарик. — С таким обожанием в глазах, будто бы им самую вкусную косточку дали!»

«Шарик, да хватит дядю Фёдора сватать! — лениво, с ноткой аристократического презрения ответил кот, даже не шелохнувшись на подоконнике. — Вспомни бывшую. Жуть, а не девушка была, сейчас от дяди Фёдора отстать не может».

«Да эта — совсем другая, лапой чую! — не унимался пёс. — Она боевая! Давай её здесь оставим, дядя Фёдор рад будет, хвост отдам за это!»

Варя вздрогнула от услышанного в её голове, и в этот же миг сепаратор, который она только что коснулась, издал жуткий, скрежещущий тарахтящий звук. Агрегат затрясся, из щелей вырвался едкий серый дым, и — словно взбесившийся фонтан — струи сливок с силой ударили во все стороны, щедро обрызгивая Варю и она отскочила в сторону.

— Мать твою за ляшку! — рявкнул Фёдор и с молниеносной реакцией рванулся к розетке и выдернул шнур.

Сепаратор затих, Варя стояла посреди кухни, покрытая белыми липкими брызгами, с которых медленно стекали на пол капли.

— Если что, — выпалила она, судорожно вытирая лицо. — это не я его сломала!