Глава 40

Мирного исхода не будет.

Я это остро понимаю. Мне становится не по себе из-за металлического тона Макарова. Я улавливаю его решимость, бороться с которой — все равно что бросаться под поезд. Может, потом. Через год или два я научусь справляться с ним в любом настроении и найду ключики к его тяжелому характеру большого босса. Но сейчас у меня нет козырей.

Остается наблюдать со стороны, как он переходит на язык силы.

Тупой. Перемалывающей.

Его люди просто-напросто находят место, где находится Полина, и увозят ее оттуда. Они сминают сопротивление, ломают камеры, зачищают всю территорию. Я нахожусь у Руслана, когда все это происходит. Он второй день готовит меня к возможному интервью, но сегодня у меня ничего не выходит. Я то проверяю новости, то трясу Руслана, чтобы он не смел ничего скрывать.

Я жду подвоха от Красова. Хожу по диагонали по просторному кабинету и часто дышу. Пиарщик уже не трогает меня — не предлагает зеленый чай и не настаивает на том, чтобы вернуться к интервью.

— Алексей еще в офисе? — спрашиваю его, отрывая взгляд от сверкающего пола.

— Должен быть, — Руслан наклоняется к ноутбуку и что-то проверяет.

Я не дожидаюсь его ответа и выхожу из кабинета. По пути набираю помощницу Макарова.

— Где он? — кидаю в трубку.

Я поднимаюсь на нужный этаж, собирая за собой хвостик свиты. Появляются ассистент и двое охранников. Я оставляю их за дверью. Прохожу в соседнюю комнату от переговорной и на секунду заглядываю в нее. Ловлю взгляд Макарова, показывая, что я здесь и что нам нужно поговорить. Через пару минут он отрывается от совещания и заходит в соседнюю комнату.

— У тебя мало времени, я понимаю, — я киваю и подхожу к нему вплотную. — Поэтому сразу к делу. Я все-таки хочу с ней поговорить.

Он заостряет взгляд, стараясь понять, кого я имею в виду.

Или надеясь, что я имею в виду кого-то другого.

— С Полиной, — я уточняю. — Не злись, дай мне договорить.

Я сжимаю его локоть через одежду.

— Мне это нужно.

— Зачем?

— Я хочу посмотреть на нее. Хочу понять, что у нее на уме.

Виток случается за мгновение. От сомнения к чистой злости. Макаров злится. Он пытается сдержаться, чтобы не сказать все, что думает по этому поводу.

— Твою люди смогут организовать безопасную встречу. Я ничем не рискую.

— Дело не в риске, — рычит Алексей. — Мне это не нравится. Я не понимаю, зачем тебе лезть в…

— Я не могу делать только то, что тебе нравится.

— Ира, я не об этом.

Я переношу пальцы на его грудь. Провожу по белоснежной рубашке, которая не застегнута на верхние пуговицы.

— Я хочу поговорить с ней, — повторяю тверже. — Я не сделаю хуже.

Решение дается ему трудно. Я вижу, как ходят желваки под его кожей. Его властную натуру буквально выкручивает узлами, словно “уступки” вообще не включены в ее комплектацию. Но он молчит, сверля меня глазами, а потом отвечает коротким кивком. Я встаю на носочки и целую его в щеку, после чего отпускаю.

Полину привозят через час. Целый этаж пустеет на глазах. Всех сотрудников просят покинуть кабинеты, так что от звонкой тишины вскоре становится не по себе. Я узнаю место и понимаю, что встреча пройдет в одном из кабинетов Макарова. Мы познакомились с ним у его дверей. Лысый мужчина в темно-зеленом костюме направил меня в зону ожидания, когда я пришла устраиваться на работу. И именно в этой зоне сперва появилась Полина с вызывающим криком, а потом и сам Макаров. Он наклонился и поднял кольцо, которое закатилось к моим ступням.

Как вчера.

И так давно в то же время.

— Может, сделать похолоднее? — спрашивает ассистент и указывает на вентиляцию.

Он проходит в кабинет вслед за мной и беглым взглядом сканирует все помещение.

— Да, отличная идея.

Холод отлично успокаивает нервы. Я иду к большому столу Макарова и присаживаюсь на его край, обращаясь лицом к двери. Занимаю удобное положение.

— Вазу с цветами лучше убрать, — я указываю на вазу перед диваном для посетителей.

Цветы слишком яркие, словно дизайнер дорвался до самой сочной палитры. Мое распоряжение быстро исполняют, а еще через минуту ассистент произносит главное:

— Впускать? Охрана с Полиной уже на этаже.

Я показываю жестом, что пора.

Делаю вдох поглубже и жду, когда дверь вновь распахнется. Долго ждать не приходится. Полина входит в комнату с двумя охранниками. Один из них сразу занимает место над стенкой, показывая, что здесь и останется. А второй бросает взгляд на меня. Я указываю на кресло напротив. Он проводит к нему Полину, которая недовольно фыркает.

Девушка не торопится опускаться на место, вместо этого она придирчиво осматривается. Я же отмечаю, что на ее плечи накинут мужской плащ темно-серого цвета. Что под ним рассмотреть невозможно, но на ногах разноцветные кроссовки. Она явно взбудоражена, хотя неплохо держится. Двигается резковато, но без нервных рывком. И она не выглядит замученной, какой была на снимках из жуткой клиники.

— Здравствуй, Полина, — я первой подаю голос. — Ты звонила мне. Я сделала вывод, что ты хочешь поговорить.

Она усмехается. Наконец, полностью поворачивается в мою сторону и обдает волной презрения.

— Он не отойдет от тебя, пока ты не сядешь, — я киваю в сторону высокого охранника, который нависает над Полиной, как гранитная плита.

— Боишься меня? — Полина улыбается, обнажая белые зубы.

— Не спорю с охраной. Это их правила.

— Ха, — выдыхает девушка и косится на бодигарда. — Наверное, кайфуешь от своей работы? Где ты еще такую, как я, полапаешь?

Она с издевательской оттяжкой выдыхает ему прямо в лицо. Еще секунда и она опускается в кресло. Упирается в спинку до скрипа и закидывает нога на ногу.

— Я смотрю, ты выбила себе целый кабинет, — она возвращается взглядом к моему лицу. — Круто. Он любил его, и мне тут нравилось. Здесь вид классный.

Полина небрежно показывает на окна.

— А еще здесь крепкий стол, — добавляет она. — Мы часто на нем шалили.

Мне легко дается молчание. Специфика работы давно научила выдерживать максимальную паузу. Я наблюдаю за ней, отмечая крупицы поведения. Полина не в состоянии говорить, сохраняя одну громкость. Ее голос шалит. А правая ладонь то и дело возвращается к пуговице на плаще. Она одергивает себя и отпускает ее, расслабленно бросая ладонь на подлокотник, но стоит ей зазеваться, так пальцы снова сжимают несчастную пуговицу.

— Чего ты хочешь, Полина?

— Хочу, чтобы ты проиграла.

— И все?

— Нет, у меня большой список. Хочу влияния, денег, чтобы Макаров в ногах ползал… Что еще? Свое кольцо назад тоже хочу.

— Леша его выбросил.

Я провожу ладонью по столешницу стола, которая приятно холодит.

— Большой список, ты права, — продолжаю. — И кто будет его оплачивать? Твой отец? Он должен выиграть войну, чтобы ты получила все, что хочешь?

— Ох, — Полина взрывается смехом. — Я совсем забыла, ты же психолог! Пошли терапевтические трюки? Боже, как дешево! Только не говори, что копалась в моем досье.

— Я его читала. И Макаров кое-что рассказывал.

Это ее задевает. На досье ей плевать, а вот на слова Алексея — нет.

— Ты выросла без матери, Полина. И, можно сказать, без отца. Он всегда был занятым бизнесменом и редко проводил время дома. Но он дарил много подарков, да? Любое твое желание исполнялось. Он избаловал тебя, как принцессу.

— Завидуй молча.

— Избаловал, но рядом не был. Только когда надо было решать проблему, он появлялся дома. И ты быстро научилась их создавать. Истерики, скандалы, неприятности. Все, что угодно, лишь бы обратить на себя внимание.

— Тебе, правда, платят за это деньги? Пока очень слабо.

Она кривит губы и собирает руки в замок на груди. Создает преграду между нашими телами.

— Я здесь, не чтобы поражать тебя, — произношу тверже. — Я хочу прояснить два момента. Первое, тебе действительно нужен Макаров? Ты уверена в этом? Он одного типажа с твоим отцом — жесткие влиятельные мужчины с большими возможностями. Ты же вцепилась в Алексея на грани помешательства в тот момент, когда он оттолкнул тебя. Вспомни сама, ты выбросила его кольцо. Ты была дерзкой и смелой, ты не побоялась выкинуть вашу помолвку на свалку. Но стоило ему построить стену между вами, как ты превратилась в жалкую истеричку.

— Не смей, — шипит Полина.

В ее голосе появляется угроза, и охранник реагирует на это. Он выступает вперед.

— Ты связалась с Артуром, приказала ему выкрасть меня, дала молчаливое согласие на все его безумства. Знаешь почему? Ты снова стала той брошенной одинокой девчонкой в огромной роскошном доме, которая готова на что угодно, лишь бы папочка обратил на нее внимание. Лишь бы Макаров перестал игнорировать тебя.

Полина порывается подняться на ноги, но охранник быстро возвращает ее на место. Он останавливается за креслом и нажимает крупными ладонями на ее плечи, заставляя снова сесть. Я же подхожу к ней вплотную и наклоняюсь.

— И второе, — я смотрю в ее почерневшие глаза, в которых сталкивается ненависть и страх. — Ты понимаешь, что твой отец может погибнуть? Ты готова потерять его ради своего большого списка? Ради призрачной надежды получить влияние, деньги и Макарова на коленях. Подумай об этом, Полина. Если война продолжится, ставки возрастут до предела и всякое может произойти. Может, тебе стоит сдерживать отца, а не натравливать?

Мои вопросы повисают в воздухе. Я отодвигаюсь от Полины. Не хочу больше ничего говорить, чтобы не передавить. Она сложная и импульсивная, она склонна к ярким актерским реакциям, для которых порой достаточно пролить всего одну капельку топлива. Поэтому я отхожу в сторону и подзываю к себе охранника.

— Мы закончили, — произношу тихо.

Я первой покидаю кабинет и оставляю Полину за спиной. Она ничего не произносит, уходя в себя. У меня же внутри шалит плохая доза адреналина. Я не люблю конфликты, я умею собираться и показывать характер, но до Макарова мне далеко. Оно и лишнее. Я готова помочь ему и подставить плечо, но быть локомотивом и действовать жестко — не мой стиль.

Кто-то в паре должен уметь тормозить.

Я уезжаю домой раньше него. Успеваю приготовить ужин, что отлично помогает переключиться головой, и принять правки дизайнера. Мне нравится Валентина, она не давит мой вкус тем, что модно, и умеет прислушиваться. Я отсылаю “ок” в наш общий чат, подтверждая корзину, которую она собрала в мебельном салоне. Через несколько дней заказ прибудет, и в квартире Леши станет уютнее.

Я постепенно все больше погружаюсь в его жизнь. Врастаю в него. А мои вещи уже занимают треть гардеробной. Кто-то из помощников привез одежду из моей квартиры, заодно прихватив полезные и чисто декоративные мелочи. Так на прикроватной тумбочке появилась маленькая репродукция, которую я привезла из Вены четыре года назад. А на кухне поселились мои весы.

— Ирина?

Знакомый голос расходится по квартире. Я скидываю фартук через голову и выглядываю в коридор.

— Я на кухне, — откликаюсь и вскоре вижу перед собой Станислава.

Я впервые вижу его перед собой с того самого момента, как мы пересеклись в лагере. Он тогда привез Макарова и не обменялся со мной ни одним словом.

— Здравствуй, — бросает он привычным тоном, в котором сосредоточенность и расслабленность смешиваются в любопытный коктейль. — Я привез новый телефон босса.

В его широкой ладони действительно зажат черный сотовый. Тот без коробки, но заводские наклейки на месте.

— Он активирован и синхронизирован с его учеткой, — Стас кладет сотовый на барную стойку. — Можно пользоваться.

— Я передам Леше, — я киваю. — Может, кофе?

— Не думаю, что это хорошая идея.

Мои брови ползут вверх. Я улавливаю совершенно новые ноты в его голосе. Что-то скребет по моему дружелюбному настрою. Заставляет напрячься всем телом.

— Я должен был передать телефон босса точно в руки, — он непроизвольно бросает взгляд на мои ладони, — поэтому приехал сам.

Стас косится на коридор, словно мысленно уже покидает квартиру.

— У меня много дел, — кидает он следом. — Я поехал…

— Подожди, — я выхожу из-за кухонного острова и откидываю фартук. — Стоп, Стас. Что происходит? Тебе что-то сказали?

Я поворачиваю вслед за ним и практически вынуждаю его посмотреть мне в лицо. Он выдыхает, продолжая немой торг, но я и не думаю отпускать его.

— Я проводил с вами слишком много времени, — наконец, произносит охранник.

— В лагере? Это было по работе. И подожди, — я запоздало понимаю, что меня смутило. — Мы снова на “вы”?

— Да, так будет лучше. Мне дали понять, что нужно держать максимальную дистанцию.

Боже.

Макаров ревнует?

Серьезно?

Зря я рассказала ему, что ходила на свидание в лагере! Ой, зря!

Хотя, если бы он подозревал Станислава в излишнем рвении по отношению ко мне, того бы уже не было в его команде. Значит дело в другом. Он знает, что между мной и Стасом ничего не случилось. Но что тогда? Царапина на мужском самолюбии? Обычная осторожность? Мнительность? Стас был рядом, когда он торчал в другой стране и когда я проходила через неприятный отрезок в своей жизни. Стас гулял со мной и выслушивал, он почти что стал мне другом. И мог же стать большим?

— Я терся рядом с вами, — говорит Станислав. — А он мужик. Это нормально. Ему без того хватает конкуренции в бизнесе.

Он звучит уверенно и спокойно. Как человек, который понимает больше моего.

— Я поеду, — он повторяется. — Никаких обид, Ира. Я все понимаю.

Он выходит из комнаты прежде, чем я говорю хоть что-то. Я зачем-то прислушиваюсь к шорохам и различаю его шаги, а потом и хлопок входной двери.