Глава 36. Разговор по-мужски

Тимур

Для бешеной собаки семь верст не крюк.

Получив от Светланы адрес, я сразу поехал за Ксюшей. Отмотал больше сотни километров, хотя мог еще вчера ее забрать, если бы соизволил нормально выслушать.

Что поделать – сам себе злобный Буратино. Повел себя как придурок, теперь пришлось рулить за ней в другой город.

Самое паршивое – я понятия не имею, как она представила дело своим родителям. Поди, считают меня конченым козлом. Вот ни разу не удивлюсь. А впрочем, учитывая, как я себя с ней повел, это недалеко от истины.

Да уж, не так я хотел бы обставить знакомство с тестем и тещей.

Паркуюсь у небольшого одноэтажного дома.

Выхожу из машины, осматриваю решетчатый забор.

Уже направляюсь к калитке, хочу постучать и тут вижу, что входная дверь открывается. На улицу выходит рыжий мужик с красной физиономией.

На вид ему лет тридцать пять – сорок. Ксения немного на него похожа, к тому же оттенок волос тот же – при ярком дневном свете шевелюра будто горит. По всему видно, ее отец.

Он буравит меня жестким взглядом, выходит за калитку.

– Ну привет, зятек, – его голос звучит совсем уж недобро.

– Здравствуйте, Анатолий Владимирович, – с трудом вспоминаю его имя, хорошо, догадался спросить его у Светланы.

– С чем пожаловал?

Громко прокашливаюсь, начинаю объяснять:

– У нас с Ксенией вышла размолвка, и я приехал, чтобы все уладить.

– Ха, – он складывает руки на груди. – Как ты красиво назвал то, как выпер мою дочь из дома. Размолвка, ага.

Тут же понимаю – я ему не нравлюсь. Сильно не нравлюсь, до рези в кишках.

А впрочем…

Будь я на его месте, наверное, испытывал бы те же чувства к мужчине, который обидел мою дочку.

– Анатолий Владимирович, я с миром. Приехал поговорить с Ксенией, извиниться, забрать…

– Да щас, – резко перебивает он меня. – Так я и отдал ее тебе.

Внутренне начинаю закипать, но внешне очень стараюсь сохранить спокойствие.

– У нас с ней произошло недопонимание, и я…

Он снова меня перебивает:

– Ладно она, восемнадцатилетняя сикилявка, а ты-то взрослый мужик! Где были твои мозги, когда ты на ней женился?

Вот так перемена темы.

– Да, мы поженились в спешке, но по итогу нашли контакт, – заявляю уверенным голосом.

– Контакт они нашли, – презрительно хмыкает он. – Учти, я все знаю, вытряс из Ксюхи всю информацию, так что лапши мне на уши ты не навешаешь. Девчонка попала в сложную ситуацию, кошелек потеряла, не знала куда идти. Нет, чтобы помочь ей по-мужски, а ты ее замуж и в постель пользовать…

Громко хмыкаю, пытаясь справиться с накатившим раздражением.

Пользовать ее – последнее, о чем я думал, когда брал ее замуж.

Говорю нарочито спокойно:

– Я ей ничего плохого не делал, все было по согласию. Мы с ней всерьез строили семью!

– Девчонка там на лавочке сидела испуганная! – рычит он – Она не знала, куда деваться… Естественно, в той ситуации она поехала к тебе, а должна бы домой! Любой нормальный мужик спросил бы у молодой девчушки, где твои родители, давай им позвоним. Мать бы приехала за ней, я бы приехал! Сорвался бы с работы… Зачем было тащить ее к себе?

Ох ты ж как повернул.

Интересно, это ему Ксения так преподнесла информацию, или сам сделал далеко идущие выводы?

– Ксения домой не хотела, – качаю головой. – Если бы она попросилась к родителям, я бы ее отвез. Насильно в своей квартире не держал. Я не виноват в том, что вы с ней не наладили крепкого контакта. Она боялась говорить вам про беременность…

– Ты посмотри, он меня еще и обвиняет в том, что я хреновый отец! – рычит он, эмоционально взмахивая руками. – Да я всю жизнь вкалываю как проклятый ради нее и ее сестер. Я все делаю, чтобы у Ксюши было все в порядке! Думал, она там старается, учится, а ее какой-то хлыщ в экстренной ситуации захапал и издевается! Совесть у тебя где?

М-да, доказывай теперь, что я не жираф.

– Я над ней не издевался, – говорю с нажимом. – Тоже старался, чтобы у нее все было как надо…

– Старался? – взвивается он. – Да ты ее выпер при первом конфликте! Чуть не угодила – пошла вон. Это так ты старался? Восемнадцатилетнюю девчонку обидеть просто… Что с ней считаться, правильно?

– Я не хотел ее обижать, так вышло, – с досадой цокаю языком. – Понимаю, со стороны все выглядит не очень, но я хочу все наладить. Дайте мне с ней поговорить, и…

Он снова меня перебивает ором:

– Думаешь, после такого я подпущу тебя к своей дочери? Шагу к ней сделать не дам, так что иди-ка ты отсюда подобру-поздорову! Ребенка сами воспитаем, без всяких там случайных мужей…

Ты посмотри, какой упертый.

А впрочем, в этом мы с ним похожи.

– Я не какой-то там случайный муж, а самый настоящий. Пустите меня к моей жене. Немедленно!

– Самый настоящий, ну-ну, – тянет он с издевкой. – Ксюха не хочет тебя видеть, так и знай. Она завтра же напишет заявление на развод, вон и закончится ваш брак.

Он выплевывает это с доброй долей злорадства.

А я ему не верю.

Мне уже хочется хорошенько ему врезать. Только после этого, думаю, мне будет на порядок сложнее помириться с женой.

– Я не дам ей развод, – строго чеканю.

– Суд даст! – Ее отец очень собой доволен.

Ты посмотри, какой…

– Да будьте ж вы человеком. Дайте мне с ней поговорить. Учтите, без Ксении не уйду.

Последнее предложение у меня выходит с ноткой угрозы. Вроде и не хотел конфликтовать, но этот краснолицый любого выведет.

– Упертый, да? – хмыкает он. – Что ж, хорошо…

Тесть разворачивается и идет в дом.

Я, грешным делом, понадеялся, что он ушел за Ксенией.

Но вместо этого Анатолий Владимирович возвращается с… ружьем!

Черное, гладкоствольное. Дробовик, что ли?

Моя челюсть летит вниз.

Чего-чего, а подобного я никак не ожидал.

С обалдевшим видом наблюдаю, как он пересекает двор. Останавливается в паре метров от меня, держит ружье наготове.

А потом орет:

– Пошел отсюда на хрен, и чтобы больше я тебя возле Ксюхи не видел!

Смотрю на ствол ружья, снова перевожу взгляд на лицо тестя.

На улице день, по бокам дома соседей, пусть на улице и никого. Он всерьез решил угрожать мне оружием? Неужели не боится сесть?

– Будешь стрелять? – резко перехожу на «ты».

– Не доводи до греха, – цедит он. – Я ее растил не для такой сволочи, как ты. Уезжай, а то я за себя не ручаюсь!

Стою на месте как приклеенный. Ни на сантиметр не двигаюсь.

Тогда он резким движением передергивает затвор и направляет дробовик на меня:

– Пошел вон!

По идее, я должен бы испугаться. Но вместо этого чувствую лишь дикую злость, а еще бессилие.

Скрежещу зубами, решая, как поступить. Пугать меня ружьем – это беспредел.

Очень хочу рвануть вперед, выхватить ружье и…

И понимаю, что это может закончиться чем угодно. Поэтому разворачиваюсь и иду к машине.

Да уж, дружбы у меня с тестем явно не будет.