Глава 13

Мне все-таки удалось вернуться домой раньше хозяина. Я залетела в комнату, зашвырнула под шкаф нож, покрытый подсыхающей слизью, туда же отправилась грязная, местами порванная кофта.

Меня трясло. По разным причинам: от страха, от борьбы с мильганом, от того, что Хельм не такой, как всегда. С ним что-то происходило. Уже произошло. Что-то нехорошее.

Его публичное выступление против Овеона потрясло всех. Наверняка будут последствия, потому что командующий не оставит без внимания такой откровенный выпад со стороны подчиненного. Хельм это прекрасно понимал, когда выступал против. И самое страшное, что ему было плевать. И на дисциплину, и на лагерь, и на чужие приказы.

Я была так взволнована, что не услышала, как он поднимался по лестнице. Только когда дверь распахнулась, громко ударив по стене, вздрогнула и подскочила на месте, встречая его встревоженным взглядом.

Джинн стоял на пороге. Как всегда, после битвы потрепанный и грязный. В руках он по-прежнему сжимал рукоятку неаккуратно вытертого клинка.

Стало жутко. Не от его вида, а от того, что он улыбался. Словно сытый кот, дорвавшийся до кувшина со сметаной. Он был абсолютно доволен, и даже, по-моему, счастлив.

— Как все прошло? — пришлось спрятать руки за спину, чтобы он не увидел, как они дрожали.

— Все нормально, — Хельм беспечно пожал плечами, зашел в комнату и прикрыл за собой дверь.

Внезапно стало тесно. Душно, как в западне. Я продолжала стоять и смотреть на хозяина, но больше всего хотелось отступить или вообще спрятаться. Он меня пугал.

Джинн небрежно кинул клинки прямо на стол. На белоснежную накрахмаленную скатерть, не обращая никакого внимания на то, как на ткани расползлись черные пятна. Его такие мелочи не волновали.

— А чем ты занималась? — поинтересовался неуместно бодрым голосом, будто десять минут назад не рубил нечисть из Запределья, а только вернулся с увеселительной прогулки.

— Ничего. Сидела. Ждала новостей, — я попробовала улыбнуться, но не получалось. Вместо усмешки вышла болезненная гримаса.

Хельм это заметил. Впился подозрительным взглядом, по-звериному прищурился. У меня задрожали ноги, и сбилось дыхание.

— Вре-е-е-ешь, — протянул он и сделал шаг ко мне, а я испуганно отпрянула в сторону,.

— Ну и где же ты была, Киара?

— Я…— нервно сглотнула, — я ходила смотреть на прорыв…На то, как вы с ним боретесь.

— Разве тебе кто-то разрешал выходить из комнаты? — в голосе прорезалась такая стужа, что меня передернуло.

— Прости. Не могла усидеть. Мне надо было знать, что происходит.

— Узнала? — поинтересовался он, неторопливо подступая ближе. — Понравилось?

— Это было страшно.

— Это было обычно, — еще шаг в мою сторону.

Я как зачарованная смотрела в его глаза. Красный огонь, присущий боевой ипостаси, не исчез. Полыхал во взгляде, с каждой секундой разгораясь все сильнее.

— Хельм. Твои глаза. Они снова алые.

— И что?

— Это неправильно, — я понимала как жалко, по-детски звучали мои слова, но ничего не могла сделать, — Так не должно быть.

— Кто это сказал?

Мне все же пришлось отступить, потому что Хельм подошел так близко, что я чувствовала жар его сильного тела.

— Что Али говорил про грань, которую ты переступил?

— Али — идиот, — пренебрежительно отозвался хозяин о своем друге, — бестолковый слабак.

У меня внутренности узлом свернулись от этих слов. Мой джинн никогда бы так не стал отзываться о близких. Это не Хельм. Это кто-то другой. Злой, равнодушный, цинично-жестокий.

— А кто же тогда я? — что-то заставило задать этот вопрос. Хотя знала, ответ мне не понравится.

— Ты? — губы растянулись в жуткой ухмылке, — а как ты думаешь сама?

Я попятилась, но он перехватил меня за руку, не позволив отойти в сторону.

— Пусти, — тщетная попытка вырваться привела лишь к тому, что джинн рассмеялся.

— Ты такая забавная.

— Хельм! Что происходит? Что с тобой? — я попробовала разжать его пальцы, сомкнувшиеся у меня на запястье, но они были словно высечены из камня.

Он, чуть склонив голову на бок, снисходительно наблюдал за моими потугами.

— Все замечательно. У меня отличное настроение.

— С тобой что-то не так, — я все-таки вырвалась, потерла запястье, которое будто побывало с стальных тисках, и решительно направилась к выходу. Оставаться рядом с ним было не выносимо.

В тот же миг я оказалась прижатой к стене, а Хельм нависал надо мной, сживая в своих руках

— Отпусти! — голос срывался от страха, липкими щупальцами скользившего по коже. Я пыталась его оттолкнуть, а он только смотрел на меня сверху вниз, удерживая словно козявку.

— Ни за что.

— Хельм! Прошу тебя, хватит! Ты меня пугаешь.

— Разве я страшный? — по губам растеклась самоуверенная улыбка.

— Сейчас — да! — выкрикнула я, — ты не в себе!

— Еще как в себе. Я давно не чувствовал себя настолько живым, и счастливым.

— Пусти!

Я замерла, когда он дотронулся до моей щеки. Провел большим пальцем по нижней губе, чуть оттягивая ее. Прикосновение обжигали, душили своей откровенностью.

— Поцелуй меня, — внезапно произнес он. Хрипло, тихо. Не отрывая жадного взгляда от губ.

А я как завороженная смотрела на свое отражение в красных глазах. Там клубилась алая тьма, ярость, дикая жажда.

— Я …не хочу, — отшатнулась от его пальцев.

— Не хочешь, — тихий вопрос полоснул по нервам хуже огненного клинка, — ты же говорила, что любишь.

— Люблю, но…

— Я все это время не прикасался к тебе. Держал свои желания в узде, — задумчиво скользил взглядом по моему лицу, — а сейчас вдруг задумался… А зачем? Зачем откладывать на потом то, чего хочется здесь и сейчас.

— Хельм… — я хотела отвернуться, но он вцепился жесткими пальцами в подбородок, не давая пошевелиться, — мне больно!

— Разве это боль? — голос полный предвкушения.

Он поцеловал меня сам. Грубо, властно, требуя полного подчинения. Я вырывалась, упиралась руками в широкую грудь, силясь его оттолкнуть. Но он даже не замечал моих сопротивления. Терзал, словно хищник, дорвавшийся до беззащитной жертвы.

* * *

Не прилагая никаких усилий, Хельм оторвал меня от пола одной рукой и отнес на кровать. Тяжелое тело придавило к матрацу, лишая надежды сбежать. Сколько бы я ни билась, результат был один — никакого результата. Слабой, маленькой девочке нечего противопоставить рослому, сильному словно горный лев джинну.

Тогда я сделала единственное, на что еще хватало сил — завизжала. Дико, истошно, будто увидела ядовитую змею.

— Цыц! — только прошептал он, и в тот же миг невидимая рука перехватила горло, не позволяя проронить ни звука.

Хельм целовал жадно, ненасытно. Скользил жаркими губами по шее, сжимал в своих объятиях, а я продолжала брыкаться.

— Не бойся. Тебе понравится.

Я только мычала, мотала головой, взглядом умоляя его остановиться, но Хельм моей мольбы не слышал, не замечал. Или ему просто было наплевать. Жадные руки были везде: забирались под юбку, гладили бедра, безжалостно раздирали завязки на вороте. Ткань не выдержала, расползлась с треском, и тут же горячая ладонь джинна накрыла мою грудь. Он сжимал, ласкал пальцами, опалял кожу своим дыханием.

От жгучих прикосновений я вздрогнула, выгнулась и замерла.

Мне с ним не совладать.

Из глаз покатились слезы. Горячие, горькие, наполненные страхом и отчаянием. Я зарыдала. Бесшумно.

Хельм тоже замер. Вцепился рукой мне в подбородок, не давая отвернуться, и смотрел на то, как я плачу. Я больше не боролась. Просто смотрела на него и давилась слезами.

Его тело напряглось, превратившись в камень, подобралось.

Джинн нахмурился. В пугающих до дрожи глазах заклубились черные вихри. Я видела там сомнение, борьбу. Ярость смешивалась с похотью, жадный интерес с жалостью, и поверх всего этого — страх.

Я снова покачала головой, умоляя его остановиться.

Еще один взгляд по губам, по щекам сырым от слез, по разорванной. Хозяин шумно дышал. Через силу. Его трясло.

Откуда-то с улицы доносились громкие раздраженные голоса. Я слышала их словно сквозь туман и не понимала ни слова. Весь мой мир сузился до мужчины, который мог быть ласковым и надежным, но сейчас пугал до красных всполохов перед глазами. Я чувствовала его прикосновения, тяжесть тела, грохот сердца. Что же с ним?

Слезы полились с новой силой. От страха, обиды, отвращения к тому, что происходило. Хельм прищурился, отрывисто вдохнул и отстранился.

В одно мгновение его не стало. Словно джинна снес в сторону невидимый ураган. С горла исчезла невидимая удавка, и я захрипела, заскулила, тут же скатываясь к кровати. Дрожащими руками неумело пыталась соединить разорванные края платья на груди и затравленно озиралась. В комнате его не было. Пропали даже клинки со стола.

Хельм ушел. Мои слезы все-таки остановили его.

Где-то внизу послышались крики, шум, чей-то истошный вопль, переходящий в предсмертный хрип.

— Хельм, — прошептала и, не понимая, что делаю, бросилась на улицу. К нему. Понимая только одно. Ему нужна помощь. Сам он не справится.

* * *

Возле нашего дома толпились люди. Несколько воинов, маги, трое джиннов и Овеон. Одного взгляда на искажённое гневом лицо командующего достаточно, чтобы понять — все плохо. Хельм перешел черту. Теперь будут проблемы.

Вот только где сам Хельм? И почему у всех такие лица, будто с похорон идут.

На меня никто не обратил внимания, даже когда я спустилась с крыльца и подошла ближе, притаившись немного в сторонке.

— Ты сам понимаешь, что это значит! — проревел Овеон.

— Я не уверен, — мрачно покачал головой Али, — может, все не так страшно…

— Не так страшно? Ты готов рисковать другими людьми ради «не так страшно»? Я нет! Хельм сорвался.

— Может быть просто напряженный бой…

Овеон вскинул густые брови:

— Напряженный бой? Ты еще скажи, что он разнервничался из-за прорыва. Али, не будь идиотом! У него крыша поехала! Он не справился со своей боевой ипостасью. Все. Это конец! Кончилась его служба. И здесь, и где бы то ни было еще!

Как же так! У меня в голове звучали эти слова, гремели словно старые ржавые цепи, но я не хотела в них верить.

— Он справится! — воскликнула я, порывисто шагнув вперед, и тут же испуганно сжалась. Все присутствующие дружно обернулись, наконец заметив мое присутствие.

— Справится, говоришь? — командующий окинул меня пронзительным взглядом, а потом ядовито поинтересовался, — а что с твоим платьем невольница? И почему ресницы сырые от слез? Дай угадаю, наш бедный, съехавший с катушек джинн пришел к тебе? И решил не останавливаться, забрать то, что ему принадлежит по праву?

Я покраснела под взглядами мужчин. До кончиков волос. Но не отступила.

— Он остановился. Смог! Я видела в его глазах борьбу. Надо просто ему помочь!

— Помочь? — вкрадчиво спросил Овеон, — ты думаешь, ему еще можно помочь?

— Да, конечно, — я начала сбивчато лепетать, переводя взгляд то на одного, то на другого, — я не знаю как. Но должен быть способ. Наверняка. Может, поговорить с ним надо…

— Значит, поговорить, — хмыкнул они, подхватив меня под руку, потащил куда-то за угол.

— Не надо! — раздался голос одного из джиннов, но командующий не слушал его. Продолжал тянуть за собой, до тех пор, пока мы не вывернули в узкую улочку.

А там…

На земле лежало еще подрагивающее тело той самой лошади, что напугала меня сегодня. Без головы. Со вспоротым брюхом.

Голова с безумно вытаращенными глазами валялась чуть поодаль. На идеально ровном срезе были видны мышцы и перерубленный позвоночник, словно на прилавке у мясника. Лошадиные внутренности разметало во все стороны. Кишки висели на стене, тянулись красными змеями по земле. У самых ног лежало сердце, толчками выдавливая из себя последние капли крови.

Меня затошнило. Скрутило так, что не разогнуться. Неужели это сделал он?

— Ну что? Все еще думаешь, что с ним можно поговорить? Что он с радостью откликнется на наши беседы? Да? — Овеон раздраженно отпихнул меня от себя.

Я снова заревела, неверяще затрясла головой. Это какая-то ошибка. Это не он. Не Хельм. Али подошел к нам ближе и ободряюще сжал мое плечо. В его глазах я прочла то же черное отчаяние, что сдавливало меня изнутри.

— Убрать здесь все, — устало произнес командующий, потом обратился ко мне, — нам нужно что-то из его вещей.

— Зачем? — спросила бесцветным голосом.

— Необходимо настроить на него охранную сирену. В моем лагере нет места безумным джиннам, потерявшим контроль над боевой сущностью. Мне жаль неменьше, чем вам, но это уже не Хельм.

Я всхлипнула, Али с досадой мотнул головой, отказываясь верить в страшные слова. Тем временем Овеон вернулся к остальным.

— Во время обходов всем быть начеку.

— Но он уже ушел…

— Он никуда от барьера не уйдет. Здесь слишком много боли. Ему это нравится.

Сердце возле моих ног еще раз судорожно сжалось и замерло.