Случайный хозяин для невольницы — Глава 16

Глава 16

Комната опустела. Из новой мебели уцелела лишь одна кровать, стол, и пара стульев. Все остальное пришлось выбросить. Смущенные джинны обещали найти мне какой-нибудь шкаф, чтобы было куда положить вещи, а пока пришлось их сложить стопочками в углу.

Я не знала куда деваться от тоски. То и дело ловила себя на том, что сижу, глядя в одну точку, вспоминая, горюя. Снова и снова через силу поднималась и начинала что-то делать: дважды помыла полы, перебрала все вещи, едва не рыдая над рубашками Хельма.

Это невыносимо. Моя жизнь еще никогда не была так сильно похожа на ад.

Глупая девочка. Я просто еще не догадывалась, что ждет меня вечером…

— Киара, мы знаем, что ты здесь! — раздался звонкий голос Альмы.

Я обреченно застонала и уткнулась носом в подушку.

— Открывай! — потребовала Яра.

— Уходите, — шепотом, едва слышно. — Оставьте меня в покое!

Они не сдавались и колотили в дверь на разные лады, требуя моего внимания. В итоге я сдалась. Махнула рукой и подскочив к двери, распахнула ее.

— Я никого не хочу видеть! — почти зарычала на них.

Подруги обменялись встревоженными взглядами. Яра неуверенно улыбнулась и протянула мне маленькую баночку.

— Ты на ужин не пришла, и мы это…поесть принесли.

Злость улеглась, словно и не было. На ее место пришли стыд и раскаяние. Зачем я на них сорвалась? Они ни в чем не виноваты.

— Простите, — промямлила я, — Я просто…

У меня так и не нашлось слов выразить, что просто.

— Проходите.

Альма и Яра, как две настороженные кошки, зашли в комнату. Если царящий здесь беспорядок их и удивил, то в слух не было сказано ни слова. Я предложила им присесть, указав на чудом уцелевшие стулья.

— Мне нечем вас угостить. Даже чайник не знаю где, — махнула рукой в сторону кучи барахла.

— Это мы пришли тебя угощать, — Яра поспешно открыла баночку с мясным рагу и подвинула ко мне, — Ешь.

— Прости, но я не хочу.

— Ешь. На сытый желудок любая беда кажется не такой страшной.

Какие глупости. Разве можно набитым брюхом исправить то, что случилось? Тем не менее, я нашла ложку и, чтобы не обижать подруг, начала ковыряться в еде, не чувствуя ни вкуса, ни запаха.

Они молча сидели напротив меня и время от времени переглядывались, а я сосредоточенно делала вид, что не вижу этих взглядов. Самый унылый ужин в моей жизни.

— Ну как ты? — осторожно поинтересовалась Альма.

Аппетит окончательно пропал.

— Все хорошо, — я скованно улыбнулась и отложила ложку в сторону.

— Есть какие-нибудь новости от…Хельма.

Я удрученно покачала головой. Нет новостей. Да и откуда им взяться? Только если он сам пожалует в лагерь, чтобы навестить старых знакомых и меня заодно.

— Жалко.

— Сегодня в столовую приходили целители, — встрепенулась Яра, — Сказали, что состояние Али потихоньку улучшается. Раны заживают, но он по-прежнему не приходит в себя. То ли спит, то ли…

— Тихо! — цыкнула на нее подруга, — зачем ты ее еще больше расстраиваешь?!

— Прости. Думала, ей будет интересно.

— Мне интересно, — я попробовала улыбнуться, и у меня снова ничего не вышло. Сердце кровью обивалось, когда вспоминала, как Хельм держал своего друга в невидимом захвате и равнодушно наблюдал за мучениями.

— Мы пытались расспросить Лаира и Буку, о том, что же все-таки произошло в долине, но они напрочь отказываются говорить на эту тему, — удрученно вздохнула Яра, не подозревая, что очевидца всех событий сидит напротив нее.

Джинны были правы, решив сохранить мое присутствие в тайне от остальных. Чертовски правы. Меня бы замучили расспросами.

— Давайте, я сбегаю к соседям и попрошу у них чайник? — Альма поднялась на ноги, — хоть пустого чайку попьем, чего сидеть просто так и друг на друга смотреть.

Мне хотелось побыть одной, но просить их уйти и оставить меня в покое было неудобно, поэтому я только повела плечами, позволяя ей самой решать, что делать дальше.

Она подошла к двери, взялась за ручку и замерла. Откуда-то издалека донеслись тревожные звуки сирены, нарастающие с каждой секундой.

— Опять, — простонала Яра, — да что же этим чертям запредельным неймётся?! Чего они лезут к нам!

В животе тугим комом сжался страх. Проклятые твари!

— Погодите, — прошептала Альма и поднимая указательный палец, призывая к молчанию.

— Чего?

— Да тихо ты! — цыкнула она и снова рпислушалась.

Мы смотрели на нее, испуганно вытаращив глаза.

— Слышите?

— Конечно слышим. Сирена орет, — пробурчала Яра.

— Да нет. Слушайте.

Я не понимала, к чему она клонит.

— Обычно она как гудит? Быстро, отрывисто. Сейчас не так. Сейчас она больше похоже на вой.

Я прикрыла глаза, до дрожи вслушиваясь в тревожные завывания. Альма была права. Звук изменился. Громкость медленно нарастала, а потом сходила на нет. И снова возрастала, с каждым заходом становясь все сильнее и сильнее.

— Почему они поменяли сирену? С этой страшнее в пять раз, до костей пробирает!

— Потому что это не твари из Запределья, — в ужасе прошептала я.

Подруги уставились на меня, не скрывая недоумения.

— Это Хельм.

— Он вернулся? — не поняла Альма.

Я судорожно затрясла головой. Сердце в груди снова разлеталось на осколки.

— Киара? — неуверенно позвала Яра.

— Он напал на лагерь, — я всхлипнула и прижала ко рту трепещущую ладонь.

* * *

На улице творился форменный бедлам. Потеряв в суматохе обеих подруг, я бросилась туда, где над лагерем разливались кроваво-красные всполохи. Бежала, не разбирая дороги, отталкивая в сторону тех, кто попадался на пути.

— Туда нельзя, — проорал рослый воин, на которого я с размаху налетела и, не удержавшись, плюхнулась на землю. Он схватил меня за шкирку и, как котенка, поволок прочь, — Приказ Овеона! Увести всех не магов из зоны поражения.

Я сопротивлялась, упиралась, кусалась, царапаясь. С молчаливой решимостью отбивалась до тех пор, пока он не отпустил:

— Больная! Убьет же!

Я его не слушала. Развернулась и побежала дальше. Плевать, пусть убивает, все равно без него не смогу жить.

Меня еще несколько раз пытались остановить и отправить обратно, вместе с остальными. Повара, прачки, дворники — все, кто обслуживал лагерь, испуганно спешили прочь. Следом за ним отступали обычные воины. Видеть, как вояки, привыкшие биться в самой гуще, уходят, сжимая в руках оружие и беспомощно оглядываясь назад, было непривычно. И страшно.

Я увернулась от очередного «спасителя» и юркнула в ближайший сумрачный проулок. Прямыми дорогами до поля боя не добраться, поэтому побежала через дворы, мусорные закутки. Перелезала через заборы, падала, вставала и снова бежала.

В груди было больно, сердце пыталось пробить ребра, но я продолжала нестись вперед. Поворот. Еще один. Всполохи все ярче. Чужие крики все громче.

Я уже чувствовала то лютый холод, то обжигающее пламя — маги били в полную силу. Над головой проносились огненные сгустки, кружились вихри, раздавался металлический лязг. На другой стороны улицы что-то взорвалось и с грохотом обвалилось, в воздух взметнулось облако пыли, но кто-то из воздушников мигом его придавил.

Нырнув в очередной проход, я изумленно остановилась. Он был завален останками двух домов, стоящих по краям. Да что здесь происходит?

Снова грохот. В этот раз позади меня. Я едва успела отскочить вперед, как крыша дома просела и обвалилась, перекрывая мне путь к отступлению.

— Да чтоб тебя! — прошипела я и начала карабкаться по завалу, туда, где шла битва.

Зачем я туда рвалась — не понятно. Наверное, меня гнала вперед глупая надежда, что там не Хельм, что это кто-то другой громит лагерь. А может, я просто хотела его увидеть. Хоть такого. Злого, взбешенного, потерявшего контроль над своей темной половиной.

Обломки под моими ногами крошились и обваливались, стоило только уцепиться за них посильнее. Я пару раз сорвалась, съехала вниз, ободрала ладони, приложилась головой об острый угол, до крови рассекла бровь, но все-таки добралась до вершины завала и аккуратно выглянула.

Площадь, на которой стоял центральный штаб была…

…В общем не было площади. И штаба не было. Только руины.

Маги, выстроившись полукругом, держали оборону. Огненные ураганы, воздушные вихри — все смешалось в кромешный ад. Ледяные щиты прикрывали людей, и не давали завоевателям проникнуть дальше в лагерь. Вернее завоевателю. Одному.

Он был в боевом обличие, обнажен по пояс. По бронзовой коже расползался устрашающий черный узор — безумные глаза, раскинутые крылья, символы, смысл которых мне был неизвестен.

Я поняла, почему обычных воинов отправили прочь. Хельм бил магией. Каждый его удар был напитан магическим воздействием, его злостью, энергией. Он крошил дома, будто они были слеплены из старого сухого печенья, а уж от обычных щитов и брони ничего бы не осталось в мгновение ока.

Он бил то прицельно в кого-то, то по территории. Не льдом, не воздухом, не пламенем, а чем-то колючим, то искристо-красным, как кипящая кровь, то черным, словно осколки ночи.

Позади него, возле развороченного купола светились магические ловушки, в которые его безуспешно пытались загнать. Двое боеспособных джиннов вились вокруг него, пытаясь подобраться ближе, но он раз за разом легко расшвыривал их по сторонам.

Снова удар. Черная волна против огненного шторма. Цветные языки смешались, заполыхали, со свистом всасывая в себя воздух, и с грохотом взорвались. Хельма откинуло назад, к ловушкам. Он в воздухе развернулся, приземлился на корточки, словно снежный барс, и обеими руками вцепился в землю.

Я не понимала, к чему она клонит.

— Обычно она как гудит? Быстро, отрывисто. Сейчас не так. Сейчас она больше похоже на вой.

— Почему они поменяли сирену? С этой страшнее в пять раз, до костей пробирает!

— Потому что это не твари из Запределья, — в ужасе прошептала я.

Подруги уставились на меня, не скрывая недоумения.

— Это Хельм.

— Он вернулся? — не поняла Альма.

Я судорожно затрясла головой. Сердце в груди снова разлеталось на осколки.

— Киара? — неуверенно позвала Яра.

— Он напал на лагерь, — я всхлипнула и прижала ко рту трепещущую ладонь.

* * *

— Больная! Убьет же!

Я его не слушала. Развернулась и побежала дальше. Плевать, пусть убивает, все равно без него не смогу жить.

— Да чтоб тебя! — прошипела я и начала карабкаться по завалу, туда, где шла битва.

Площадь, на которой стоял центральный штаб была…

…В общем не было площади. И штаба не было. Только руины.

Она загудела, задрожала от его усилий и с треском вздыбилась каменными шипами, устремившимися к защитникам. Те бросились в рассыпную. Перегруппировались, заново выставляя щиты.

На миг на поле боя воцарилась тишина. Жители Дестины смотрели на беспощадного врага, в которого превратился бывший товарищ по оружию. На их лицах застыла мрачная решимость. Хельм наоборот улыбался.

Он выпрямился, неспешно повел широкими плечами и протянул вперёд руку. Тут же из ниоткуда ему в ладонь легла тяжелая цепь с шипастой булавой на конце. Он замахнулся и ударил по ледяному щиту, высекая миллионы искр. Снова ударил — снося крышу у дома. Еще замах, и цепь полетела туда, где замешкал одинокий огненный маг.

На пути страшного оружия встал Лаир. Цепь захлестнулась вокруг его тела, сдавила, спиваясь в кожу. Хельм дернул, одним движением зашвыривая джинна в ловушку, которая тут же схлопнулась, выведя из строя одного из защитников лагеря.

Огненный шар размером с дом покатился на р’ханда. Он снова ударил цепью, вкладывая в удар всю свою злость.

Ударная волна прокатилась по всему лагерю, выбивая окна в домах, сшибая с ног тех, кто не успел укрыться.

Меня тряхнуло. Я попыталась ухватиться за осколок, порезала руку, и начала проваливаться вглубь завала, всхлипнув так тихо, что в пылу битвы невозможно услышать.

Но р’ханд услышал…

Медленно обернулся в мою сторону, замер, по-звериному принюхиваясь. Красные глаза безошибочно нашли меня среди обломков дома.

* * *

Я сама разжала пальцы и начала проваливаться в дыру в завале. Этот вариант уже не казался таким страшным, по равнению с тем, что Хельм меня заметил. Отсижусь. Потом меня достанут. Главное, чтобы окончательно не завалило…

Однако скрыться не удалось. Спустя какую-то долю секунды на моем запястья сжалась чужая жесткая ладонь, не позволив окончательно сползти в сомнительное убежище.

— Куда собралась? — в красных глазах полыхал огонь.

— Отпусти! — я беспомощно дернулась, но он меня держал, как кот мотылька.

— Еще чего. Я ведь за тобой и пришел, — в боевой ипостаси его голос был похож на рычание горного медведя, — Я тут подумал…Как-то скучно одному в долине. Разнообразия какого-то хочется.

Внутри все оборвалось.

— Я никуда с тобой не пойду!

— Куда же ты денешься, Киара? — почти ласково спросил он, поднимая меня еще выше. Теперь я просто висела в воздухе, беспомощно мотая ногами, — Или забыла? Я тебя купил! Так что пойдешь, куда я скажу и, будешь делать, все что мне захочется!

Пока Хельм отвлекся на меня, кто-то из магов этим воспользовался и пробил ледяными жалами его защиту. Одно — полоснула по бедру, второе, прошло на вылет через плечо.

Джинн зарычал, но меня не отпустил. Только голову чуть склонил, зло оглядываясь на нападающих. В воздухе снова появилась цепь, потом еще одна и еще. Они как живые вились вокруг р’ханда, сплетаясь клубком стальных змей.

Он легко повел бровью, и они послушно разлетелись во все стороны, обрушиваясь на защитников лагеря. Ледяны щиты заскрипели, задрожали, когда раскаленный метал впивался в них, пытаясь прорвать оборону. Где-то раздался крик полный боли.

— Хельм, прекрати! — закричала я.

— Зачем? — вполне искренне удивился он, — я только вошел во вкус.

В этот момент с неба полыхнуло. Не прямо на нас, но совсем рядом. Хельм зашипел и отпрянул, выпуская меня из своего захвата.

Было настолько жарко, что я закричала, прикрывая голову руками. Пытаясь хоть как-то спастись от драконьего огня, я катилась вперед по завалу и забилась под широкий кусок крыши.

Лагерь гудел. Маги с новыми силами бросились в бой, Лифар прикрывал их сверху, поливая тонкой острой огненной струей вокруг Хельма, не давая ему ни сбежать, ни прорваться дальше. Р’ханда начали оттеснять туда, где угрожающе светились ловушки.

Хельм злился, хотя снисходительная усмешка по-прежнему не сходила с его губ. Жесткий прищур, отрывистые движения, в глазах беснующееся дьявольское пламя. Он продолжал отступать, оказываясь все ближе к ловушкам. Еще пара метров, и одна из них сомкнется на разбушевавшемся джинне…

Он упал на колени и со всей яростью ударил кулаком по земле. Она вздыбилась, застонала, задрожала, и тут же на лагерь обрушился настоящий камнепад. Булыжники размером то с кулак, то с голову падали, разрушая дома, выбивая куски из-под ног. Стражники пытались укрыться — кто под крышей, кто под магическим щитом, а дракону пришлось сделать крутой вираж, чтобы не попасть под каменный град. Я лишь глубже забилась под остаток кровли и молилась, чтобы мне ненароком не пробило голову.

Ряды защитников смешались.

Хельм довольно оскалился и, пользуясь небольшой передышкой, запрокинул голову, рассматривая Лифара. Тот уже разворачивался над лагерем, тяжело взмахивая черными крыльями.

Р’ханд поднял руку, снова призывно раскрывая ладонью. Воздух вокруг задрожал, заискрился, принимая облик предмета. Копье. Длинное, черное как бездна. Только стальной наконечник сверкал, ловя острыми гранями отблески пламени.

Хельм дождался, когда Лифар подлетит ближе, замахнулся и метнул копье. Он точно знал, где броня у дракона была наиболее уязвимой и теперь ударил именно туда.

Копье пробило крыло насквозь…

Над Дестиной разнесся ужасающий рев дракона, полный боли, злости и недоумения. Лифар завалился на бок и, несуразно махая здоровым крылом, начал падать. Ему хватило сил только на то, чтобы не рухнуть прямо на площадь, на людей. Он спикировал в сторону драконьего лежбища и гулко врезался в землю.

Все замерли, затихли, растерянно глядя на небо. В этой неестественной, натянутой тишине отчетливо раздался жесткий голос Хельма.

— О, да! — громко протянул он, не скрывая кровожадного восторга. Красные глаза светились триумфом и какой-то мальчишеской радостью.

…А через мгновение на площади его уже не было. Он просто ушел. Разворотил к чертям собачьим половину лагеря, ранил дракона, людей и ушел.

Сирена смолкла.

Некоторые маги остались возле дыры, которую Хельм проделал в куполе, и начали слаженно ее залатывать, восстанавливая защитные плетения, Бука вытаскивал из ловушки плененного контуженного Лаира, остальные со всех ног бросились в драконьему лежбищу, откуда доносились раскатистые стоны подбитого дракона.

Я тоже побежала, не видя ничего перед собой из-за пелены слез, застилающих глаза.

Как же так, Хельм… Зачем?! Вы же с Лифаром друзья. Были. И с Али. И с ребятами. И со всеми остальными в лагере! Что же ты делаешь, мерзавец? Как теперь все это исправлять? Как ты будешь смотреть им в глаза, после того, что натворил?

Да. Я все еще верила, что он справиться, но с каждым днем, с каждой минутой эта вера все больше слабела, оставляя за собой горький пепел разочарования.

* * *

Когда я добралась до драконьего лежбища, там уже было не протолкнуться от набежавшего со всех сторон народа. Мне кое-как удалось просочиться между воинами, поближе к центру событий.

Лифар лежал на боку и хрипло дышал. Его могучая грудь тяжело вздымалась и опадала, длинный хвост бессильно растянулся на земле. Весь бок дракона был залит кровью, она же расползалась темной густой лужей по земле, а возле основания крыла зияла чудовищная рана — подарок от бывшего друга.

— Ну-ка разошлись все! — раздался громкий голос Овеона. Командующий лагерем продирался сквозь толпу, следом за ним спешили наши лекари, — я кому сказал! Все ушли! Живо!

Он выглядел устрашающе. Половина лица залито кровью, легкая кольчуга разорвана от плеча и до пояса. В руках тяжелый боевой молот, в глазах — лютая ярость.

Люди попятились и начали поспешно уходить, а я вместо того, чтобы последовать следом за ними, шмыгнула за изгородь и притаилась под старым навесом.

— Приступайте! — скомандовал он, кивнув целителям.

Бен первый прикоснулся к дракону, приложил ладони к боку и замер, прислушиваясь к свои ощущением.

— Сам справится? Выживет?

— Справиться, но…

— Но?

— Но тогда вряд ли сможет когда-нибудь взлететь.

Дракон в ответ отчаянно застонал. Я даже представить не могла, что он сейчас чувствовал. Кого это, когда человек, которому доверял, наносит такой удар. Дракон без неба — это не дракон. Просто ящерица, плюющаяся огнем.

— Проклятье, — Овеон некрасиво выругался, — а если будете лечить?

— Мы можем сохранить ему крыло, но энергии нужно целую прорву, — произнес Бен, сокрушенно качая головой, — причем пропускать ее надо через единый контур.

— Вытянете?

Бен посмотрел на своих людей. Они были взъерошены, измучены битвой, но тем не менее настроены решительно.

— Да.

— Тогда приступайте. У барьера без дракона туго придется.

Главный лекарь сложил ладони домиком, подышал на них, разогревая, потом обратился к магам.

— Нужны добровольцы. Маги. Огненные. Чем сильнее, тем лучше. Предупреждаю сразу, после такой процедуры — неделю будете не в себе.

Вперед шагнуло человек десять.

— Отлично. Теперь, что касается дракона. Ему будет больно. Поэтому держите. Да не руками, — цыкнул он на самого прыткого парня, ухватившегося за хвост. — Ледяные тиски, воздушные оковы. Что угодно, лишь бы его обездвижить. От этого зависит получится ли у нас его вытянуть.

— Сделаем, — первый ледяной маг раскинул руки, и тут же из земли поднялись ледяные корни, оплетая дракона. Остальные тут же присоединились к нему. Вокруг дракона стало холодно, воздух уплотнился и стал тяжелым.

— После лечения несколько дней ему нельзя подниматься в воздух, да и потом крыло придется беречь, — вслух рассуждал Бен, разминая пальцы. Обернулся к своим, — двойной контур, чередуемся маг-целитель, замыкаем на мне. Держать по максимуму.

— Но…

— Без но, — холодно оборвал возражения и шагнул к Лифару, — начинаем.

Он приложил ладони к ране, два целителя положили руки ему на плечи, потом встали огненные, а следом опять целители, выстраиваясь в хоровод. Двое последних просто взялись за руки, замыкая круг.

— Давайте.

Воздух задрожал, запахло грозой, вокруг Лифара и целителей побежали крошечные молнии. Дракон дернулся, потом еще раз, а потом взревел так громко, что я едва не оглохла.

Ледяные оковы покрылись трещинами.

— Держать! — гремел Овеон.

Ледяные и воздушные маги вливали силы в тиски, а целители и огневики в самого дракона. Он ревел, пытаясь вырваться. Где-то глубоко у него в груди заклокотало.

— Сейчас полыхнет!

Один из магов успел набросить на Лифара ледяной намордник. Драконий огонь ударил в глыбу льда и растопил ее до основания.

— Лифар, уймись! Они помогают.

Но дракон ошалел от боли и уже не слушал. Снова полыхнуло. В этот раз сработал воздушник, отправив огненный поток в небо, поверх наших голов.

Лекари тем временем стояли как каменные изваяния. На лице Бена выступила испарина, он бледнел на глазах, руки тряслись. Там, где его ладони прикасались к дракону, плясало лиловое пламя. Края раны начали медленно, словно нехотя стягиваться.

Бена качнуло, но руки лекарей на плечах удержали его. Он тяжело дышал, хватая воздух ртом, на лице залегли черные тени, глаза наливались кровью. Мне показалось, что за пару минут он постарел лет на двадцать.

Кровь больше не текла. Тонкая розовая кожица затягивала пульсирующую рану. Главный целитель Дестины был уже почти без чувств, а лиловое пламя полыхало все так же ярко. Его помощники тоже выбивались из сил, но стояли намертво, как и огненные маги.

К счастью, к нам подтягивалось подкрепление — те, кто занимался восстановлением купола, тоже спешили на помощь, на ходу соображая, что нужно делать.

Когда яркая вспышка окутала исполинское тело дракона, Лифар издал особо громкий рев и обмяк. Я с ужасом смотрела, как его янтарные глаза закатились, а трепещущее крыло обессиленно обвисло.

Лиловый огонь исчез. И в тот же миг, Бен повалился на землю. Остальные лекари тоже едва держались на ногах. Маги чувствовали себя не лучше. Сначала битва с Хельмом, теперь дракон…

Овеон сам бережно поднял тщедушного старика с земли, и передал подоспевшему джинну:

— Давай его в лазарет. Живо!

К сожалению, боевая ипостась джиннов так и не восстановилась. Поэтому Бука легко принял бесчувственную ношу и просто побежал, ловко перескакивая через завалы.

* * *

— Мы тоже пойдем, — прохрипела Марьяна. Сейчас она меньше всего походила на роковую соблазнительницу, к которой я когда-то ревновала Хельма. Изнеможённая, ссутулившаяся, будто погасшая изнутри.

— Вы молодцы, — Овеон ободряюще потрепал ее по плечу. — идите, восстанавливаетесь.

В ответ она лишь блекло улыбнулась и пошатываясь побрела прочь. Остальные лекари вереницей потянулись следом за ней.

Лаир подошел к дракону и аккуратно приподнял крыло. На том месте, где еще совсем недавно была страшная дыра, отрастали светлые нежные чешуйки.

— Как он?

— С ним все в порядке. Просто отрубился. Проспиться и будет как новый.

— Очень на это надеюсь, — мрачно ответил Овеон.

Все замолчали, ожидая дельнейших распоряжений, а он стоял и напряженно думал, не отрывая взгляда от Лифара.

Наконец, тяжело вздохнул, как-то устало, обреченно потер щеку и произнес.

— Сегодня вы все сами видели…Я думаю, мой дальнейший приказ не вызовет протеста, — его голос звучал низко, строго, решительно, — властью, данной мне Императором Туарии, приговариваю р’ханда к смертной казни. В связи с тем, что Хельм нарушает работу всего лагеря, приказ о его поимке считать первостепенным.

Защитники Дестины мрачно переглядывались между собой, и ни один из них не высказался против. Я чуть не задохнулась от ужаса.

— Два дня даю всем на отдых и восстановление, — продолжал командующий, — а потом идем в долину ловить этого сукиного сына. Живьем не брать. Бить на поражение.

— Не надо, — я выскочила из своего убежища и бросилась к Овеону, схватила его за руку, — пожалуйста! Не надо! Давайте попытаемся еще раз!

— Ты в своем уме? Он драконе свалил! Дракона! — он отмахнулся от меня, как от приставучей дворняжки, — уведити ее кто-нибудь, от греха подальше. И с первым же посыльным отправить из лагеря. Обратно, в ту дыру из которой Хельм ее притащил.

Кто-то схватил меня под руку и попытался утащить от загонов. Я вопила, отбивалась, кусалась, умоляла командующего остановиться.

Меня не слушали. Окружающие хмуро наблюдали за моей истерикой. Ни на одном лице не отражалось сочувствия или желание помочь. Даже в глазах у джинна застыло угрюмое смирение.

— Хватит, Киара, — устало произнёс Лаир, подхватывая меня на руки, — хватит.

Я попробовала вырваться, но он лишь крепче прижал к своей груди.

— Отпусти меня! — я задыхалась от неравной борьбы, перед глазами стояла пелена слез, готовых вот-вот пролиться, — я должна убедить его отменить приказ! Должна!

— Тебе надо домой.

— Мне надо к нему!

— Прекрати! — он встряхнул меня, как маленькую собачонку. — оглянись вокруг и посмотри, что он натворил!

— Он не со зла…

— Киа-а-ара, — простонал Лаир, — со зла! Он не просто громил лагерь, а получал от этого бешеное удовольствие.

Я вспомнила ухмылку на любимых губах и все-таки заревела. Так громко и отчаянно, что окружающие начали смущенно отворачиваться.

— Он уже не жилец, — мрачно добавил командующий, — тратит силы направо и налево, не думая о последствиях. Может неделя, а может месяц, и он спустит все подчистую. Останется только кровожадная оболочка. Так что, считайте, мы делаем ему одолжение.

Джинн шумно выдохнул и, резко развернувшись, протолкался сквозь толпу, унося меня прочь. Я судорожно цеплялась за его рубашку и ревела навзрыд, умоляя остановиться то ли его, то ли Овеона, отдающего жестокий приказ, то ли самого Хельма, разрушившего прежнюю жизнь до самого основания.

Ярость р’ханда прошла мимо площади, на которой стоял наш дом. Лишь все окна повыбивало ударной волной, да сорвало с петель несколько дверей. Растерянные, мрачные жители уже наводили порядок, то и дело с опаской оглядываясь. Все боялись возвращения обезумевшего джинна.

Лаир пинком открыл перекошенную дверь, занес меня на второй этаж и отпустил, только когда мы оказались в комнате.

— Будь тут. Никуда не выходи.

Я глотала слезы, затравленно озираясь по сторонам.

— Киара! Ты слышишь меня? Никуда не высовывайся.

— Хо…хорошо, — сдавленно икнула я.

— Мне надо идти. Моя помощь нужна там, он неопределенно кивнул на улицу. Как все уладится, я к тебе приду. Обещаю.

Я только кивнула. На большее все равно не было сил.

Лаир исчез так стремительно, что я даже охнуть не успела. Внутри пульсировала глубокая рана, страх, неверие. Непринятие. Я не могла смириться с тем, что это конец. Не могла поставить крест на Хельме. Не хотела.

Перед глазами все еще стояли картинки прошлого. Я вспоминала мрачного, раздраженного мужчину, выкупившему меня на аукционе. Джинна, который спас ночью в долине от черных тварей. Вспоминала свою ревность, когда видела его с Марьяной, и ощущение острого счастья в тот миг, когда поняла, что он меня любит. Эти воспоминания были такими ярким, такими острым, что причиняли физическую боль.

Под ногами тихо хрустнули осколки стекла. Я вздрогнула, только сейчас обратив внимание что пол усеян осколками.

— Хельм, — прошептала горько, грядя как на гранях лениво играет тусклый свет уличных фонарей. Не помня себя от тоски, я сходила за веником и принялась убираться в своей печальной обители.

Та нелепая вера в чудо, которая хоть как-то удерживала меня на плаву медленно угасала. Внутри ширилась черная пустота, в которой не было ни единого просвета. Я не знала, ка остановить Овеона, но понимала, что в тот миг, как они убьют Хельма, не станет и меня самой.