Глава 9

Этой ночью сон не желал принимать меня в свои спасительные объятия. Темная душная дрема подступала, но раз за разом я вываливалась из нее в реальность, потому что память рисовала одну и ту же картинку — Хельм на кресле, и Марьяна у него на руках.

Мне было плохо. Внутри одновременно бушевало пламя и завывал лютый холод. Душа стонала, дрожала, покрывалась мелкими трещинами, грозя разлететься на осколки, и собственное бессилие придавливало к кровати.

Его смех все так же звучал в ушах, вспарывая на живую, впивая острыми иглами. Со мной он так никогда не смеялся — приглушенно, по-особенному, с бархатными переливами, проникновенно до дрожи. Так не смеются с невольницами, к которым нет интереса. Такой смех предназначен только для того, кто подобрался ближе, кто сидит на коленях и водит пальчиком по обнаженной груди.

Когда внизу тихо скрипнула дверь и на лестнице раздались знакомые шаги, мое бедное сердце забилось так, что стало страшно как бы не разбилось. Я боялась, что стоит ему только войти, и он сразу все поймет, догадается о моих чувствах. Как тогда смотреть ему в глаза? Как дальше жить под одной крышей?

Дверь открылась, и в комнату ворвался приглушенный свет из коридора. Высокая смоляная тень скользнула по стене, после чего снова стало темно. Ни жива, ни мертва я прислушивалась к тому, как он тихо ходит по комнате, раздевается, тяжело опускается на кровать. Не прошло и пяти минут, как с его стороны донеслось размеренное дыхание. Заснул. Устал, бедняга…

Не мудрено после такого-то дежурства. Совсем себя не бережет.

Мне почему-то казалось, что в нашу скромную обитель нагло ворвался чужой запах, сочный, ядовито-сладкий, с нотками горечи.

Я задыхалась, а в голове пульсировала только одна мысль: ему плевать. Я не вызываю у него интереса. Я не вызываю у него ничего…

Ничего кроме жалости и желания накормить.

Чтобы не зарыдать, закусила край подушки, зажмурилась, всеми силами пытаясь спрятать свою никчемную ревность.

Я действительно жалкая…

Утром, едва за окном забрезжил блеклый рассвет я скатилась с кровати и начала поспешно собираться на кухню. Лучше туда придти на час раньше и ждать на лестнице, под дверью, чем сидеть в одной комнате с Хельмом. Дурная ночь не смягчила моей боли, наоборот разожгла ее до такой степени, что теперь каждый вдох удавался через силу. Я все думала, думала, думала, представляла сколько таких «дежурств» у него было, как он развлекался, пока я как дурочка сидела у окна, ждала, переживала, боялась, как бы с ним ничего не случилось.

Что ж так плохо-то?

— Ты чего так рано вскочила? — сонный голос застал меня врасплох.

Я вздрогнула, уронила кофту на пол и замерла, не в силах произнести и слова.

— Киара? — позвал он.

— Прости. Я тебя разбудила, — прохрипела через силу, снова глотая слезы, готовые сорваться с ресниц.

— Тебе чего не спится? — он приподнялся на локте, сонно потер помятую физиономию и зевнул.

Я отвернулась, потому что взгляд настойчиво опускался на широкую грудь, и тут же огненной вспышкой обрушивались воспоминания о девичьей руке, скользившей по смуглой коже.

— Мистер Розвел попросил сегодня всех придти пораньше. У Яры день рождения, — я поспешно подняла кофту, накинула ее на плечи и, не оглядываясь, бросилась к двери.

— До вечера, — раздалось вслед.

— Да, — прошелестела и захлопнула за собой дверь.

До вечера…как же… На что угодно спорю, что сегодня его ждет очередное дежурство. Бедняга, все силы на благо лагеря отдает!

Уже сбегая вниз по лестнице, я почувствовала, как начинаю злиться. Обида, ревность, злость — все это смешивалось и клубилось у меня в груди.

Я не могла его простить, не хотела! Вот только моего прощения никто и не ждал.

— Киара! Ты чего какая? — воскликнула Альма, едва завидев мою опухшую физиономию, — ты плакала???

— Мне снились плохие сны, — пришлось соврать. Я скорее бы со скалы прыгнула, чем призналась бы в том, из-за кото так сильно болит в груди.

— Из прошлого? — сочувственно спросила она.

— Да.

— Ничего, — подруга погладила меня по плечу, — все пройдет.

— Так, девочки! — мистер Розвел, как ураган ворвался в свои владения, — еще раз проверяем все ли в порядке и готовимся поздравлять именинницу. Она уже на подходе.

Все бросились в подсобку, проверять как там торт и подарки, а я нагнулась над раковиной и умылась ледяной водой, кое-как затолкала свою боль глубоко внутрь и через силу улыбнулась.

— Вы представляете! — заворчала Яра, едва переступив через порог, — я вчера уже легла спать, как от начальничка нашего прилетела записка, с приказом явиться утром на полчаса раньше. Смотрю, вас всех тоже из кроватей выдернул? Изверг!

Мы с Альмой переглянулись, едва успев спрятать лукавые улыбки.

— Хватит ворчать! Иди-ка принеси таз из подсобки, — скомандовала боевая повариха, — нам картошку не во что чистить!

— Таз принеси…картошку чистить…— ворчала Яра, — у меня сегодня, понимаешь ли…а они…

Мы все дружной стайкой скользнули следом за ней. Она распахнула дверь и споткнулась, едва успев схватиться за косяк.

— Сюрприз! — раздалось хором со всех сторон, — с днем рождения!

— Ох, — она руки к груди прижала, — да что же это… да зачем… ну не стоило…

И заревела. А мы все бросились к ней — обнимали, целовали, поздравляли. Яра сквозь рыдания улыбалась, благодарила, снова ревела, говорила, что мы лучшие, что ей очень приятно, а мистера Розвела вообще сгребла в охапку и чуть на пол не повалила от избытка чувств. Он настолько смешно отбивался от ее сногсшибательной благодарности, одновременно пытаясь удержать колпак на голове, что все засмеялись. Следующие полчаса мы праздновали: пили чай, ели торт и разговаривали.

Наше маленькое торжество чуть слабило тугой узел в груди. Пережила предательство родственников? И это переживу. Наверное. Уеду с друзьями Хельма из Дестины и начну новую жизнь, вдали от него, а он пусть со своей лекаркой обжимается!

— За работу! — скомандовал мистер Розвел, когда стрелка часов достигла начала рабочего дня.

Мы нехотя поднялись из-за стола, все убрали и разбрелись по своим рабочим местам.

Спустя полчаса ко мне подскочила Яра и, требовательно подергав за рукав, прошептала:

— Вечером собираемся в кабаке. Я проставляюсь. Ты с нами?

Обычно вечера я проводила дома, поджидая, когда вернется джинн. Радовалась, как дурочка, когда видела его темные глаза и улыбку…

Яра по-своему истолковала мои колебания и начала уговоривать:

— Соглашайся. Будет весело!

Не знаю, как насчет веселья, но преданной собачонкой, поджидающей хозяина с гулянок, я больше быть не хотела, поэтому пожала плечами:

— Почему бы и нет!

— Здорово! — подруга захлопала в ладоши и, махнув длинным подолом, унеслась приглашать остальных.

* * *

— За именинницу, до последней капли! — прозвучал очередной тост, и все опрокинули бокалы. Даже я. Залпом до дна…целый стакан вишнёвого сока. Мне предлагали эль, но я отказалась — свежи еще воспоминания о том, как дед напивался до беспамятства, и мне приходилось тащить его из кабака и укладывать спать. Бабушка в такие моменты только брезгливо фыркала и со словами «что ж ты, козел старый, все никак не сдохнешь» уходила из дома.

Яра сначала возмущалась, что я отбиваюсь от компании, но потом сдалась:

— Какая же ты еще девочка, Киара! — сокрушенно, с доброй насмешкой в глазах, умилилась она, — я в твои годы уже у-ух как развлекалась. Огонь девка была!

— Да ты и сейчас еще не головешка! — в наш разговор встряла хмельная Альма.

— А то! Ты не смотри, что уже дважды вдова. Я еще ого-го-го! И спеть смогу, и сплясать смогу!

— Кстати! А как насчет потанцевать? — Альма недовольно оглянулась на наш столик, за которым единственным мужчиной был щербатый Рон. — м-да, не фонтан…

Она осмотрелась по сторонам, а потом решительным шагом направилась к дальним столам, за которыми сидела большая компания молодых магов и вояк.

— Мальчики! — бесцеремонно оперлась обратилась к ним, — вы скучаете. Мы скучаем. Почему бы нам не объединиться и не поскучать вместе?

Ее предложение приняли с энтузиазмом. Мужчины придвинули тяжелые деревянные столы, подставили лавки, перетащили свои кружки и тарелки. Смех, шутки, эль рекой…

Я изо всех сил старалась не отбиваться от других, но проклятые мысли все равно тянулись к Хельму. Чем он занимается? Дежурит? Или домой пришел? Я ведь не предупредила, что задержусь. Даже записки не оставила… И тут же следом сердитая мысль: а не все ли ему равно, где я брожу? У него есть о ком думать.

Тем временем один из ледяных магов достал лиловый шар, в котором кружились золотые икры. Мне прежде не доводилось видеть таких штук, поэтому я с искренним интересом наблюдала, как он ставит это на стол, прижимает и резко отпускает. Шар тут же начал крутиться, все быстрее и быстрее. Искры разгорелись ярче, отбрасывая цветные блики на стены, и словно из ниоткуда полилась музыка.

— Маленький праздник в кармане, — самодовольно проговорил он, заметив с каким восторгом я таращусь на это чудо, — даже в Дестине иногда хочется повеселиться.

Вскоре столы были отодвинуты к стенам и на свободный пятачок начали выскакивать пары. Яра во всю отплясывала с молодым высоким парнем, Альма ухватила себе мужчину постарше, другие тоже постепенно начали подтягиваться следом за ними.

Меня пригласил на танец огненный маг — обаятельный юноша, всего пару месяцев назад окончивший Академию в Ралессе. Звали его Янис.

— Как живется в Дестине? — спросил он, уверенно ведя меня среди других пар.

— Неплохо.

Мне действительно неплохо жилось в лагере, вплоть до вчерашнего дня, когда открылись глаза на то, чем занимается хозяин во время своих боевых дежурств. Под ложечкой тут же засосало, защипало, шаг сбился, и я нечаянно наступила на ногу своему партнеру.

— Прости.

Нельзя думать! Не надо.

— Ерунда. Я сам танцую, как колченогая лошадь. Так что мы отличная пара.

Я силой заставила себя улыбнуться в ответ. Ну какая пара? О чем он?

— Говорят, джинн собирается тебя отпустить? — беспечно продолжал парень, и поймав мой удивленный взгляд пояснил, — в Дестине нет секретов. Все все про всех знают.

Прямо как у нас в деревне. В одном конце чихнешь, с другого «будь здорова» скажут.

— Да. Ждем, когда приедут его знакомые.

— Повезло тебе с хозяином. Другой бы на его месте не отпустил.

— Да, повезло…

Вроде не на что жаловаться. Действительно повезло, но на языке расползалась горечь разочарования.

— А как тебе служба? — мне больше не хотелось говорить о Хельме, поэтому попробовала перевести разговор в другое русло.

Улыбка в глазах Яниса погасла. Он недовольно поморщился и скованно ответил:

— Это мой долг.

Оказалось, магом быть не так-то и весело. Все они после окончания учебы были обязаны отслужить два года у барьера, и в дальнейшем, в любой момент могли быть призваны на поле боя.

Не всем удавалось пережить эти два года…

— Прости. Не стоило мне об этом говорить.

— Все нормально, — Янис ободряюще улыбнулся, а потом хитро прищурился, — скажи-ка, Киара, ты любишь цветы?

— Цветы? — опешила я, — люблю.

Он остановился, выпустил меня из своих объятий и поднял кверху ладонь. На ней возникла огненная точка. Она начала расти, набирать яркость, и вскоре я смогла рассмотреть крохотный бутон, который затрепетал и раскрылся аккуратной ромашкой. На концах лепестков подрагивали огненные язычки, а сердцевина мерцала, словно раскаленный уголь.

Я, как завороженная, прикоснулась к ней. Ромашка тут же приникла ко мне, приятным теплом скользя по коже.

— Ты так восхищенно смотришь на чудеса, что хочется их делать и делать, — рассмеялся он и наколдовал еще целую вереницу огненных ромашек. Они кружили вокруг меня, рассыпаясь ослепительными искрами.

Так красиво…

Вдоволь натанцевавшись, я вернулась за стол. Дыхание сбилось, щеки пылали, и жутко хотелось пить. Поэтому я схватила стакан с компотом и сделала несколько жадных глотков.  За этим занятием меня и застал джинн:

— Надеюсь, это не вино, — усмехнулся он, откуда ни возьмись, появившись рядом со мной.

Я вздрогнула от неожиданности, подавилась компотом и вдобавок щедро плеснула себе на платье.

Он стоял совсем рядом и улыбался, и почему-то от этой улыбки стало так больно, что захотелось убежать, спрятаться в тень, как тогда, ночью, под окнами Марьяны.

— Привет, — произнесла через силу.

— Ты не предупреждала, что задержишься. Я волновался.

Горячо кольнуло под ребрами, и по венам покатился яд. Волновался он, как же…

— Извини, — сказала холоднее, чем собиралась, — у Яры день рождения. Празднуем.

— Вижу, — его взгляд неуловимо изменился. Из расслабленного, добродушного стал пристально-хищным. — Ты чего какая хмурая? Что-то случилось?

Мне очень хотелось закричать, затопать ногами. В конце концов ударить его, обозвать предателем. Но вместо равнодушно ответила:

— Все отлично.

Мимо нас к столу протиснулась разгоряченная Альма. Схватила стакан с водой, выпила его махом, в конце довольно хрюкнула и вытерла рот тыльной стороной ладони.

— А вот и Хельм пожаловал, — бесцеремонно похлопала его по плечу, — что, джинн, потерял свою пленницу?

— Она не пленница, — сквозь зубы процедил Хельм, не отрывая от меня напряженного взгляда.

— Смотри, уведут, — она кивнула в сторону огненного мага, который при его появлении поспешно ретировался в другой конец зала.

Джинн раздраженно дернул плечом и спросил:

— Долго еще планируешь тут оставаться?

— А что? — получилось сердито, с вызовом.

— Хотел предложить тебе прогуляться, — просто отозвался Хельм, наблюдая за мной, ловя взглядом каждый жест, каждую эмоцию.

— Спасибо. Не хочу.

И оставаться здесь больше не было желания. При появлении джинна все мое напускное веселье испарилось без следа, рассыпалось как карточный домик. Я не хотела больше ни танцев, ни общения.

— Пора домой, — сказала невпопад.

— Как скажешь.

Я попрощалась с компанией, еще раз поздравила именинницу и первой вышла из кабака, а молчаливый Хельм шел следом.

На улице было уже темно. И холодно. Или это не снаружи, а внутри меня расползалась стужа?

Дома я быстро умылась и, не говоря ни слова, юркнула под одеяло. Джинн все это время не проронил ни звука, давя своим присутствием, своим молчаливым вниманием. Я чувствовала, как его взгляд неотступно следует за мной, пытается пробиться внутрь, на подкорку, пытается разобраться, что со мной происходит.

— Не хочешь поговорить? — поинтересовался Хельм подойдя к моей кровати.

— Нет. Устала, — я отвернулась к стенке, натянула одеяло до самых ушей и глаза прикрыла.

Хельм не уходил, стоял надо мной как молчаливая скала, но я упорно делала вид, что хочу спать. Пусть с Марьяной своей идет гулять! А мне не надо ни его одолжений, ни тем более жалости.

Наконец, он досадливо крякнул и отступил.

Я лежала ни жива, ни мертва, прислушиваясь к его шагам, и когда входная дверь тихо скрипнула и захлопнулась, снова заревела.

* * *

Когда я проснулась, Хельма уже не было. Или еще не было. Не знаю.

Превозмогая слабость и желание забраться обратно под одеяло, я кое-как встала, собралась и поплелась на работу, проклиная это тоскливое утро и бормоча себе под нос, как старая бабка.

На площади мне навстречу вывернули маги, которыми вчера вместе с нами веселились в кабаке.

— Киара, привет! — огненный еще издали начала радостно махать мне руками. — куда ты вчера пропала?

— Домой ушла, — уклончиво ответила я.

— Грозный джинн утащил в свою пещеру? — усмехнулся другой маг, имени которого я не запомнила.

— Что? Нет! Никто меня не утаскивал, — возмутилась я.

— А мы уж подумали, что тебе крышка, — Янис развел руками, но заметив мой недоумевающий взгляд, пояснил, — Хельм сегодня в ударе. Всех утром разогнал. Его джинны то похитрее оказались, сбежали сразу, как только поняли, что у командира шлея под хвост попала, а вот остальным, кто-то не успел укрыться, влетело по полной. Тиран!

— И самодур! — беззлобно добавил третий в их компании.

Тиран? Самодур? Хельм? Да не может этого быть.

Как бы я ни сердилась на него, как бы ни обижалась, моя уверенность в том, что он внимательный, заботливый и вообще самый лучший никуда не делась. Тот тип мужчин, за которым, как за каменной стеной — и согреет, и от забот укроет.

Будь он тираном и самодуром, я бы точно заметила.

Надежный, сильный, спокойный, прочный как скала, справедливый, ответственный. Можно долго перечислять его положительные качества…

Были, конечно, и минусы. Например, любовь к незапланированным дежурствам, но это скорее мои проблемы, а не его. От своих гулянок он не становился хуже, как человек, как воин, как друг.

— Да ладно вам, — отмахнулась я, неожиданно ощутив желание оправдать разбушевавшегося джинна, — не просто же так, он лютовал. Наверное, было за что?

Парни смущенно переглянулись

— Ну, может быть, — нехотя признал Янис, — Нам сегодня в обход, к Вдовьему озеру и Заречным пещерам, а кое-кто из команды не проспался и пришел в хмельном состоянии. Вот Хельм и разбушевался. Орал, как ненормальный, а потом и вовсе двух парней, словно щенят сопливых, за шкирку в лазарет утащил. Они пытались сопротивляться, но куда там! Он же здоровенный, как черт! А когда злой, так вообще лучше под руку не попадаться. А сегодня он вообще бешеный, аж пламя в глазах отсвечивает!

— Зачем же пили, если знали, что надо выходить за купол? — искренне удивилась я, — там же опасно!

— А им все кажется, что это шутки и развлечение, — внезапно раздался ледяной голос.

От неожиданности мы все подпрыгнули и дружно, как по команде обернулись.

Стремительным шагом к нам приближался тот самый тиран и самодур, и выражение лица у него было такое, что даже я немного напряглась. Маги и вовсе хвосты поджали и, распрощавшись, моментально исчезли из поля зрения. Как ветром сдуло. Только что рядом стояли, а потом раз, и нет их.

Хельм проводил их суровым взглядом и остановился рядом со мной. Настолько близко, что мне захотелось обнять себя руками, отступить, спрятаться. В груди тут же задрожало, ладони повлажнели, а на щеках проступил горячий румянец.

— Как дела? — требовательно спросил Хельм.

— Нормально.

— Уверена? — от него шел самый настоящий жар. Иначе чем объяснить, что я моментально взмокла и покрылась испариной.

Голос у него странный… ни такой, как всегда. Резкий, отрывистый, с яростными нотками на заднем плане.

— Да, — несмотря на мои попытки быть сильной и независимой, получилось жалобно и даже как-то жалко.

— А мне вот показалось, что у нас какие-то проблемы, — шаг ко мне, и я все-таки не выдержала, отступила, внезапно почувствовав себя маленькой беззащитной девочкой на фоне этого большого грозного мужчины.

Сегодня он действительно был злол. Я чувствовала, как воздух вокруг него вибрировал, и между нами пробегал десятки невидимых искр.

— Знаешь, я не любитель игр в угадайку. Если тебя что-то тревожит — просто скажи, и мы с этим разберемся.

Как тут разберешься, если в деле замешано мое глупое сердце? Никто не виноват, что оно выбрало именно Хельма, и теперь захлёбывается кровью от обиды и разочарования.

— Киара! Не молчи! — потребовал он сердито, даже грубо, — у меня нет настроения упрашивать.

 НАЗАД

1...456

 ВПЕРЕД

Вскинула на него растерянный взгляд и замерла, увидев, как в привычно черных глазах клубятся красные вихри.

Что-то внутри у меня щелкнуло и тревожно сжалось. Я испугалась. Не самого джинна, а того, что отражалось в его глазах, этих демонических всполохов и чудовищного холода, сковывающего любое движение.

Я сделала несколько осторожных шагов назад.

— Твои глаза… — прошептала едва слышно, — что с ними?

Хельм напрягся, замер, словно прислушиваясь к самому себе. Стоял пару минут молча, а потом через силу выдавил:

— Все хорошо. Я просто разозлился…из-за этих дураков, которые так беспечно своими жизнями играют.

Внезапно я поняла, почему он так завелся, почему его накрыло. Из-за тревоги. Из-за страха потерять людей в этой бесконечной войне с Запредельем.

— Они больше так не будут, — произнесла и неуверенно улыбнулась.

— Думаешь? — Хельм невесело усмехнулся. — Очень бы этого хотелось. Потому что я не люблю хоронить молодых парней…

Снова в груди сжалось. В этот раз совсем по другой причине. Я с неожиданной ясностью осознала, в каком страшном месте мы живем, и как часто все они ходят по самому краю, когда один шаг отделяет от погибели. Я поняла, насколько тяжела ноша, которую они все несут на своих плечах.

— Все будет хорошо, — у меня задрожали губы, и на глаза навернулись непрошенные слезы, — они справятся.

Черный взгляд немного смягчился, и отблески красного пламени окончательно погасли:

— Иди, Киара. Розвел не любит, когда опаздывают. Мы с Лифаром сейчас улетаем к дальним границам. Вечером поговорим, когда вернусь.

— Поговорим, — эхом повторила я, провожая его тревожным взглядом.

Так и стояла, даже не шелохнувшись, до тех пор, пока Хельм не пересек площадь в направлении драконьих лежбищ, и не скрылся между домами. Непременно поговорим, только возвращайся…

Чьи-то голоса выдернули меня из задумчивости, и я со всех ног бросилась к столовой. Розвел точно меня отругает! Заставит драить весь зал!

Уже взлетая по ступеням, я услышала громкий, раскатистый рев, и тревожно обернувшись увидела, как над Дестиной тяжело поднимается Лифар, расправляя широкие крылья, а у него на спине едва заметной тенью маячила фигура джинна.

* * *

Работать в этот день не хотелось никому. И если я, после вишневого компота просто печалилась и думала о своей незавидной судьбе, то Альма с Ярой после целой вереницы кружек с элем чувствовали себе прескверно. Они то стонали, то вздыхали, то жаловались на свирепого Розвела, который после гулянки тоже пришел не в самом лучшем расположении духа, и все пытались присесть, а еще лучше прилечь. В итоге, мне пришлось работать за двоих, а то и за троих.

Я не жаловалась. Работала и попутно прикрывала их перед мистером Розвелом, который нет-нет, да и заглядывал в наш закуток, дабы убедиться, что все при деле. В заботах и хлопотах время шло быстрее, некогда было утопать в бесконечных размышлениях и жалости к самой себе.

Я вспоминала утреннюю встречу с Хельмом и сердце сжималось от тревоги.

Как бы ни сильна была моя обида, как бы ни душила черная ревность, я не могла от него отвернуться, холодно смотреть и игнорировать. Нас что-то связывало. Крепкое, надежное, пересиливающее все остальное. Что-то, что заставляло меня тревожно прислушиваться и смотреть в окно, в ожидании возвращения крылатого змея.

…Я понятия не имела, что скажу ему вечером.

Может, просто признаться? И пусть делает что хочет? Все равно хуже уже не будет, ведь он вознамерился меня отпустить…

К обеду подруги немного пришли в себя и начали шевелиться. Сначала Яра приступила к своим обязанностям в полную силу, потом и Альма.

Они что-то шушукались и переглядывались, а потом обступили меня с обеих сторон.

— Киара! — прошептала вчерашняя именинница, — иди домой.

— Ты чего? — я удивленно посмотрела на румяную женщину, — времени еще мало. Ужин еще только готовится…

— Иди, иди, — кивнула Альма, — ты нас утром выручила.

— Да что там выручила…Спасла!!!

— Теперь наша очередь.

— Да ладно, вам, — я засмущалась.

— Ничего не ладно. Мы все утро, как две квашни по лавкам растекались, а ты вкалывала за нас. Теперь наша очередь.

— Но…

— Иди!

Они так усердно меня выпроваживали, что я сдалась. Руки помыла, передник сняла и через черный выход выскользнула на улицу. Правда не понятно зачем. Уж лучше работать, чем без дела из угла в угол слоняться, но возвращаться уже было поздно. Я поплелась домой, неторопливо пиная перед собой маленький камешек.

— С дороги! — проревел голос над самым ухом.

Я испуганно отпрянула в сторону, прижавшись к невысокому забору, а мимо меня с грохотом промчались двое воинов. Сердце тревожно екнуло.

У них в руках я успела рассмотреть деревянные палки, обтянутые брезентом. На носилки похоже…

Я проводила их взглядом, а потом вместо того, чтобы отправиться домой, пошла следом, а затем и вовсе побежала, не чувствуя под собой ног.

Сердце забилось еще сильнее, когда из-за домов на окраине лагеря донеслись голоса и крики. Что-то случилось. Я нырнула в один проулок, во второй, в третий и наконец вывернула на небольшой двор. Обычно здесь куры гуляли, да гуси плескались в неглубоком корыте, но сейчас их не было.

Вместо домашней живности — целый взвод раненых, разной тяжести. Кто-то еще мог стоять, опираясь на подоспевших товарищей, кто-то лежал на земле, кого-то грузили на носилки. Там была кровь. Много крови, и черная слизь, разъедавшая плоть не хуже кислоты.

Я остановилась, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Прижала руки ко рту, ловя испуганный крик.

Потерпевших поспешно отводили — уносили в сторону лазарета, а в это время Хельм в боевом обличии, заносил новых. Тащил на себе молодых ребят, которые еще недавно смеялись, сидя за столами в столовой, а теперь едва живые безвольно болтались в его руках.

Джинн увидел меня сразу. Словно почувствовал, где я стою. Впился жестким взглядом, и на секунду все вокруг исчезло. Только он и я.

— Иди к себе, — приказал громко, тем временем передавая очередного раненого в руки подоспевших помощников.

Я только головой покачала.

Не могу. Не уйду. Здесь общая беда, нельзя в стороне отсиживаться. Он не стал спорить, рукой раздраженно махнул и снова исчез за барьером, а я подскочила к ближайшему бледному, как полотно, огненному магу, едва стоявшему на ногах, обхватила его за талию, подставляя плечо:

— Идем.

Он глянул на меня пустым взглядом, будто не узнавал, хотя еще вчера мы сидели за одним столом и дружно смеялись.

— Давай же, — потянула его на себя.

Он заторможено кивнул и оперся на мое плечо. Я охнула и покачнулась, но все-таки устояла, и его смогла удержать.

Маг был тяжелый, как гора, ноги его едва держали, и вся левая половина была залита кровью. Я чувствовала ее запах — сладковатый и горький одновременно. Тошнило, но я держалась. Ради них всех, ради этого самого парня, который был на волосок от того, чтобы потерять сознание.

Мы медленно продвигались в сторону лазарета. Я что-то лопотала о том, что все будет хорошо, что ему помогут, что он справиться.

— Давай. Осталось немного.  — я чуть не ревела, чувствуя, как он спотыкается, как его трясет, — нельзя останавливаться. Ты же знаешь.

Раненый молчал. Только дышал тяжело, сквозь стиснутые зубы и время от времени давился стоном. Все его силы уходили на то, чтобы просто идти.

Мне все-таки удалось дотащить его до лазарета и передать в руки лекарей.

Здесь творился форменный бедлам. Все койки на первом этаже были заняты, врачеватели метались между ними. Те, кто посильнее — вытягивали особо тяжелых, а слабые целители и няньки — помогали остальным.

Огненного мага забрали, а я по-прежнему стояла, затравленно озираясь по сторонам. Будто ноги к земле приросли от ужаса.

— Все! Последние двое! — зычно прокричал Овеон, лично таща на своих плечах бесчувственного воина. Следом за ним на носилках несли еще одного. Красные капли лениво падали на пол.

— Кыш отсюда! — рявкнул на меня Бен, руки которого были по локоть в крови, и устремился к вновь прибывшим.

Я пришла в себя. Выскочила на улицу и бежала, не останавливаясь, до самого дома. Там скинула с себя платье, пропитанное чужой кровью, и долго умывалась. Мылила руки, лицо, обтирала тело, а красные разводы не хотели исчезать с кожи. Я терла и ревела, навзрыд. Мне было так жалко этих людей, так больно за них, так страшно. И за Хельма было страшно. Он большой, сильный, но там, за защитным куполом таилось черное зло, которое не делало разбора, кто перед ним, а просто нападало, калечило, убивало.