Глава 41

Анжелика

— Мы тут еще долго? — нудит над ухом Филипп.

— Можешь подождать меня в кафе, — советую я. — Мы, кстати, там и планировали с тобой встретиться.

— Да. Через полчаса. Но я-то приехал пораньше. Спешил к тебе, соскучился, а ты теперь меня игнорируешь!

Жалоба Филиппа заставляет меня улыбнуться. Ему я, естественно, не признаюсь, но я рада, что он приехал пораньше. Пусть даже он и ворчит, у него все равно удивительный дар поднимать настроение.

После поездки в приют я все еще не могу успокоиться. Накатывает такая беспомощность…

Я самонадеянно решила, что правда могу помочь. А что в итоге? Толку с того, что встретилась с претендентом на земли приюта? Он четко дал понять, что не откажется от намерений и вопрос в его пользу практически решен.

Надеяться на то, что городские власти вмешаются, бессмысленно. Слишком лакомый кусок, чтобы думать о том, что будет дальше с животными.

Я привезла корм, пообщалась с волонтерами, попыталась поддержать морально Лиду, а на душе была такая тоска, что хоть плачь. Хотелось забиться в угол, как Граф, и чтобы никто не трогал.

Я долго крутилась возле его вольера. Давала ему еду, воду, а он смотрел на меня с какой-то глухой обреченностью. Как будто понимал, что все это просто суета, а на самом деле никакого просвета не будет.

— Лида, не отчаивайся, — говорила я, уезжая. — Может, еще что-то изменится.

Она кивала, повторяла за мной: «Может быть» — и, как я, в это ни грамма не верила…

— Что мы делаем в этом унылом отделе? — снова слышу голос Филиппа. — Ты видела, что рядом бутик с женским бельем? Может, лучше туда? Мне кажется, для мужчины это гораздо важнее, чем какого цвета у его женщины щеки.

— Я выбираю не пудру, а помаду. А нового белья у меня столько, что скоро развалится шкаф.

Филипп закатывает глаза и тяжко вздыхает.

— Подсказка. Его не надо хранить. Его надо надевать и дефилировать перед мужем. Вторая подсказка — муж у тебя тоже есть.

— Пробовала. Мне кажется, мой муж пресыщен таким дефиле. Теперь воспринимает мои прогулки по дому в белье как показ мод и смотрит чисто как зритель. Так, погоди, кажется, я нашла…

Я кручу в руках помаду, пробую ее на ладони и удовлетворенно улыбаюсь. Насыщенный красный.

Обычно я предпочитаю тона мягче, нейтральней, но я больше не хочу ждать, когда переберу все комплекты с бельем. Один выстрел не работает. Попробую сразу два: белье и помада.

— Ну а краситься, краситься-то зачем сейчас? — удивляется Филипп. — Мы же в кафе собираемся. И я снова подсказываю: мы там собираемся есть!

Все правильно, но я не могу удержаться. Не терпится посмотреть на свое отражение. Ну-у…

— Это что, цвет вялой моркови?

— Чем-то и правда похоже, — соглашаюсь я. — При Алексе только этого не говори. У него особое отношение к овощам.

На всякий случай я беру еще два других тона. Снова бросаю взгляд в зеркальце и прям чувствую, что моя симпатия к овощам тоже стремительно тает.

Ладно, пойдет, все равно не мне на это смотреть. Странно, правда, что Алексу нравится эта вульгарщина, цвет какой-то из далекого прошлого моей бабушки. Может, и в белье у него тогда специфический вкус? И нужно было не изгаляться с новинками и кружевами, а прикупить панталоны в цветочек, с грустными рюшами?

— Так, нам кофе, сок, воду — все это как можно скорее, — говорит Филипп официанту, когда мы садимся за столик в кафе. — А после мы спокойно посмотрим меню.

— Пока только воду, — вношу поправки в заказ.

И чтобы прекратить спор в зародыше, беру салфетку и стираю помаду.

— Только воду, — приободрившись, повторяет Филипп и утыкается в меню. — Ну а теперь давай в подробностях, что там у вас происходит.

Вдаваться в подробности мне как раз особо не хочется, поэтому я прохожусь по верхам. Рассказываю, что у нас все прекрасно, просто Алекс настолько загружен работой, что дома теряет концентрацию внимания. Я сменила удобные штаны на пеньюары, а он этого даже не замечает.

Вообще, я стараюсь все это выдать на позитивной ноте и с удивлением ловлю себя на том, что мой голос звучит несколько обиженно. Ну просто за неделю такого игнора можно и правда упасть слегка духом.

Я так стараюсь, а он… И вчера ждала его. Думала… ну ладно, на то, что я вскрыла новый комплект белья, я не особо рассчитывала. Надеялась, что хоть посидим, посмотрим вместе футбол. А ему оказалось интересней с друзьями.

— Довела мужика! — выдает Филипп вместо сочувствия. — Эти твои «хочу — не хочу». У нас брак фиктивный, а внимания на меня не обращаешь… Ах, не сейчас, я не в этом наряде… И помада не та. Вот подожди еще недельку. Или две. Пока я найду нужный оттенок… Я бы тебя уже или бросил, или спился — так мотать нервы. Ну или перешел к решительной и жесткой осаде, чтобы уже без единого шанса на отступление.

— Например, стянул с ноги желтый носок?

Он притворяется, что не понимает, о чем я, но обвинительную речь обрывает. Делает заказ за двоих, видя, что я даже не заглядывала в меню.

— Мне нужно было время подумать, — признаюсь я. — Понять, осознать… Ничего, разберемся. К Алексу просто нужен особый подход. Да, был ход попроще, но я его упустила.

— Нет, Анж, ты его завалила. А теперь разгребаешь. Я помню твои штаны — по ним давно плачет какой-нибудь бомж. И будь уверена, твой Воронов на них посягал не с целью прогуляться до мусорного бака. Он у тебя филантропией не страдает.

— Почему же? Он иногда подкармливает Ириску.

— Это холодный расчет. Он помнит, как ты забыла закрыть клетку и крыса вцепилась лапами ему в шею. Вот и подкармливает ее на случай очередного побега — чтобы она была не очень голодной.

— А еще он вступился за Есения — это парень, который помогает с уборкой по дому.

Тут я с азартом и подробно рассказываю историю с ночной поездкой. И как Воронов вышел из своего Мерседеса и передал папку с договором Есению, а хулиганы расступились в стороны.

— Это продуманность — забыл выбросить. А хулиганы посмотрели на это дело и решили: лучше бег налегке, чем по ночам макулатуру таскать.

— Понятно. Даже если я скажу, что каждый день он переводит через дорогу по десять старушек…

— Я охотно поверю, что он замутил новый бизнес. С каждой старушки рубль — вот и пополнен семейный бюджет.

Все это, конечно, неправда и совсем не про Алекса, но очень смешно. Я не столько ем, сколько смеюсь.

В какой-то момент ловлю себя на мысли, что уже поздно, давно свечерело, и, достав свой смартфон, отправляю сообщение Алексу:

«Скоро буду».

А еще я понимаю, что действительно хочу поскорее домой.

— Удачи! — со смешком напутствует меня на прощанье Филипп. — Звонить и спрашивать, как доехала, не стану. Я так понимаю, вы будете заняты. Ну а что? Вам предстоит серьезное дело! Три помады — нужно же все протестировать!

— Со мной все понятно, — говорю, улыбаясь. — Ты мне лучше скажи, как обстоят твои дела? Они серьезные или мне показалось?

Филипп открывает и придерживает дверь моей машины, пока я сажусь за руль. О чем именно я спрашиваю, он прекрасно понимает, и тот факт, что не торопится отмахнуться, и даже это молчание уже говорят, что я не ошиблась. Желтый носок под кроватью — не разовая акция щедрости для хозяев дома.

— Она считает, что нет, — наконец говорит он. — Ее это устраивает. Она вообще хотела все закончить на одной случайной ночи.

Очень интересно, как у них вообще образовалась эта случайная ночь, но понятно, что Филипп не расскажет. Пройтись можно лишь по верхам.

— А ты?

— Я был не против. А потом мне показалось, что этого мало.

Ничего себе ночь! Нет, в брате я нисколько не сомневалась. Но Таня… Таня, которую я в основном помню только рыдающей… Похоже, вот у кого не помешало бы взять пару уроков по соблазнению.

— А она?

— Ну ты же знаешь, у меня врожденный дар убеждения, — усмехается Филипп, немного медлит и продолжает уже всерьез, без тени улыбки: — Не знаю, Анж, может, я чувствую к ней нечто большее и потому не хочу отпускать. А может, меня цепляет именно то, что она готова в любую минуту расстаться.

— Понятно.

Он с улыбкой кивает, хотя оба мы знаем, что на самом деле ничего не понятно и там все очень запутано.

— Если что, не забудь ее предупредить, что для более легкого вступления в нашу семью желательно иметь хоть какое-то отношение к аристократии.

— Угу. Твоему Воронову сошел слух, что его бабка видела царя из кареты. Так что, если что, куплю ей книгу с картинами Рубенса. У нее будет явно преимущество — посмотрит на аристократов своими глазами.

Обняв меня, Филипп уходит к своей Инфинити, а меня неожиданно накрывает волнением.

Хочется прибавить скорость до зуда в ладонях, но я держусь. Лучше приехать чуть-чуть позже, чем собиралась, чем опоздать насовсем.

Две недели назад я заключила самую странную сделку. Сделку, от которой сейчас ни за что бы не отказалась.

Филипп прав: Алекс ничего не делает просто так. И я благодарна ему за эту неделю. Она была мне нужна, чтобы понять, чего я на самом деле хочу. И чтобы позволить себе это взять.

Не оглядываясь на прошлое. Не пытаясь заглянуть в будущее. А просто жить. В настоящем.

Дом встречает уютным светом, который льется из окон. Вечерний город с огнями и черничным небом, которое будто на что-то рассержено с самого утра, остается где-то там, за воротами.

Шум, суета, смех и разговоры незнакомых людей — все неважно, все вне моей новой зоны комфорта.

Я не сразу выхожу из машины. Мне нравится тепло, которое разливается в душе — неторопливо, уверенно.

Ждал? Скучал? Очень надеюсь, что да. Хотя бы немного. Потому что я — очень.

Звонок телефона выдергивает меня из неги, заставляет очнуться. Отвечаю, даже не взглянув на имя контакта.

— Анжелика? Привет, это Лида. Извини, что так поздно. Это срочное дело. Я нашла выход из положения, я знаю, что делать…

Дверь дома распахивается, и я вижу Алекса. Он прислоняется к косяку и молча за мной наблюдает.

Ждет. Скучал. Теперь я не сомневаюсь.

— Потом… — я обрываю звонок.