Глава 16

— Машенька, я буду вам очень признателен, — выходит из кабинета генерального Лев, мягко ступая лапами по ковру в приемной и глядя на меня хищным взглядом, — если вы зайдёте ко мне познакомиться с моей дочерью.

Вот откуда он взялся? Уж насколько я беспардонное создание, и то теряюсь под его напором и пристальным вниманием. Ему невозможно отказать. Всё же он очень необычный и интересный тип. Какой-то загадочный и с виду мягкий, но голову лучше в пасть не класть — откусит.

В дверях, которые не закрыл за собой Ильин, мелькает фигура Адону, как обычно, разговаривающего с кем-то по телефону. Уххх, он снял пиджак, оставшись в белой рубашке и тёмно-синих брюках, как же они на нём сидят, как сладко ткань обтягивает пятую точку, когда Адону, притормозив, засовывает руку в карман. Идеальная, подтянутая, твёрдая задн… ох, так и хочется потрогать. Мой деловой и занятой до мозга костей Железный.

Шагнув ко мне ближе, Ильин привлекает к себе внимание. Они с Валерой отличаются. Адону более прямой, конкретный, чёткий и правильный. Никогда не встречала человека лучше. Люблю его сильно. Но работать здесь не хочу. Вообще работать со своим мужиком — занятие неблагодарное. Да и не хочу я в офисе, не моё это. Засмотревшись на своего большого начальника, не сразу замечаю, как внимательно за мной наблюдает Лев.

— Или вы, Машенька, хотите дождаться одобрения Валерия? — ухмыльнувшись, подкалывает меня красавец Лев.

Тоже широкоплечий, тоже высокий, мощный и сильный, но другой. Глаза чуть раскосые и наглые, смотрящие на собеседника прямо. Ильин прекрасно знает, как получить желаемое, как научить женщину подчиняться, как сделать её от себя эмоционально зависимой. А то, что жена сбежала, так мало ли… Может быть, на ней как раз его радар и не сработал. Такой наверняка не умеет любить. Слишком иррациональное и опасное чувство для большого и привыкшего всё контролировать хищника. И ему не надо рычать, хватая её в медвежьи объятия. Думаю, тёлочки ползут за ним сами.

— Полагаю, это Валерий решает, что и как вы должны делать, Машенька? Вы чудесная пара, я по его злому порыкиванию понял, что он от вас без ума. С этой профурсеткой Антониной он спокойно работал, не оглядываясь на дверь. Вы смогли меня удивить, — он делает паузу. — Думаю, что такая самодостаточная, умная, интересная женщина, как вы, Машенька, и должна делать только то, что ей самой нравится и интересно, — улыбается Лев. — Я видел, как загорелись ваши глаза, когда я предложил вам эту работу. А если потакать мужчине и делать так, как он пожелает, есть риск превратиться в его тень. Ничто так не возбуждает мужскую фантазию, как ускользающая из рук добыча.

У меня от такого количества сладких речей аж рот приоткрывается в немом изумлении. И самое интересное — чувствую, что ведусь. Ему бы лавры Кашпировского(психотерапевт, в свое время лечивший народ по телевизору — прим. Автора), во всяком случае, женская половина аудитории была бы счастлива.

На слабо меня царь зверей берёт. Мне нужна работа, и я не хочу сидеть в офисе Железного. Ну не для меня это.

Но даже Лев с его гипнотизирующим мантрами уходит на второй план, когда я, прислушиваясь к разговору Адону, понимаю, что он беседует со своей бывшей. Не хочу подслушивать, но уже не в состоянии от этого отказаться.

— Тоня, я думаю, мы с тобой всё решили и пришли к обоюдному согласию! Я просил тебя не нервировать мою женщину и не крутиться тут, — он сдерживается, но почему-то поджимает рот и не орёт на неё, как мне хотелось бы, не посылает её на хер. — Я понимаю, Антонина, я тоже стараюсь. И повторяю, что это невозможно, но ты не веришь, доказывая, начиная рыдать и говорить, что я могу всё испортить, — вздыхает Адону с плохо скрываемым нетерпеливым рёвом. — Ты постоянно нарываешься на конфликт, — это уже шёпотом и отвернувшись. — Ладно, хорошо, поговорим вечером. Иди, пожалуйста, домой. Я понимаю.

Он разговаривает по телефону с гиеной? Зачем?! И какого рожна он её уговаривает? Что за тайны?! Что за секреты?! Теперь ревность душит меня, а не его. В глазах вспыхивает пламя. Она только что была здесь, почему бы не поговорить при мне? Я понимаю, что они долгое время были вместе, но неужели нельзя сказать прямо? Он бережёт мою психику? Или пытается сохранить с ней хорошие отношения?! Он старается ради неё или ради меня? Он сказал, что она получила акции за услугу. А если он до сих пор на её крючке? Да ну, нет. Он её спокойно бросил, не боясь её мести. Но что-то есть. Что-то есть, о чём он не говорит. Он был мрачным, когда вышел из здания, он не нарычал на неё по-нормальному!

Накручиваю, накручиваю, накручиваю. Гиена же сказала, что будет драться за него, что не отступится. И что значит вечером?! Каким вечером? Адону же обещал не встречаться с ней вне работы. Вечером он должен быть со мной и Каролиной, что он будет вечером делать с ней? В голове крутится сотня идей, миллион картинок и вариантов развития событий. Почему он не может просто выгнать её к чертям собачьим? Он не спрашивал меня, надо ли ему общаться с Антониной… Тем более вечером. Так почему я должна спрашивать у него разрешения, работать ли мне у Ильина?! Я со Львом не спала и не собираюсь, а у него Антонина во всех койках побывала, неужели он не понимает, что тайком разговаривая с ней, разрывает мне сердце? Эта идиотка унизила меня, и только благодаря своему юмору я смогла перевести всё в шутку.

Слишком много чувств, слишком сильно я к нему привязалась. И потому меня с ума сводит тот факт, что он секретничает с ней.

— Давайте прямо сейчас пойдём знакомиться с вашей дочерью, господин Ильин. — Поднимаюсь я с дивана, отшвыривая несчастный журнал в сторону.

* * *

Ощущение того, что я делаю что-то неправильное, не покидает меня всю дорогу до машины Ильина. Лев окружает вниманием. И хотя его желание понравиться порядком раздражает, меня потряхивает от негодования совсем по другому поводу. Перед глазами пылают красные круги, в голове гудит, словно после удара палкой. Я хорошо помню, как мило Железный беседовал с Тоней, строя планы обязательно дообсудить «вечерком» то, что не обсудили по телефону. За моей спиной он воркует с бывшей девушкой!? А говорил, что честный! И плевать мне, что, возможно, он не хочет меня во что-то втягивать и пытается разрулить с этой каракатицей сам. Я всё равно ревную с дикой болью и сумасшедшим отчаянием. Она обещала стереть меня в порошок, а он с ней сюсюкается! Не могу вернуть себе здравомыслящее состояние. И где-то на задворках сознания мелькает, что своим поведением я Тоньке подыгрываю, что я сама всю гроблю, но я слишком зла и чересчур сильно влюблена, чтобы башка работала в штатном режиме.

Не успев отъехать, Ильин притормаживает, вынужденный принять входящий вызов.

— Стой, Лев, твою мать, на месте! Не смей покидать парковку! — рычит Адону по громкой связи. — Или я прямо сейчас сообщу в налоговую о твоих реальных доходах!

Ильин смеётся:

— Что вы сделали с моим другом, Машенька? Кажется, он заболел бешенством.

Меня всё ещё колбасит после его разговора с Антониной. Я уверена, что можно её выгнать в шею, но он же у нас правильный.

— Маша, выходи, пожалуйста, из машины! Вернись наверх!

— Валера, я пытаюсь предложить ей работу, а не руку и сердце. Ты меня пугаешь!

Сердце колотится будто сумасшедшее, аж прыгает в груди, как воробей по веткам.

— Валерий Германович, да не нервничайте вы так, — подключаюсь к разговору, — а лучше попросите Антонину поставить вам уколы. Это ведь от неё вы и заразились, передача вируса происходит контактным путём, так что ваша бывшая девушка, с которой вы так мило беседовали по телефону, видимо, наплевала вам в ранки до этого! Человек ведь в совете директоров, плохого не сделает, поможет вам!

Лев снова смеётся.

— Маша, ты ведёшь себя глупо! — Адону пытается успокоиться, говорит тише.

— Я просто хочу познакомиться с девочкой и понять, подходит ли мне эта работа.

— Тебе не нужна эта работа, — уже спокойнее, но всё равно командным тоном.

— Хватит, Валера, нельзя посадить женщину под замок, — улыбается Ильин. — Это нецелесообразно!

— Давай, Ильин, ты своими женщинами займешься, а мою оставишь в покое!

— Валера, боже упаси, я ведь не влюбленный, оттого живу радостно и прекрасно! Мне просто нужна хорошая няня.

Германович вздыхает, уступая.

— Вам час времени на всё, — командует Железный, заставляя меня закатить глаза. — Потом вернёшь её в офис!

Вот и первая ссора, мы оба упрямые, и это плохо, никто не хочет уступить. Но если бы не Антонина, её рвение вернуть своего парня и эти тайные предательские переговоры с возможным вечерним продолжением, я бы, наверное, уступила ему. Послушалась и никуда бы не пошла, но сейчас просто не могу. Меня это как в стиральной машине в режиме сушки выкручивает. Ему, значит, с ней по восемь часов бок о бок проводить можно, а мне нельзя познакомиться с дочерью будущего работодателя? Или мне теперь с мужчинами в костюмах вообще нельзя разговаривать?

Ох не зря у меня с противоположным полом не складывается. Не умею я себя вести. Он меня бросит и будет прав. Он не привык, когда ему перечат, а я мало того, что не хочу в офисе работать, как он придумал, так ещё и из-за бывшей его нервничаю.

Эх, Тоня была хитрее. Машина трогается с места, в голове кружится хоровод из тёмных мыслей. Но мы уже отъезжаем от офисного здания и сворачиваем на трассу.

Дом Ильина оказывается ещё дальше, чем дом Адону, он расположен на самой окраине элитного посёлка и выглядит немного пугающе. Чёрная отделка и блестящая оцинковка придают ему лёгкой готичности. Настроения как не было, так и нет. Оказывается, поссорившись с любимым, уже ничего не хочется.

Ильин элегантно открывает для меня калитку, грань не переходит. Всё очень культурно. Заранее делает несколько звонков прислуге, предупреждая о своём приближении.

— Сейчас за Настенькой смотрит домработница, но вы же понимаете, Машенька, что это не её специфика и она попросту не успевает выполнять свои обязанности. Девочка посещает частную школу, первый класс, а после находится дома. Нам нужна няня с обеда до вечера, пока я не вернусь из офиса. Я хочу, чтобы кто-то делал с ней уроки, выводил гулять, следил за питанием, ну и развивающие занятия, конечно же. Она ещё маленькая.

— Понятно, — улыбаюсь хозяину.

И ещё раз взглянув на него, понимаю, что Адону ревнует не зря. Всё-таки Ильин очень привлекательный и галантный мужчина, перед таким ни одна женщина не устоит.

Лев провожает меня по красивой извилистой дорожке, украшенной гномами и декоративными кустами, просит подняться на широкое крыльцо с золотистыми перилами и пропускает вперёд, открывая для меня массивную входную дверь.

И в следующую секунду я пугаюсь до смерти, потому что мне на голову выливается ледяная вода. Я так и стою с открытым ртом, мокрая и окаменевшая. А перед моими глазами открывается невероятная картина.

— Настя! — Бегом спускается по лестнице, наверное, домработница, на голове у неё что-то розовое и склизкое, в руках веник.

Кругом летают перья, на полу рассыпана мука. Орёт музыка, и с люстры свисают какие-то длинные тряпки, кажется, это шарфы и галстуки.

Мимо нас по паркету на роликах с грохочущими колёсиками пролетает девчонка с двумя высокими хвостами.

Я так и стою, осматривая свою мокрую одежду и оглядываясь на детское ведерко, замысловато приделанное к двери. Это ж надо было додуматься так всё прикрепить, чтобы эта конструкция сработала.

Ильин вздыхает и, хрустя подошвами по разбитым на полу яйцам, идёт куда-то в сторону. Через минуту приносит полотенце и, всучив его мне, зарывается в волосы руками.

— Я же просил всё подготовить.

— Знаете что!? — Пытается отлепить от волос слайм несчастная женщина. — Идите вы к чёрту, я увольняюсь! Вашей дочери нужна не няня, а тюремная надзирательница!