Глава 28

Наталья

Он ест с нескрываемым удовольствием, чем тут же меня подкупает. Я даже прощаю ему подозрительный взгляд, когда он только решался попробовать.

Усаживаюсь напротив него, изучаю его лицо — у нас это взаимный процесс.

— С завещанием вы что-то поторопились, — говорю я. — Разве что вы часто рискуете с беляшами.

— Последний раз я так сильно рисковал, когда с дуру надумал жениться. Но ничего, оклемался. Дай бог, и сейчас повезет.

— Не переживайте, с этих беляшей и вина уже сняли пробу, так что вы в безопасности.

— Это кто же подсуетился? Лука?

— Вы его знаете?

Он кивает.

— До недавнего был уверен, что довольно неплохо. Теперь сомневаюсь. Так что же, он выпил и сел за руль? И ты отпустила? Машины я его не увидел.

В его голосе вновь прорезаются ворчливые нотки. Наверное, потому, что беляш он доел. Вручаю ему сразу два — авось опять подобреет. Помедлив, он их принимает, но продолжает сверлить меня строгим взглядом.

Видимо, это не просто постоянный покупатель, а хороший знакомый Луки — раз так сильно волнуется за него.

— Нет, дегустировала моя подруга. Лука здесь вообще ни при чем. Но все равно… Вряд ли я могла бы что-нибудь ему запретить. Как вы себе это представляете? Я — всего лишь его помощник.

— Наконец-то, бл… — гремит он, неожиданно замолкает, сосредоточенно кусает беляш. — Наконец-то он ввел эту перспективную должность!

— А что, — удивляюсь я, — ее в компании раньше не было?

— Долго искали подходящую кандидатуру, — отмахивается мужчина, взгляд опускается к моему животу. — Но кадровик из него никудышний. Сколько уже? Месяцев шесть? Может, семь?

— Видимо, я все же куда сильнее поправилась, чем показалось мне утром, — вздыхаю я, и в качестве утешения срываю смешок. — Пять.

Мне кажется, он немного грустнеет. Не терпится, что ли, пристроить на это место своего протеже? Все равно тот здесь вряд ли освоится. Вон, пока мы сидим, была еще одна попытка зайти… которая закончилась почти мгновенным уходом.

Заметив белый джип под окнами на парковке, перевожу разговор в более безопасное русло.

— Кстати, это не ваш?

— А то чей же еще?! — как-то даже немного удивленно отвечает мне он.

— Сами-то вы теперь как за руль собираетесь?

— Ну знаешь, не только у Луки есть помощник! Ты вот тут сидишь. Мой наверняка сейчас дрыхнет. Не хочешь с ним поменяться?

А то я не догадываюсь, что люди такого уровня работают без оглядки на время, и возможно у этого помощника единственный шанс отоспаться — такие вот минутки, в машине.

— Нет, — улыбаюсь, — меня мой работодатель устраивает.

— Это хорошо.

Закончив есть, гость осматривается.

— Н-да, а я гляжу: трещит бизнес по швам. Покупателей ноль, охраннику ставят прогулы на кладбище, помощница на сносях. А что ж отец ребенка? Не помогает совсем, что ты вынуждена работать?

С облегчением понимаю, что не ему искать у других недостатки. Судя по всему, ему давно ставит прогулы лор: он мало что услышал из моего разговора с Лукой. Даже понятия не имеет, что сейчас пытается выдвинуть обвинения своему же знакомому. Но заступиться все равно тянет.

— Почему сразу не помогает? Очень даже помогает! И он как раз не хотел, чтобы я работала, он предлагал… В общем, я сама захотела работать. И мне здесь нравится!

— Ну, под бормотуху и беляши и я свое мнение почти поменял. Даже сделаю доброе дело. Куплю у вас чай.

Ну вот, я же чувствовала, что угощаю не зря! Кажется, у меня появился шанс себя проявить!

— Вы какой предпочитаете? Черный, белый, зеленый…

Он морщится, бросает взгляд на часы.

— Давай на свой вкус.

— Вы уверены? Наши вкусы в этом вопросе могут сильно разниться. Хотя я могу посоветовать тот, который очень хвалил Лука…

— Нет уж. Его вкус я уже знаю. Давай-ка на свой.

Жалко, конечно, практически от души отрываю. Но я честно достаю баночку с чаем, который мне нравится больше всего.

— Может, понюхаете хотя бы?

— Ты мне его еще скурить предложи! Листья — они и есть листья. Все одинаковые.

Ну хотя бы за это ворчание он более чем щедро расплачивается. Чай и так дорогущий, а он отказывается от сдачи. И ни в какую, хотя я пытаюсь настаивать.

— И откуда ты только такая взялась? — склоняет голову набок. — Как тебя зовут, говоришь?

— Меня зовут Наталья. Но вы действительно слишком много…

— Считаешь, что много — оставь на приманку для мышек, — отмахивается он, замечает на манжете рубашки и резюмирует: — Обжорство — все-таки грех!

А потом так уверенно направляется к смежной комнате, что я на секунду теряюсь. Иду следом за ним. Но по тому, что он свободно ориентируется, понимаю, что он здесь уже был.

— Не бойся, — заметив меня в проеме двери, хмыкает он. — Диван не сопру. Я от такого же только недавно избавился.

Я оставляю его в ванной комнате, а сама возвращаюсь в лавку. Надежды на вал покупателей нет, и все же…

— А вот и я!

Распахнув дверь и сияя широченной улыбкой, в лавку заходит Егор. Волосы влажные, взъерошенные, как будто мой звонок застал его под душем, и он не захотел тратить время на вытирание.

— Ну как твой рабочий день? — интересуется радостно он, но замечает бокал, початую бутылку вина и, округлив глаза, выдыхает. — Чо?! Уже довели?!

Я смеюсь — не могу удержаться. Обнимаю живот, чтобы его не трясло. А шоу-то не заканчивается.

— Не переживай, — говорю, — со мной все в порядке. Это я кое-кого угощала.

— Кое-кого… — бухтит Егор. — Зачем кое-кого? Есть же я!

Прикрыв на секунду глаза, он делает глубокий вдох и, забыв обиды, снова расплывается в улыбке. Приоткрывает пакет. Переводит взгляд на меня. Еще раз делает глубокий вдох. Видимо, понимает, что запах слишком насыщенный, как будто беляши не только принесли, но как минимум кому-то показывали.

— Чета у меня подозрение, — говорит он, изучая добычу, — что их было побольше!

— Подозрения у него, — раздается ворчание, и из смежной комнаты выходит мой покупатель. — Вставать надо раньше. Расслабило тебя лето. Я, когда был студентом, с рассветом уже мотался и где-нибудь подрабатывал.

Глаза Егора становятся размерами с беляши, кулек с которыми он бережно к себе прижимает.

— Э-э… — тянет растерянно он, рассматривая мужчину. — Матвей Сергеевич?

— Что-то ты медленно соображаешь. Не выспался до сих пор? Смотри, ты кажется, после окончания университета хотел у меня поработать? Так у меня с таким изнурительным сном специальностей нет.

Ну и зачем он так парня расстраивает? Еще и обманывает.

— А помощником? — встреваю я.

Клиент переводит взгляд на меня, и я вижу, как морщинка, которая залегла между его бровей, пока он отчитывал Студента, разглаживается.

— Как я уже говорил — там только меняться. Ты отказалась. Этот прохин… прогуливающийся по жизни скорее откажется от карьеры, чем от твоих беляшей. Пожалел мне две штуки!

Три. Но молчу.

— Ладно, пора мне.

Егор медленно выдыхает. Клиент подходит к двери, а потом вдруг оборачивается, задерживает на мне взгляд и роняет:

— Спасибо за угощение. Скоро увидимся.

— Звучит как угроза, — говорю, усмехнувшись.

— В нашем с тобой случае скорее как приговор, — возражает Егор. — Учитывая, что это мой будущий работодатель и папа Луки.

От таких новостей мне становится немного не по себе. Ладно, ладно. Насколько не по себе я понимаю, когда Егор выдирает из моих рук бокал и бутылку вина.

— Чайку тебе лучше сделаю, — подойдя к полкам, он долго что-то высматривает — О, ромашковый! Себе тоже сделаю. За компанию.

Вскоре он ставит передо мной большую кружку, от которой разит сильным запахом травки. Дорогая плата за то, чтобы успокоиться, меня хватает всего на глоток. Свою кружку Егор нюхает и двигает поближе ко мне.

— Ты же обещал за компанию.

— Лучше я за компанию с тобой посижу, — находится он. — Ну что ты так разнервничалась? Ну папа и папа. Подумаешь! Все равно вы бы рано или поздно увиделись.

— Совсем необязательно, — спорю я, но не очень активно, потому что на самом деле понимаю его правоту. — Он мог обо мне вообще никогда не узнать.

— Кто? Матвей Сергеич? Плохо ты его знаешь!

— Понятно, что плохо, — вздыхаю я. — У нас были всего одни посиделки. И один разговор.

При мысли о том, что именно я говорила и что именно он на самом деле услышал, внутри холодеет, и я делаю второй глоток чая. Вкус отвратительный, про запах молчу — его просто можно терпеть.

— Знаешь, я когда его впервые увидел, неделю в себя приходил, — делится Егор. — Потом то ли я к нему привык, то ли он ко мне — теперь так, через раз только в ступор впадаю. А ты молодцом. И явно ему понравилась.

— С чего ты взял?

— Температура его взгляда была значительно выше, чем обычно, — ржет он. — Открой секрет подхода к моему будущему начальнику.

— Бокал вина и два беляша.

— Не, на такое я пойти не могу. Давай чо попроще. Расскажешь, о чем вы болтали?

— Пока болтали, казалось, что ни о чем особенном. А теперь мне кажется, что у всего нашего разговора было двойное дно.

— Я в этом даже уверен. Иногда сам потом гадаю несколько дней: похвалил, поругал, дал совет или на фиг послал.

— А что, и такое бывало?

— Со мной вроде бы нет. По крайней мере, мое гадание мне другие варианты подсказывало. А вот с некоторыми он в «ромашку» не играет. Как приложит… — он откашливается. — В общем, давай поподробней!

Пока я раздумываю, с чего бы начать, и как лучше — детальней или только о сути, в лавку заходит Лука. Окидывает взглядом нашу композицию и стремительно проходит за стойку, ко мне.

— Что случилось, Наташ?

И вот зря он так участливо, нежно. Потому что у меня неожиданно начинают подрагивать губы. Опускаю взгляд, чтобы не выдать себя. Хорош же работник — первый день, выручки ноль, папу споила непонятным вином.

— Почему ты думаешь, что что-то случилось? Потому, что увидел ромашковый чай?

— Потому, что увидел тебя. У тебя все написано на лице.

Как ему удается что-нибудь рассмотреть, интересно? Если я старательно рассматриваю его обувь.

Но когда Лука присаживается на корточки, заставляя взглянуть в глаза, меня прорывает:

— Мне кажется, я тебя подставила!

Он поднимает руку, заправляет мне за ухо пряди волос. Наверное, чтобы было удобней читать по лицу.

— Тебе так кажется, — говорит убежденно.

— Сомневаюсь.

— Нет продаж — ты из-за этого так расстроилась? Наташ, мне плевать. Я уже говорил — это просто хобби. И покупатели тебя полюбят — вот увидишь. По другому и быть не может. Просто дай им чуть больше времени.

Я качаю головой.

— Дело не в этом.

— А в чем?

— Папа твой заходил, — встревает Егор в момент очередной моей паузы.

— Он тебе что-то сказал? Что-то, что тебе не понравилось?

Я поднимаю взгляд на Луку. Голос стал суше и жестче, брови сдвинулись — теперь я наконец замечаю их сходство с отцом.

— Нет, он был вежливым, учтивым и вообще…

Сбоку раздается какой-то сдавленный звук. Бросаю взгляд на Егора — тот машет рукой, мол, со мной все в порядке. Ну да, от смеха не умирают.

— Наташ?

Пальцы Луки ободряюще сжимают мои.

— Просто мне кажется, что он понял… Понимаешь, когда мы с тобой говорили по телефону, он зашел в лавку. Но я же не знала… Мне кажется, он все услышал и понял.

Лука все еще смотрит непонимающе.

— Я сказала, как меня зовут. Он спросил, а я сказала. А он ведь наверняка знает про твою девушку, ну… Знает, что она не Наташа… А тут наш разговор про УЗИ и я с животом… Если он услышал и понял, если у него нет проблемы со слухом… даже не представляю, что он подумал!

— После стакана вина и двух моих беляшей?! — снова встревает Егор. — Ты еще сомневаешься?!

На губах Луки появляется улыбка.

Не ухмылка, а именно улыбка. Довольно редкая гостья. Она неловко касается его губ, будто пробуя: не слишком ли жестко. И решает ненадолго остаться.

— У него нет проблемы со слухом, и я знаю, что он подумал, — говорит Лука, сжимая мои пальцы сильнее. — Он подумал, что мне с тобой повезло.

Мы сидим слишком близко друг к другу. От взгляда, блуждающего по моему лицу, становится слишком тепло. Лоб, глаза, скулы, губы — он будто пытается охватить сразу все.

Мы сидим слишком близко друг к другу. От запаха, который я так старательно вытравливала из своей квартиры, мое дыхание становится слишком размеренным и глубоким. Я будто пытаюсь вспомнить его, надышаться.

Мы сидим слишком близко друг к другу. От ощущений, которые приходят на смену волнению, становится страшно.

— Нам не пора выезжать?

Взглянув на часы, Лука кивает и поднимается. И только теперь мы замечаем, что в лавке совершенно одни.

Ехать недалеко, но я все равно замечаю взгляд: пристегнулась? Конечно. Это я раньше могла быть беспечной. Теперь я слишком люблю маленького человечка, который живет во мне, чтобы им рисковать.

Лука и джип как единое целое. Но я все равно замечаю долгий взгляд, которым он провожает промелькнувшего мимо мотоциклиста.

— А где твой байк?

— В гараже.

— Надолго наказан?

Повернув голову, усмехается.

— Посмотрим. Не переживай, ему хватает вечерних прогулок.

— А тебе?

— Обо мне ты тоже переживаешь?

Он снова бросает взгляд на меня, но на этот раз без тени усмешки. Я бы ответила, но… Не думаю, что нам нужно все еще больше запутывать.

— Меня может подвозить Ира. Она давно хотела машину, поэтому для нее в радость кататься по городу. Да и работает она от лавки не так далеко, так что…

— Нет.

Ответ четкий и жесткий. Я смотрю на его профиль. А Лука — на дорогу. Хочу ли я уточнить «почему?». Мой ответ будет таким же, как у него.

Появляться в женской консультации вместе с мужчиной непривычно. Такое ощущение, что на нас все смотрят. Хотя скорее всего, так и есть. Я даже ловлю несколько завистливых взглядов. Наверное, ошибочно принимают нас за пару. Знали бы они, кто мы на самом деле друг другу.

У меня даже находится время подумать об этом или о чем-то другом, потому что в кабинете врача нет и Лука вызывается его поискать. Уточнив у меня имя и фамилию гинеколога, он стремительно удаляется по длинному коридору.

Возвращается быстро, едва ли не под руку с доктором. Мы заходим первыми, но здесь все честно: мы же по записи, хотя в очереди и тихонько ворчат.

Я здесь не в первый раз, но сейчас у меня уходит больше времени, чтобы догадаться и лечь на кушетку.

— Хорошо, что папа тоже пришел, — улыбается доктор. — Это мама знакомится с малышом с первых дней, а папы в основном — только когда он родится. Сейчас мы ускорим это знакомство.

Она расспрашивает, как я себя чувствую, есть ли какие-то проблемы, которые меня беспокоят. Мои ответы вызывают у нее улыбку, а у Луки — длинный вздох. Он сидит сбоку от меня, внимательно рассматривает экран, как будто боится пропустить первый миг.

— Только я бы не хотела…

— Да, да, — кивает доктор, — мы с вашим папой уже все обсудили.

Кошусь на Луку — он так же сосредоточенно смотрит в экран, хотя мы только еще начинаем.

— Ну что, моя девочка, — обращается ко мне доктор, — раздеваться-то будешь?

Почему-то в мыслях проносится, что у меня стали появляться растяжки, и они такого неприятного цвета. Отмахнувшись от них, я задираю блузу, обнажая живот. И теперь тоже перевожу взгляд на экран. Сначала мне кажется, что я снова ничего не увижу. Даже когда врач показывает куда точно смотреть, я лишь вздыхаю разочарованно, а потом…

— Боже… — выдыхаю я и растрогано сжимаю руку Луки, который склоняется надо мной. — Господи…

— У вас и правда все просто божественно, — соглашается доктор и, обернувшись, подмигивает.

Раз. И еще один. Причем не мне, а Луке.

Тот с улыбкой кивает.

— Жулик, — говорю я, взглянув на него.

Раскаяние? Не слышали, нет. Его улыбка становится шире.

— Ну ты же слышала, какая с папами вселенская несправедливость! Знакомимся с ребенком в последнюю очередь. Мало того, что после мамы, так еще и после врачей. Дай хоть в первых рядах узнать, кого ждать: мальчика или девочку. А ты, как и хотела, узнаешь на родах. Я свое слово держу!

Мне становится смешно. Пытаюсь сдержаться, но получается плохо. Живот начинает подрагивать.

— Позитивные эмоции — это хорошо, — вопреки моим опасениям, доктор не делает замечания. — Это очень важно для вас и ребенка. Вы же в курсе, что он вас уже слышит и все чутко улавливает?

Я киваю.

А маленький тоже поддакивает — начинает пинаться. Причем не один раз, а несколько, как будто заготовил долгую речь и сейчас высказывается на своем языке нарожденных пока малышей.

— Наташ… — слышу над собой тихий голос.

Киваю.

И кладу руку Луки на живот. Промолчит? Опять притихнет и спрячется?

Взгляд Луки прикипает к моему животу, как будто он мысленно уговаривает малыша не стесняться.

Тук…

Тук-тук…

И малыш слегка пинает по моему животу, передавая пульсацию на мужскую ладонь.