Глава 30

Лука

Отделаться парой скупых фраз, как я планировал, не выходит. Отец устраивает настоящий допрос. Не представляю, как его выдерживают подчиненные, я к концу разговора уже едва шевелю языком.

Хорошо, что на столике каким-то чудом затесался и фреш. Тепловатый уже, но сойдет.

— Странное состояние — хочется выдать премию твоей бывшей и в то же время ее раздавить. Значит, говоришь, она хотела, чтобы мой внук рос в нищете?

Голос вкрадчивый, взгляд беспечный — устремлен вдаль. Уже продумывает коварный план мести.

Для меня она — бывшая. Женщина, с которой я делил вместе постель. Для него — совершенно чужой человек.

— Не вмешивайся, отец. Она уже расплатилась. Из клиники ее выставили, ее любовник… сомневаюсь, что там все спокойно и гладко.

Об увольнении мне сказал приятель, который занимался выемкой документов. О том, что у Лены проблемы с директором этой клиники — ему с удовольствием рассказал персонал. Но это слухи. И жизнь, в которую я лезть не хочу.

Отец переводит на меня задумчивый взгляд.

— Есть вариант, что она сама окажется в яме, которую рыла?

— Надеюсь, что нет.

— Жалеешь, — резюмирует он и машет со вздохом рукой. — Эта черта у тебя от меня.

Студент подавился бы фрешем, а я только киваю. От него, конечно. Больше ведь не от кого.

— Если не будет лезть на рожон, пусть выкарабкивается, — соглашается он неохотно. — Ладно, что там УЗИ показало? А то за твоими косяками никак не дойдем до приятного.

Ну, здесь мне есть чем порадовать. Достав из кармана снимок УЗИ, вручаю ему. Он даже бокал отставляет, держит двумя руками, присматривается. Довольно усмехается.

— Зовут-то как? Придумали или помочь?

— Я в обсуждении пока не участвую, — заметив взгляд отца, поясняю. — Наташа до сих пор сомневается, что и я правда отец.

— Наивная, тут же все видно, — усмехается он. — Но ничего, ничего, время есть. Потом ей подскажешь.

— У нее уже есть свой вариант. Никодим.

— Нико-кто?!

— Если это мальчик, она хочет назвать его Никодим.

— Матерь божья, — отец всматривается в снимок. — Лука, поговори с ней! У пацана должен быть шанс!

Услышав мой смех, бросает в мою сторону возмущенный взгляд. Прищуривается. Снова смотрит на снимок.

— Погоди, это точно мальчик?

— Ты же сказал, что на снимке все видно.

— Видно, что в нашу породу. И что пока слишком стеснительный, прикрыл стратегические места. Говори уже. Нужно же мне подготовиться к встрече.

Я отвлекаюсь на зазвонивший смартфон. Отец принимается снова вертеть снимок в руках — долго ждать, пока я поговорю. Потом берет со столика свой смартфон и копается в списке контактов — ясно, уже ищет кого-то с медицинским образованием.

— Да, Наташ? — отвечаю на вызов.

Ее звонок удивляет. И греет. И вносит тревогу. Она почти никогда не звонит. А если звонит, то по делу.

— Что-то случилось?

— Да!

Перед глазами на секунду темнеет, в голове успевает пронестись сотня вариантов, что произошло, а также мысль — хорошо, что за рулем и не пил. Правда, пробки…

А потом я слышу ее тихий смех, и меня отпускает. Разжимаю смартфон, который сжал слишком сильно. Медленно выдыхаю.

— Что именно?

— Лука, ты можешь признаться?

— Во всем, о чем ты попросишь. Ты кого-то грохнула и нужно взять труп на себя?

Ее смех.

Мне нравится его слышать. Нравится, что я могу заставить ее смеяться именно так — расслабленно и доверчиво.

— Нет, о таком я бы тебя не просила, — я не вижу ее, но знаю, что сейчас она смущается и заправляет за ухо упрямую прядь. — Мы просто с Ирой поспорили и гадаем.

— На суженого?

— Нет, мне это не нужно. У Иры тоже кавалеров хватает.

— Это хорошо.

— Да, я тоже за нее рада. Лука, мы гадаем, кто же все-таки будет — девочка или мальчик?

— А как же моя подсказка? — дразню ее.

— Ну смотри. Ира уверяет, что раз врач подмигнул два раза — то мальчик, без вариантов. Ну два раза — два… в общем, сам понимаешь. И твоя подсказка — да. Вроде бы все совпадает.

— Но ты сомневаешься. Какие у тебя аргументы?

— Я помню, что ты сильно хотел девочку. Поэтому два подмигивания — это может быть знак, что все именно так, как ты и хотел. Точно-точно именно так. А еще я помню, что тебе на самом деле не очень понравилось имя.

Мои губы растягиваются в улыбке. Помнит. Обратила внимание. Думает об этом. Думает обо мне.

— Я так понимаю: ты думаешь, что все-таки девочка. А что стоит на кону?

— Рецепт новой маски.

Смех, который мне удавалось сдерживать, все-таки прорывается. Жаль, что я не могу увидеть ее в этот момент.

— Тебе не нужны эти маски.

— Ну Лука…

— Никодим — хорошее имя, — повторяю то, что уже говорил. — Но Машенька мне нравится больше.

— То есть… ты хочешь сказать… — выдыхает она с длинными паузами.

— Вот видишь, тебе не нужно было ничего говорить. Ты почувствовала. У нас будет девочка.

Связь обрывается.

Сбоку от меня слышится длинный вздох облегчения.

— Нашли время гадать на ромашках, — ворчит отец, возвращая на столик смартфон — не понадобился. — У одной скоро пузо будет доставать подбородок, второй, я смотрю, лишь бы выпить. Что-то мне подсказывает, она сейчас вместо того, чтобы расстроиться, что проиграла — откупоривает бутылку. За то, что их женская банда станет побольше.

— Почему ты так думаешь?

— Голос больно веселый. Не так, — он хмурится, подбирая верное слово и неохотно его выдает. — Жизнерадостный.

Да, пожалуй. С ее подругой я пока не знаком, но из коротких обмолвок впечатление сложилось точно такое же.

— Какие там у нее кавалеры — даже страшно представить. Ладно, дали им фору в пару минут — надо идти на обгон, — отец вновь берет в руки смартфон. — Света? Ты не отравилась там? А, дышишь нормально? Тогда организуй нам поужинать по-семейному.

Оборвав связь, отец окидывает меня пристальным взглядом.

— Ты же никуда не спешишь?

Хороший вопрос. Меня ждут. Знаю, что ждут. Но спешу ли я? Машину в гараж не загнал, не планировал задержаться.

— Знаешь, — говорит отец, пока Светлана проворно расставляет на столике яства, — когда-то давно я мечтал о собственном доме. Черта с два я мог себе это позволить. Нищета, коммуналка, ты на руках, я жадно хватался за все, что мне предлагали. Не помню: спал тогда или нет. Помню, как мечтал, что однажды отстрою дом, в который появится желание возвращаться.

Усмехнувшись, он ведет рукой в сторону двухэтажного дома.

— Иногда, только отстроив хоромы несколько раз, понимаешь, что желание возвращаться мало относится к стенам.

Его поза перестает быть расслабленной. Теперь мы сидим напротив друг друга. Светлана суетится, не обращая на нас внимания. Отец делает так же.

— Мне повезло. Все эти годы мне было к кому возвращаться, — его голос становится ниже, что редко бывает, обычно он не выдает своих чувств. — Тебе такой подарок не сделают.

— Знаю.

Заставив стол, Светлана прислоняется к отцу, закидывает руки ему на шею, начинает что-то шептать.

— Нравится — покупай, — дает он отмашку. — Пусть будет медалька за спасение дома. Не отвлекай пустяками.

— И мне медальку предложишь? — спрашиваю, когда Светлана с визгом вновь окунается в воду.

— У тебя будет побольше трофей. Чай свой с собой заберешь.

— Почему просто не выбросишь?

— Мышек жалко — вдруг кто случайно на свалке крышку откроет? У меня к мышкам с недавнего времени особое отношение.

Активно жуя, отец изредка наблюдает за тем, как красиво плавает Светлана. Старается — поворачивается нужным ракурсом, улыбается, время от времени машет ему рукой. Он принимает ее знаки внимания благосклонно, но без особого интереса.

— Почему ты развелся с Викторией?

Он долго хрустит соленым огурчиком. Вместо виски наливает себе в стопку водку.

Я никогда не спрашивал раньше, почему они развелись. Знаю, что он любил мать Алисы. Иногда мелькает мысль, что любит даже сейчас, хотя она замужем, и он это знает. Он мог ее удержать, привязать к себе — это было несложно. Казалось, ее этот брак тоже устраивает. Но он развелся, оставив ей хороший куш и трехкомнатную квартиру.

— Понял, что она возвращается не ко мне — к дочерям. Иногда приходится отпускать, даже если ты знаешь, что сделаешь больно.

— Жалеешь?

— Ты задремал, что ли? Всегда считал, что откровения ни к чему хорошему не приводят. У меня любовница в два раза младше нее, нет в доме детей от чужого мужчины. Сплошные плюсы!

Так совпадает, что его взмах рукой приходится на выныривание его пассии из воды с очередным поправлением лифа.

— Плюс три?

— Плюс четыре, — хмыкает он, тут же хватаясь за новую тему. — Но думаю, к моменту расставания она успеет перейти на плюс пять. Ну а что ты хочешь, должна же она подумать о будущем.

Отец снова с удовольствием хрустит огурцами, виски пристыженно прячется за водкой, которой отдали предпочтение.

— Как там твоя птичка?

— У нас все в порядке.

— Угу, расскажи мне, — ворчит он. — В жизни не поверю, что зная про ребенка от другой, она летает и не жужжит. Тут два варианта — или сдохла птичка, а ты не заметил. Или ты ей нужен как мертвому баня. Слушай, сегодня не день некрофила? Куда ни плюнь — все про трупы, как началось с этого запаха…

— Марина умная девушка. Она все понимает.

— Умница. Красавица. Только вместо того, чтобы ехать к ней, ты торчишь здесь. Вроде дома пожрать не найдется.

— Напомни, чтобы я больше не велся на твое милое предложение: «давай, посидим по-семейному». Ты что там планировал на выходные? Пикник? Считай, что я сегодня наелся.

— Ладно-ладно, не бухти, — примирительно говорит он. — Эта моя черта тебе не идет. Просто волнуюсь же о тебе.

— Отец, — медленно выдыхаю, пытаясь найти правильные слова. — Марина правда хорошая девушка, просто вы незнакомы. Мое предложение сойтись не было спонтанным решением.

Он кивает.

— Именно это и тормозит тебя. Разберись, где голова, а где чувства. Хочешь ты или нет, а обстоятельства изменились. Тебе снова придется принять решение и кого-нибудь из них отпустить.

Знаю.

Еще две недели назад все казалось стабильным, понятным. Хотел бы я отмотать время назад?

— А если твоя сова улетит на съемки в другую страну?

— Это может случиться. Когда-нибудь. Мы так далеко не заглядывали.

— Внучку я буду видеть хоть так, хоть так. На крайний случай подкуплю ее маму начинкой для новой партии чебуреков — пусть лепит и расслабляется. Разберись в себе. Если хочешь, я тебе помогу. Устрою Наталью к себе. У меня и условия лучше, и зарплата побольше.

— Нет.

— Я тебя услышал, — поднявшись, отец хлопает меня по плечу. — Тебе осталось услышать себя. А это сложнее.