Глава 20

— Братец, как у тебя дела? — пропела мелкая в трубку. Судя по голосу — счастливая и довольная.

— Твоими заботами…

— Ой, да ладно! Несколько суток прошло! — прыснула зараза, не испытывая ни капли угрызений совести.

— Ты с какой целью звонишь? Побеспокоиться о моём самочувствии или позубоскалить?

— А может, я соскучилась?

— Ага, соскучилась она. Обычно младшие сёстры-братья звонят с одной целью — деньги кончились, подкинь мне.

— Да ну тебя! — весело продолжила она. — Ты куда-то пропал. И я беспокоюсь. Мало ли…

— Ну да. Мало ли, учитывая, до какого состояния ты меня подлечила.

— Будешь бурчать, как старый дед — фигушки что ещё от меня получишь.

— Думаешь, не справлюсь самостоятельно?

Он обожал Лизку и любил с ней болтать ни о чём. Она ему хорошо мозги разгружала.

Что и требовалось сейчас…

— Думаю, тебе придётся очень постараться. А вообще, знаешь, какие у меня мысли?

— Делись.

— Что ты влип.

— Хм… Интересно, во что.

— В лавстори. Сто процентов.

— Лиз, твоими бы устами…

— Ой… Что, правда?

— Нет, конечно, — подстебнуть сестру — святое дело.

— Нет, конечно… — передразнила она его. — А мне вот чуйка говорит, что ты влип. И я уже думаю о прикиде на твою свадебку.

Они сговорились, что ли?

— Так и быть, оплачу твой лук.

— Тебя за язык никто не тянул.

Потом был созвон с парнями. Стас бессовестно отрывался. В трубке слышались женский смех и музыка.

— На мясо заскакивай, — голос у Стаса был расслабленный, довольный.

— Хорош жрать, и так кабан.

— Завидуй молча!

Герман не сетовал на свою комплекцию, активно занимался спортом, любил потягать железо. Стас же недаром носил кликуху Носорог. Мало того, что упёртый, так ещё и рубашки едва по швам не трещат от резких движений. Богатырь как есть.

Потом позвонил Никите, его тоже поздравил. Друг недавно женился и проводил время с женой. Кстати, он был единственным из них, кто спокойно пошёл в ЗАГС уже во второй раз.

— Любишь женщину — делай её своей.

Первый раз он овдовел. Герман надеялся, что Ник с Алей, второй женой, будут жить долго и счастливо.

А он?..

Он холостяк. Убеждённый…

Герман задумчиво посмотрел в окно. Снега на ночь навалило прилично. Негоже старику лопатой махать. Да и снегоуборщик ворочать — тоже.

Одевшись, он вышел во двор. Прошёл к гаражу. Дверь оказалась приоткрытой.

Та-ак, значит, не только ему пришла в голову идея заняться снегом.

Осталось узнать, кому.

Он шагнул внутрь и довольно усмехнулся. Ива с лопатой в руках стояла рядом со снегоуборщиком и смотрела на машину, как на невиданного зверя.

Герман подошёл к ней сзади и обнял. Ива не могла его не заметить, хотя и сделала вид. Но когда он встал за спиной, откинулась ему на грудь. Объёмные куртки мешали и дико раздражали.

— Почему меня не позвала?..

— А надо?..

Зараза едва слышно усмехнулась, за что её захотелось сразу же наказать. По-мужски. Вожделение снова забурлило в крови. Герман на секунду прикрыл глаза, решая, что делать.

— Так. Ты с лопатой откидываешь от ворот и прочее, а я с этим… хм-м… ну пусть будет зверем. Бензин есть?

— Ты меня об этом спрашиваешь?

Герман нехотя отпустил Иву. Не время и не место… Чёрт.

— Есть.

— Тогда вперёд, — довольно улыбнулась Ива, поправляя забавную чёрную шапку с огромным помпоном.

— С чьего дитятка шапку стянула?

Он не удержался и щёлкнул пальцами по помпону.

— Эй! Это моя!

И снова Герман поймал себя на мысли — до чего же с ней легко. Особенно сейчас, когда они у Остмана. Здесь у неё точно крылья выросли. И походка стала лёгкой-лёгкой. Будто девушка сбросила с плеч груз, который копился годами.

О чём они говорили с дедом, Герман не знал. О чём-то, наверное, беседовали. При нём Остман её больше не чихвостил. Первый пар спустил и успокоился. Да и не дело это — выяснять отношения при посторонних.

Последняя мысль Герману не зашла. Не понравилась.

***

— Герман, забываю спросить. А что со снегоходом, который мы оставили у базы?

— За ним сосед присматривал, чья собака тебя напугала. А Носорог должен был прислать кого-то с запасными ключами и бензином.

Ива улыбнулась в куртку. Хорошие у Германа друзья.

И он… хороший. Самый лучший. Вот так.

Они почти справились со снегом. Ну как почти… Герман чистил, она так… доскребала за ним следом. Один раз Ива заметила, как на втором этаже колыхнулась занавеска, и показалась фигура дедушки. Она приветливо помахала рукой.

Придя в гараж и поставив лопату на место, замешкалась. Почему?.. Да просто так вышло. Иногда не надо искать ответа там, где он не требуется.

Герман завёл снегоуборщик внутрь и выключил его.

Потом посмотрел на Иву, слегка сведя брови. Она уже научилась различать степень их сведённости. Если чуть-чуть — значит, Германа что-то беспокоит, о чём-то думает. Когда почти соединились — сердится и сдерживается, чтобы не сорваться.

Стянув перчатки, он кинул их на уборщика.

И направился к Иве.

Та сделала шаг назад. Интуитивно.

И… с предвкушением.

Огонь, что горел в глубине серо-зелёных глаз, она тоже знала.

И безумно, нереально ему обрадовалась.

Она соскучилась. Невообразимо!

Губы Германа едва заметно дрогнули. Ива скорее предугадала это движение, чем увидела — в гараже было темновато.

Она отступила ещё на шаг. И ещё. Пока не упёрлась в стену.

Герман на неё надвигался лениво, никуда не спеша. Она от него никуда не денется — вот что читалось у него на лице.

Ива и не собиралась.

Он подошёл, нависнул над ней. Расставил руки по обе стороны от её лица и склонился. Его тёплое дыхание контрастировало со студёным воздухом вокруг, и Ива едва не зажмурилась от удовольствия.

В теле зарождались знакомые ощущения, нотки, эмоции, с которыми она и не собиралась бороться.

— Повернись ко мне спиной, — негромко и сипло приказал Герман.

Она не могла не послушаться. Неуклюже из-за многослойности одежды, сделала, как он велел.

— Руки в стену.

От властных ноток в его голосе Ива задрожала. Даже губу прикусила, чтобы раньше времени не застонать. Герман ранее с ней ни разу так не разговаривал. Его приказы задевали какие-то неизвестные струны в теле. Они звенели, вибрировали, начинали звучать. И сейчас эта внутренняя мелодия набирала обороты.

Ресницы Ивы затрепетали. Только от осознания того, что Герман стоит за спиной и сейчас будет прикасаться, её уносило.

Он же будет прикасаться?..

— Ива, чёрт побери… Ты в курсе, что я хочу вот так трахнуть тебя ещё с гаража?

— Как? — выдохнула Ива, упираясь в доски.

Холодные мужские руки добрались до её ягодиц и с силой сжали. Смачно так.

Он сорвался…

В груди разрасталось какое-то нерациональное удовлетворение. Чисто женское, во многом неправильное. Но кто смеет судить влюблённую женщину?

— Именно так, как ты стоишь. Ты не представляешь даже, какие черти гуляли у меня в крови в прошлый раз…

— А я… Я думала, что ты сорвёшься, — призналась она, опуская голову.

Ива перестала сохранять видимость спокойствия. К чёрту!

Заёрзала, подавшись попой назад. К нему. Чтобы тело к телу.

Натолкнувшись на напор мужских рук, и не подумала расстраиваться. Они так её мяли… Чувственно и в то же время властно. Соски затвердели, лифчик стал тесным. И ужасно раздражал. Но избавиться от него не было никакой возможности. Одежда мешала везде.

— Признайся, Ива…

От паузы, которую намеренно выдержал Герман, его захотелось стукнуть чем-то тяжёленьким.

— В чём?

Слова давались с трудом. Единственное, о чём она могла думать — это то, что он за её спиной, а его пальцы… Они же совсем рядом!

— Ты тоже хотела, чтобы я тебя трахнул в гараже Стаса, — не то прошептал, не то прорычал Герман, добравшись губами до открытого участка шеи.

— Нет, — решительно сказала Ива. — Не хотела…

— Хм…

— Хочешь, скажу, о чём я там думала?

— Хочу.

— Делаешь ты куни или нет.

Его грудной смех эхом прокатился по её душе.

— Теперь ты знаешь… Хочешь ещё?

— Хочу, но не тут, — быстро выдохнула она, вовремя вспомнив, что потная вся.

Но у кого-то были другие планы.

— Руки держишь на стене. И не отрываешь их, что бы ни происходило!

От его властных ноток Ива потекла ещё сильнее. Трусики промокли напрочь. Лоно пылало.

Холодный воздух коснулся ягодиц, когда Герман сдернул с неё тёплые штаны и спустил до щиколоток.

— Герман…

— Руки, Ива, руки.

Девушка прикрыла глаза. Пусть творит, что хочет… Ей будет вкусно. И ему. Да-да, она точно знала.

Сначала его пальцы коснулись лона. Потом язык. Потом он соединил всё, что можно и нельзя. Ива задыхалась, в висках стучало. Это было невыносимо!.. Её ладони то и дело соскальзывали вниз, но она упрямо возвращала их на место. Как он и сказал…

Тело трясло от напряжения, от кружащего по спирали возбуждения. Оно давило, рвалось наружу. Герман намеренно постоянно задевал пальцами клитор, усиливая давление. Он играл с ней, то подводя к оргазму, то сбавляя обороты.

Она хныкала, грозила, умоляла.

И когда Герман вошел в неё, сразу яростно задвигавшись, едва не закричала вслух — настолько яркими были ощущения. Её заполнили. Всю…

Их хрипы и стоны смешались. Герман двигался яростно, беспощадно вколачиваясь в неё. Она то подмахивала ему, стремясь насадиться как можно глубже, то, наоборот, пыталась убежать, ослабить натиск. Ей не позволяли. Возвращали на место, насаживали.

Сладкие спазмы сотрясли всё тело. Одновременно с этим Герман врезался ещё сильнее. И замер. Они кончили вместе.

— Мы сошли с ума…

— Подтверждаю.

Дни летели. Герман договорился с Остманом, получил по факту всё, на что изначально рассчитывал. Но продолжал пользоваться гостеприимством профессора. Тот не спешил выпроваживать засидевшегося гостя.

Время точно замерло.

Вечерами они пропускали с Павлом Никифоровичем по рюмке коньяка за ужином, приготовленным Ивой. Потом перебирались в кабинет или библиотеку.

А то и в большой зал с печкой, переделанной на современный манер в камин и ставшей настоящей изюминкой дома.

Иногда Герману казалось, что он перенёсся в прошлое. Далёкое и прекрасное. Где люди не спешат, не суетятся. Им не надо решать десятки задач одновременно.

Ива подкралась и обняла его со спины.

— Что делаешь? Скучаешь?

— Уже нет.

Герман ни дня не скучал. У профессора имелась шикарная библиотека, к которой он предоставил ему доступ. И дело было не только в книгах. Германа больше интересовали документальные исторические материалы, имевшиеся у Остмана в большом объёме.

И Ива.

Она была рядом. В этом доме. Что-то делала, готовила, прибиралась. Иногда он её заставал в библиотеке.

Но тут была некая странность… Ива каждый раз поспешно откладывала книгу и вскакивала, точно её застали за каким-то непотребством. У Германа язык чесался спросить о причине её нервозности.

Он молчал. Не время.

Ей не нужны поучения, не нужны наставления о жизни.

Единственное, где он позволял себе безоговорочно доминировать — это секс. Он брал её при каждом подвернувшемся случае.

Они соблюдали осторожность, как могли. Не смотря на эти старания, надо быть последним идиотом, чтобы не заметить их якобы случайные «дела».

Профессор Остман идиотом не был. Но он молчал. Сначала Герман ждал от него резкой отповеди. Типа того, что он не позволит в своём доме заниматься непотребством.

И лишь когда заметил, с какой теплотой Павел Никифорович смотрит на внучку, понял, что тот ни за что, ни при каких обстоятельствах не вмешается.

Он дал ей свободу… Право на выбор. На собственные ошибки.

И решения.

А Герман?.. Что он ей уже дал и что ещё даст?

Эти мысли снова и снова посещали голову. По поведению Ивы было непонятно, как долго она собирается задержаться у деда.

Он же загостился.

— Герман, всё хочу спросить.

— Давай.

— Кто ты? По профессии.

— Если тебя интересует, как я познакомился с твоим дедом, тут просто. Я оценщик, антиквар, искусствовед… Всего понемногу. Но в основном всё же специализируюсь на антикварных вещах. Мой дед Базиль Фома Викторович — историк.

— О!.. — выдохнула Ива, всплеснув руками. — Я слышала про него.

— Дед рассказывал? — улыбнулся Герман.

— Нет…

— А ты?..

— Я экономист. Но работаю в риелторской компании.

— Интересное сочетание.

— Компания принадлежит отцу Ильи.

— Ага, теперь понятно. И как тебе — нравится?

Ива промолчала.

— Иди ко мне.

Герман похлопал себе по колену. Ива воровато посмотрела на дверь. Где-то совсем рядом ходил дедушка.

— Кстати, я, как представитель семейства Остман, — Ива осталась стоять на месте, лишь коротко хихикнула, — ответственно заявляю, что держу своё слово.

— Как интересно… И с чем связано твоё слово?

— Я тебе обещала вареники. Помнишь?

Забудешь тут…

— Есть такое дело.

— Жду тебя через пару часов на ужин, Герман Базиль.

— У меня другое предложение, Ив.

— Какое?

— Поехали в город.

Она нахмурилась и попыталась убрать руки с его шеи.

— Зачем?

— Погуляем.

— Вообще-то, мне, по сути, не в чем куда-то идти.

— Вот этим тоже займёмся.