Глава 21

Неужели она позволит за себя платить?

Нет, правда…

Это перебор, наверное.

Или нет?

В голове Ивы бурлили сотни мыслей, и ни одной толковой она не находила.

На поездку с Германом она согласилась, не думая. Ей и самой хотелось выбраться в город. Пройтись по улочкам, прочувствовать посленовогоднее настроение. Поймать его…

Люди вышли на улицу. Салаты давно все съедены, холодильники опустошены, передачи пересмотрены. Необходимо движение.

В такси Герман забрал её руку в свои ладони. Ива же поймала себя на том, что у неё трепещут от волнения ресницы. Странное ощущение. Новое.

Базиль о чём-то болтал с таксистом. Она не прислушивалась к их разговору.

Смотрела в окно, согреваемая ладонями Германа.

— Телефон покупать будем? — первое, что он предложил, когда они выбрались из такси.

— Не-а. Кнопочный у меня есть. Дома лежит свой.

— И ты до сих пор обходишься без инета и соцсетей?

Ива таинственно улыбнулась.

Они никуда не спешили, у них не были расписаны ближайшие часы. Что они будут делать, куда пойдут, чем займутся? Нехорошо, конечно, вспоминать бывшего, но с Ильёй у них всегда был чёткий план, когда они куда-то выходили.

— Мне бы хотелось сказать «да» и горделиво задрать мордочку лица повыше. Но, к моему сожалению, не могу.

Герман пропустил её вперёд, и они мгновенно оказались в потоке суеты, людского гомона и детских восторженных криков, ахов и охов. После тишины посёлка Ива оказалась даже дезориентирована. Оказывается, как быстро привыкаешь к спокойному ритму жизни. К тому, что тебе по душе.

— Дедовым компом пользуешься?

— Угу.

— И профессор Остман пароли дал?

Ива снова засмеялась.

— У него же несколько компов. Как у истинного профессора. Доступ он мне дал к тому, что в библиотеке. Но знаешь, что…

Ива намеренно сделала паузу. Герман не стал её прерывать. Любое замечание тут было бы лишним.

— Мне зашёл цифровой детокс. Даже очень. Сначала есть ломка, чего уж скрывать. Пальцы аж горят, чего-то ужасно не хватает. Представляешь, насколько мы зависимы?

— Отлично представляю.

— Да-а? — Ива немного подалась вперёд, чтобы заглянуть ему в лицо.

Не утерпела и встала перед мужчиной, двигаясь спиной к направлению движения.

— Да, — подтвердил Герман, привычно кривя губы.

Она заметила два самых частых выражения его лица — или он хмурится, или вот так по-доброму усмехается.

— Мы с парнями иногда в такие ебе… непроходимые места забираемся, что там работает только спутниковая.

— Она у вас тоже есть? Связь спутниковая.

— Осторожнее!

Вместо того чтобы ответить на риторический вопрос, Герман поймал Иву за талию. Девушка едва не врезалась в скамью, установленную в проходе.

Ива надолго запомнит этот день. Она уже потом это поймёт. Вроде поначалу он казался ничем не примечательным. Пришла молодая пара в ТЦ немного погулять, развеяться. Выпить вкусный кофе, съесть горячий пирожок. Одним глазком понаблюдать за представлением или розыгрышем, обязательно кем-нибудь тут проводимым.

Вокруг всюду мерцали огоньки, украшая пространство. Мишура, красочные ленты, ёлки. Много-много ёлок, маленьких и чуть побольше. И еловых веточек.

По итогу Герман купил ей сменную одежду и обувь. От большего она категорически отказалась. На неё продавцы в отделах смотрели, как на сумасшедшую. Правильно, какая молодая женщина в здравом уме откажется от покупок, да ещё когда за неё платит другой человек?

— Я воспитана иначе! — яростно выговаривала ему Ива.

— Занудой?

— Герман, я сейчас обижусь!

На самом деле она с трудом сдерживалась, чтобы не растянуть губы в улыбке. Базиль нещадно её троллил, особенно после того, как ему не удалось завести её в очередной бутик.

Нижнего белья. Ага-ага.

— Ладно, занудой называть не буду. Будешь заучкой.

— Прибью…

— А чего ты нормальному мужику не даёшь возможность побыть… нормальным?

Тут она уже не выдержала и всё-таки рассмеялась.

— Иди корми меня, нормальный мужик.

— Но вечером с тебя вареники. Я всё помню.

Тут позвонил дедушка и сообщил, что ему нужно уехать ненадолго. И что, скорее всего, он задержится в городе до утра, ибо нечего в его возрасте мотаться туда-обратно.

И всё — они резко засобирались домой. Не сговариваясь.

— Вызываю такси?

— Вызывай.

Возможность побыть в доме наедине прельщала обоих.

До кровати они дошли кое-как, попутно срывая друг с друга одежду. Герман повалил Иву на спину, нависнув сверху.

— Ты понимаешь, девочка, что всё… влипла?

— Понимаю… — простонала она, обвивая его торс ногами. — Ещё как.

До кухни Ива добралась, когда уже стемнело. Пообещала вкусный, пусть и не совсем полезный на ночь ужин — значит, надо делать.

Напевая под нос привязавшиеся мелодии, она пританцовывала.

— Я пришёл на запах.

Появление Германа на кухне не оказалось для неё неожиданностью. Она даже ждала его прихода.

— Почти готово. Ставлю воду.

Он остановился у холодильника.

Герман не спешил что-то говорить. Оглядел неторопливым обволакивающим взглядом. Начал демонстративно с ног. Ива едва удержалась, чтобы не поджать пальчики. Дурная привычка, от которой никак не избавиться. Физиогномисты точно сказали бы, что у неё это защитная реакция, что она зажимается. Подавляет себя, свои потребности.

О своих потребностях она уже знала.

Улыбнулась Герману, непроизвольно отметив, что он, в отличие от неё, слишком серьёзный.

Тревога кольнула сердце. Такое бывает…

И девушка почти не удивилась, когда услышала:

— Ива, я уезжаю. Билет уже купил.

После его слов последовала ещё одна реакция её организма. Скрутило мышцы живота.

Ива втянула их в себя. И… ничего не сказала.

Пребывание Германа в доме дедушки было временным. Это и так было понятно. У них свои дела, разборки, движения. То, что Павел Никифорович симпатизировал Базилю, уже о многом говорило.

Ива же знала, что рано или поздно с Германом придётся расставаться.

Изначально знала, с новогодней ночи.

На что она надеялась?..

Видно, на что-то всё же надеялась…

— Понятно.

А что она могла сказать? Чтобы остался?

Здесь…

С ней.

Надо как-то сохранить лицо, не поддаться истерике, которая быстро подкрадывалась откуда-то изнутри.

Она не готова! Абсолютно!

— И что тебе, интересно, понятно?

— Что ты уезжаешь.

Герман так же неспешно, не делая лишних движений, приблизился к Иве. Её повело. Она хотела бы достойно отреагировать на сообщение, но не могла! Не получалось, и всё тут! И вроде бы понимала, что они не прощаются, не расстаются навсегда. Что при необходимости найти друг друга — плёвое дело. А сердце почему-то сжималось в тихой истерике.

Ей настолько было сегодня хорошо — не выразить словами. И почему, почему именно сегодня Герману приспичило уезжать? Не завтра, не послезавтра? Почему сегодня?..

— Ивка, ну-ка, посмотри на меня.

Ива мотнула головой. Она на грани того, чтобы постыдно расплакаться. Какое, нафиг, посмотри?..

Герман пошёл дальше. Он отобрал у неё кухонный инвентарь, отодвинул поднос с варениками. После чего развернул Иву к себе. Обхватил ладонями её скулы, одновременно согревая и пугая интимностью происходящего.

— У меня много мыслей в голове, Ив. И не все они пока обрели чёткую форму. Ты особенная. Вот хочешь — верь, хочешь — не верь. Ты… С тобой нельзя просто спать. Без обязательств. С тобой можно только «долго и счастливо».

От этих слов заштормило ещё сильнее. И если вначале его речь следовала почти по классическому сюжету, то её концовка прозвучала как выстрел в голову.

— Долго и счастливо? — она прокашлялась, давая себе время как-то сформулировать мысль. — Это из-за дедушкиного предложения? Да?

У Германа заходили желваки, и дёрнулась верхняя губа. А Иву обдало сначала жаром, потом холодом. Она вспомнила, как ляпнула про чёрных копателей.

Тогда у неё реакция была аналогичной.

Почти.

Холодок коснулся лопаток. И одновременно она чувствовала тепло от близости Германа. Такое, что она готова снова и снова кутаться в него.

— Я всё-таки как-нибудь перекину тебя через колено. И выпорю. До розовых полосок на коже. А потом… хм… оставлю в комнате одну. Нихера залюбливать не буду. Подожду.

— Герман, ты…

Голос её всё-таки подвёл, она замолчала.

Большим пальцем мужчина провёл по скуле Ивы. Нежно, почти не касаясь. И склонился ещё ниже, чтобы их глаза находились на одном уровне.

— Никто и никогда не сможет на меня повлиять с помощью меркантильного предложения. Может, твой дед стебался, может, говорил всерьёз — оставим это за кадром. Как мужик, который, чёрт побери, внезапно созрел до семьи и, возможно, в обозримом будущем до детей, я его отлично понимаю. Он очень сильно тебя любит и желает счастья. А ещё он чертовски прозорливый товарищ.

— Не понимаю…

Каждое слово давалось с трудом.

— Ты только что освободилась от токсичных отношений. И сделала правильный выбор. Свобода — она чудесная. Но свобода бывает разной… Ты понимаешь, о чём я?

Теперь понимала.

Ива кивнула.

— Я не хочу тебя… хм… брать в оборот. Я хочу, чтобы ты поняла, что для тебя важно. Именно для тебя. Только ты одна можешь распоряжаться своей судьбой. Можешь продолжить заниматься недвижимостью, а можешь пойти к деду в аспиранты. Перед тобой открыт весь мир. Знаешь, как это круто, чёрт побери?

Он дотронулся до её губ губами.

Герман её не целовал. Этим прикосновением он говорил что-то иное. И это было совсем не «прощай»…

— Для меня же ты ассоциируешься только с «долго и счастливо». Кажется, я повторяюсь. И я готов ждать, Ива, — он чуть сильнее вдавил пальцы в её скулы. — Хм… Ну час… два. Ладно, три.

— Герман!!

— Шучу я. Сколько надо, столько и подожду.

— Неделю-две? — её голос задрожал ещё сильнее.

Ещё немного — и она шмыгнёт носом и выдаст себя с головой. Хорошо, если в три ручья реветь не начнёт.

Пришла очередь Германа полувозмущённо произносить её имя.

— Ты дай знать. О том, приедешь или нет. Телефон свой я тебе напишу. Как и адрес. С решением не тороплю. Даже если тебе рано для «долго и счастливо», просто погуляем. Ну а я во время прогулки подумаю о твоём соблазнении.

Она не удержалась и шутливо толкнула его в грудь.

А у самой сердце закатилось. Куда-то далеко-далеко.

— Ладно, так и быть. Про ухаживания и конфетно-букетный период тоже подумаю… А вареники сейчас твои поем. Со сметаной.