36 Глава

Миновав ванну, прохожу к комнате сына и замираю на пороге. Подперев щеку рукой, лежит на своей кровати на животе и болтает ногами в воздухе. Меня не замечает и опять чему-то заливисто смеется. Быстро оглядываю помещение и чувствую легкий укол в сердце. Лесин голос льется из телефона, который сын привалил к подушке.

– Уже сорок минут по видео разговаривают, – раздается за спиной голос Вики. – Не остановить. На плите суп и второе в холодильнике в контейнерах. Я пойду?

– Да, конечно. Можешь быть свободно.

– Богдан Алексеевич, а что насчет новогодних праздников, мы с вами обсуждали но вы не дали точного ответа.

– Думаю, мы справимся, Вик. Возможно уедем из города, – произношу, выдерживая небольшую паузу.

Наша няня понимающе кивает и улыбается.

Кладу руки в карманы брюк и захожу в комнату. Останавливаюсь рядом с Данькой и опустив ладонь ему на голову, треплю успевшие отрасти волосы. Надо сводить его к барберу. Знаю тут одно место у нас на районе.

– Привет, бандит, – говорю громко и заглядываю, через его макушку, в телефон. – И тебе Лесь привет.

Девушка хлопает несколько секунд глазами, а потом заметно смущается. Ее щеки окрашиваются в розовые и она быстро кивает, закусывая губу. Невинный жест, а вызывает целую эмоциональную бурю внутри.

– Привет, пап. Олеся сказала у вас будет ребенок! – припечатывает меня сын, хмурится и смотрит строго в ожидании ответа. – Это правда?

Мои брови взлетают вверх, потираю шею и опять смотрю на экран. Прищуриваюсь. Это месть такая?

– Даня…– охает на том конце трубку Земцова и прячет пылающее лицо в ладонях. – Что же ты меня сдал так сразу!

– Ой. Не подумал, – не натурально сетует мой пацан, вижу как он пытается спрятать шкодную улыбку. – Так это правда? Будет брат?

– Да. Я папа, Леся мама, а ты старший брат. Вот такой расклад, – говорю я и сажусь на край кровати. – Все так, Олесь?

Молчит несколько секунд и прекращая кусать губы, отводит взгляд. Это наш первый разговор спустя неделю, после того как она выставила меня из дома своих родителей. Злиться еще? Илоны в моей жизни больше нет. Если только однажды, эта женщина не решит наладить связи снова. В этот раз без посягательств на мою личную жизнь. Возможно я рассмотрю ее предложение о сотрудничестве, а возможно и нет. Потери от отмены слияния все равно будут. И “Полян-групп” понесет их в несколько раз больше чем фирма Шпак. Но я все равно уверен, что сделал правильный выбор.

За десять лет впервые остановился в бешенной гонке за миллионами зеленых бумажек и выдохнул.

– Так, – говорит Леся, горделиво вздернув подбородок.

У нее в комнате царит полумрак. Опускаю взгляд на ее выпируюцие ключиться и сглатываю. Из под обычного розового халата в цветочек, выглядывает край кружевной ночной рубашки.

– Я рад брату. Задолбался быть один. У тебя вот есть Герман, а Леся рассказывала о своих младших. Ты в курсе, что у нее есть брат и сестра? И папа и мама и даже бабушка. Собаки у них нет… – болтает сын и я незаметно выдыхаю. Воспринял новость без агрессии, это уже хорошо. Но потом Данька вдруг в ужасе округляет глаза и продолжает.– Вот черт! Дети же долго растут! Когда он вырастет, я стану таким же старым как вы!

– Даниил!

– О боже…– бормочет Олеся и кажется, давится от приступа неконтролируемого смеха, покачивая головой.

Выразительно смотрю на сына и он сам понимает, что сболтнул. Хлопает ладонью себе по губам и закатывает глаза.

– Это не мат! Пойду чистить зубы. Пока, Лесь! Завтра созвонимся?

Леся немного мнется и бросает на меня быстрый взгляд, неуверенно кивает, хотя Данька уже убежал и не видит ее.

Зато я любуюсь.

Когда не накрашена, совсем как девчонка выглядит. И нафига я ей сдался? Ей бы пацана ее возраста и без багажа за плечами. Чтобы совместный опыт и ошибки вместе наживали. Вместо этого болтает по вечерам с моим сыном, под сердцем носит еще одного ребенка и смотрит на меня так, что внутри все замирает и переворачивается как в далекой юности.

Беру телефон в руки и прошу:

– Не сбрасывай. Давай поговорим.

– Ладно…

Замолкаем, а потом начинаем одновременно:

– Как ты?

– Спасибо за ягоды.

Усмехаюсь.

– Пустяки.

– Ты не злишься, Богдан? На то что я разболтала про малыша? Я считала ты давно ему сказал, – быстро в свое оправдание начинает тараторит Олеся, теребя кончик косы. Словно боиться, что я вдруг начну ее отчитывать. – Прости-прости.Так я бы ни слова…это должен был сделать ты, как отец. Но Даня, он…начал задавать наводящие вопросы. Намекать. Мне показалось знает.

Возможно хитрый Даниил, что-то и заподозрил еще в коридоре больницы. Картинки на стенах там были весьма говорящие. Боялся у меня спросить? Дерьмовый я отец.

– Закрутился. Я даже рад, что это случилось так, при тебе. Меня бы он такой бурной реакцией вряд ли порадовал.

– Поэтому ты не хочешь отключаться? Боишься что десятилетка закатит тебе скандал? – она конечно шутит, но я вижу что затаив дыхание ждет от меня ответа.

– Я боюсь не этого. А того что ты опять перестанешь отвечать на мои звонки.

Щеки ее опять раскраснелись, глаза блестят в свете ночника и кажутся непривычно огромными, губы все искусала. Нервничает? Мой взгляд задерживается на них и я сглатываю скопившуюся во рту слюну. Рефлекс как у собаки Павлова. Дожили.

– Как на работе дела? – переводит тему на нейтральную и удобнее на подушке устраивается, подложив руки под щеку.

Данька распевает песни в ванной, а я беру его телефон и иду к себе в спальню. Ложусь на кровать и начинаю рассказывать. Просто говорю без остановки. Леся иногда перебивает, задавая наводящие вопросы. Но в основном просто слушает кивая и несколько раз пытается скрыть от меня зевки. Я эгоистично не хочу заканчивать нашу беседу, но вижу, что у нее слипаются глаза.

Мы прощаемся быстро.

На утро я звоню ей по дороге в офис опять и впервые за несколько дней Леся снимает трубку.

– Привет.