38 Глава

За окном по обе стороны от машины проносятся деревья и частные дома, крыши которых припорошены пушистым снегом. Зимняя снежная дорога, которая пролегает через сосновый лес, очень красивая. Она завораживает и отвлекает от накатившего на меня приятного волнения. Под ложечкой посасывает, когда думаю о том, что через каких-то двадцать минут увижу Полянских. Даньку, Германа и, конечно, Богдана.

Друга моего отца, случайного незнакомца из клуба, моего босса и отца моего ребёнка. Я знаю этого мужчину всего несколько месяцев. Но он уже успел повернуть мою жизнь на сто восемьдесят градусов. После встречи с ним всё пошло не по плану. Я влюбилась в самого неподходящего мне человека на свете. И до сих пор не знаю, сможет ли он ответить мне взаимностью.

Про отмену слияния Богдан мне так ничего и не сказал. Я тоже не стала выдавать Айсель. Просто жду нашей встречи и возможности заглянуть в любимые голубые глаза. Вдруг я не увижу там того, на что так надеюсь?

Сегодня Новый год. Тридцать первое декабря. Самое время подводить итоги, ставить новые цели и планы, время загадывать желания.

Моё желание будет очень простое: я хочу, чтобы у меня и моих близких всё было хорошо.

Если это не самое важное, то тогда что?

– Ты будешь спать вместе со своим миллиардером? – спрашивает Динка, пихая моё плечо своим, наглым образом вырывая меня из задумчивости.

– Он не миллиардер, – повторяю в который раз.

– Да ладно, всего-то потерял каких-то несколько десятков миллионов за то, что решил связаться с тобой. А ты его уже спустила с пьедестала. Миллиардер, миллионер, тысячник. Какая разница, если мужик ради тебя идёт на такие риски? – романтично вздыхает сестра, прикладывая руки к груди.

– Господи, какая же ты фантазёрка!

Закатываю глаза и отворачиваюсь обратно к окну. Не стоило ей рассказывать о том, что поведала мне Айсель. Но меня так переполняли сомнения и робкая надежда, хотелось с кем-нибудь сейчас же поделиться.

Мама, которая сегодня за рулем, сбрасывает скорость и включает поворотник. Папа деловито комментирует указания навигатора. Толик зевает и просит есть, Динка опять уткнулась в телефон. Мне немного душно и тесно, зато мы уже почти на месте. Мы, и тонна продуктов в нашем багажнике.

Богдан снял огромный коттедж на первые три дня новогодних праздников. Для всех нас. В закрытом элитном поселке, который спрятан в глубине леса за вековыми соснами. Он присылал мне фотографии в мессенджер и просил одобрить выбор. Советовался, что нужно купить для новогоднего стола, но в конечном счете перенаправил меня на Викторию. Полянского постоянно кто-то дёргал и отвлекал по работе. Ему было явно не до корзиночек с крабовым салатом, которые обязательно должны быть в меню, потому что их любит Толик, и не до “Киевского” торта, которым любит завтракать первого января Динка. С Викой мы быстро утрясли эти вопросы. Мама ничего слушать не стала и закупилась ещё.

Полянские выехали ещё вчера вечером прямо из Москвы и должны были приехать на место ночью. Утром я не обнаружила от Богдана привычного сообщения и жутко перепугалась. Набрала его сама.

– Да? – ответил хриплым, заспанным голосом, от которого сразу вся тревога отлегла от сердца.

Только он умеет зарождать у меня в душе бурю и выжигать её дотла. И сеять ростки надежды и любви одним лишь словом.

– У вас всё в порядке? Я не смогла дозвониться Даньке, – пробормотала сдавленно.

Я даже не пыталась звонить его сыну, сразу набрала его номер.

– Доброе утро, Олесенька! – Тут я уже насторожилась.

Голос вроде и похож, но интонации какие-то странные:

– Богдан, это ты? Я тебя разбудила?

– Это приятное пробуждение, детка. Оно было бы ещё приятнее, если бы ты была рядом.

– Герман?

– Дай сюда телефон! – рявкнул за кадром Богдан.

– Что? Незачем так орать! – возмутился младший из братьев Полянских, и я уловила какую-то возню.

– В атакууу! – а это, кажется, кричал уже Данька.

Не помню, когда последний раз так смеялась. У меня от смеха заболели щёки и рёбра, пока я слушала их приглушённые разборки.

– Леся, – запыхавшись, произнёс Богдан. – Ты ещё здесь?

Он словно беспокоился, что я успела с перепугу отключиться.

– Да… что это было? Всё в порядке?

– Будет, как только я надеру задницу этому великовозрастному балбесу! – сказал Богдан, а я опять рассмеялась.

Сейчас я тоже улыбаюсь. На душе легко и празднично, хотя и немного волнительно. Скоро мы встретимся с Богданом, и я очень надеюсь, что нам удастся поговорить наедине в доме, полном людей. Спать с ним в одной комнате я, конечно, не собираюсь.

Между нами ещё многое не решено. Многое не сказано. Мы и без того начали знакомство немного не так, как это делает большинство людей. И торопить события в этот раз, если судьба и Богдан решили дать нам второй шанс, я не хочу. Даже несмотря на то что моё взбесившееся беременное либидо каждую ночь транслирует мне сны с содержанием восемнадцать плюс. В главных ролях я и Богдан. Мои щёки начинают пылать каждый раз, когда я думаю об этом.

Спустя двадцать пять минут мы подъезжаем к высокому каменному забору. Мама сигналит, и ворота открываются. Машина Богдана стоит на подъездной дорожке, и буквально через секунду, пробежавшись взглядом по двору, запорошённому снегом, я натыкаюсь на её хозяина.

Без шапки, в джинсах и белом свитере с горлом. Засунув руки в карманы и чуть откинув назад голову, смотрит прямо на меня.

Дежавю откидывает меня на месяц назад, когда я так же видела его по приезде на наш корпоратив. Тогда у меня было совсем другое настроение и никакой надежды. А сейчас всё иначе.

Пока мама паркуется, на крыльце появляется Данька. Без шапки и с наспех накинутой на плечи курткой. Богдан натягивает ему на голову капюшон и кладёт руку на плечо, удерживая рядом. Что-то говорит, и его сын кивает как болванчик, впившись взглядом в нашу машину. Ему любопытно и, кажется, его ноги бегут вперёд него самого. Следом из дома выходит Герман. Этот вообще в одной футболке.

– Какой красавчик, он тоже владелец заводов, газет и пароходов? – выдыхает Дина, поправляя волосы.

Видимо, она уже совсем оправилась от истории с Владимиром и Артуром, раз опять смотрит на парней.

– Он просто бармен, Динка, – смеюсь я, наблюдая, как воодушевление на её лице сменяется разочарованием.

Мы вылезаем из машины всей толпой.

Я выдыхаю облачко пара и, натянув на руки варежки, замираю в нерешительности, наблюдая, как Богдан идёт к нам. Его обгоняет Даниил и чуть не сносит меня с ног, обнимая.

– Осторожнее!

– Леся!

Пошатываясь, смеюсь, стискивая его в ответ и натягивая на голову съехавший капюшон.

– Привет! Шапка где? – журю его по-доброму.

– В доме осталась! Идём, там тепло и есть бутерброды с колбасой…

– Колбаса?

– Я не мастер праздничных завтраков, – раздаётся над ухом голос Богдана. – Моё коронное – это бутерброды и омлет.

Поворачиваюсь к нему, всё ещё обнимая Даньку и смотрю с замиранием в любимое лицо. Он словно немного постарел за эти дни, что мы не виделись. Или так сказывается на нем усталость и проблемы собственной фирмы. Сердце тоскливо сжимается.

– Привет, – говорю с тихим придыханием.

Богдан кружит глазами по моему лицу, словно пытается увидеть малейшие изменения. Мы всего один раз говорили по видео, в остальное время только созванивались и переписывались.

Соскучился? Я – очень.

Его взгляд опускается на мои губы, и я инстинктивно приоткрываю их, выпуская на волю облачко пара.

Он стоит так близко! Я чувствую тепло, исходящее от его тела, и не могу пошевелиться. Богдан тоже не двигается. Просто смотрит. Ощупывает взглядом, опускаясь ниже. Смотрит на мой живот, который немного выпирает из-под распахнутого пальто.

Полянский проводит рукой по своим отросшим волосам и смотрит опять мне в глаза.

Чувствую лёгкое разочарование.

Даня обнял меня. Выразил свои эмоции так бурно! Теперь суетится рядом, бегает, прыгает. Почти на голове ходит! А Богдан словно закрылся.

– Кхе-кхе, Бодя, ты не поможешь нам с багажом? – спрашивает мама, деликатно вклиниваясь между нами.

– Конечно. Иди в дом, Леся. Не мёрзни, – тихо произносит Богдан и отворачивается.

– Идём! – Тянет меня за руку Даниил, и мне ничего не остается, как последовать за ним.

***

Дом огромный! Светлый и очень уютный. На первом этаже расположена большая гостиная, совмещённая с кухней. Огромные окна в пол выходят на лес и заснеженную веранду, которую, проклиная всё на свете, расчищает Герман. Богдан вынес туда гриль, и они вместе с моим отцом планируют готовить на нём мясо. Общаются они всё ещё натянуто, папа сыплет колкими шутками, а Богдан по-доброму их отбивает.

Я наблюдаю за ним в основном издалека. Боюсь прямого разговора, прям потряхивает меня.

– Я выиграл! – кричит Данька, вскинув вверх кулак.

– Я поддался, – кривится в ответ Толик, отбрасывая от себя джойстик. – Мам, есть оливьешка?

Они расположились на полу возле дивана, оккупировав игровую приставку. Я переживала, как Даня адаптируется среди стольких незнакомых людей, но он просто отлично влился в семью, поймав ритм. С любовью смотрю на его взъерошенную макушку, этот мальчик смог покорить моё сердце с первой встречи, как и его отец.

– Оливьешка будет, когда ты поможешь её нарезать! – отвечает мама.

– Да ладно, мам, пусть играют. Я тебе помогу, – говорю, вставая с дивана.

От резкого движения немного ведёт, и я хватаюсь за подлокотник. Чувствую, как спину печёт от чужого взгляда. Обернувшись, вижу, как Богдан внимательно за мной наблюдает через стекло, поджав губы. Папа рядом, что-то рассказывает, жестикулируя.

Мы так и не поговорили. Вроде и места в доме много, но стоит какая-то жуткая суета. Уединиться не было никакой возможности.

– Ты сиди отдыхай! Динка вон ничем не занята, опять в телефоне! Пообщайся с семьёй, дочь!

– Я составляю нам праздничный плейлист!

– Лучший плейлист для праздника – это задушевные разговоры!

– Ну ма!

Мама под возмущенные возгласы сестры забирает у неё телефон, пододвигая к ней миску с варёными овощами, а потом поворачивается ко мне:

– А ты сходи посмотри в багажнике пакет с ёлочными игрушками. Машина открыта!

Недоумеваю, куда мы будем вешать эти игрушки? Так как подходящего новогоднего дерева не вижу. Но решаю, что лучше не спорить с родительницей. Она немного на взводе, потому что искренне считает: новогодний стол сегодня – её ответственность. Собираюсь ей помочь как только вернусь с улицы.

Около чёрной машины Полянского замечаю её хозяина. Сердце глупо трепыхается, делая кульбит.

Он же только недавно был с другой стороны дома? Бросаю взгляд на коттедж, в окне замечаю маму, которая машет мне рукой “иди-иди”. Всё понятно. Подстава. Надеюсь, всех любопытных посадят резать салаты, а не подглядывать за нами.

Полянский меня не видит. Разговаривает по мобильному и вышагивает взад-вперед около багажника машины. Возбуждённый и какой-то всклокоченный. Видимо, звонят по работе. Даже тридцать первого декабря не оставят его в покое.

Останавливаюсь неподалеку, скрещивая руки на груди. Не хочу ему мешать, но и обратно в дом идти не хочу. Хочу побыть рядом с Богданом, пусть пока он меня и не видит.

С неба сыплется редкий снег, стремительно начинает темнеть, из-за забора слышится лай собаки и смех наших соседей, там тоже собралась какая-то большая компания. Сосны тихо покачиваются. Совсем не ощущаю холода. Очень приятная стоит погода. И природа словно замерла в ожидании Нового года.

– Да, хорошо. Я вернусь третьего или четвертого. Ждёт? Отлично. Тогда и подпишем. Давай, Илья, до связи! И с наступающим!

Полянский вешает трубку и запускает руку в волосы, а потом, как совсем недавно его сын, вскидывает вверх кулак.

– Да!

– Ты тоже выиграл в какую-то крутую игру? – спрашиваю и делаю шаг вперёд, в зону его видимости.