Глава 14

Это было странное противостояние.

Я вроде бы и не сражался в полном смысле этого слова, однако от дикого напряжения у меня сразу разболелась голова. Тварь пока из зеркала не показывалась, однако время от времени мне все-таки казалось, что оттуда в мою сторону тянутся тонкие, почти прозрачные, похожие на щупы отростки.

При виде них моя душа прямо-таки восставала. Охватывающее меня дурное предчувствие требовало немедленно порвать их, растоптать, отрубить к демоновой матери.

И я рубил. Рвал. Безжалостно отсекал эти дурацкие «волосы». Благо мой нож, хоть и упорно продолжал меня ранить, справлялся с поставленной задачей на отлично.

Несколько раз, когда едва различимые глазом щупальца меня все-таки касались, у меня в голове снова все мутилось и начинали накатывать те самые миражи, от которых я с таким трудом избавился.

— Отдай… — настойчиво шептала тварь, обрушивая на меня все новые и новые пытки.

— Соглашайся, — повторяла она, внезапно сменив тактику и вместо угроз вдруг предложив неимоверно щедрые дары. — Я дам тебе все! Все что захочешь!

Деньги, слава, власть…

Хм. Всего этого я и так мог бы добиться, если бы только захотел.

Уникальные знания, магия, сила богов…

Ну а вот этого мне и даром было не нужно.

Полные красавиц гаремы меня не прельщали. Златом я тоже не был одержим. Славу игнорировал. Лесть и преклонение презирал. Бесконечно долгая жизнь казалась скучной. Да и вообще, я больше ничего не хотел. Эмоциональная холодность уберегала меня от соблазнов, поэтому искушать и провоцировать меня было бессмысленно. Все мои воспоминания и старые привязки хранились в ноже. Все мои слабости, уязвимые места, болевые точки… я даже не помнил о том, что они у меня были! Мои мысли оказались девственно пусты. Моя память по-прежнему походила на чистый лист бумаги. Но, кажется, тварь, которая насылала жутковатые видения, не сразу это поняла. И лишь когда до нее дошло, что запугивать и соблазнять меня бесполезно, то явилась по мою душу лично.

Чего, собственно, я и ждал.

Она и впрямь оказалась огромной. Пусть я все еще не видел ее толком, да и находилась она, судя по всему, в какой-то иной реальности, хотя ее присутствие ощущалось буквально кожей. Оно угнетало, давило. От одного ее присутствия волосы дыбом становились, словно она каким-то образом умела воздействовать на сознание и вызывала безотчетный, какой-то первобытный страх, который вынуждал не только отступать, но и подчиняться.

Меня, впрочем, и сейчас это не трогало.

Я просто знал, что тварь смертельно опасна, и не собирался уступать.

Правда, в какой-то момент мне все-таки пришлось забиться в угол и отмахиваться от многочисленных отростков уже оттуда. Это было неудобно. Более того, ограничивало мои действия. Одновременно с этим поганая тварь все еще упорно пыталась залезть мне в голову. Что-то упорно шептала. Обещала. Угрожала. Ее извивающиеся щупальца были уже повсюду. Но не желая сдаваться просто так, я изо всех сил пинался, брыкался, тыкал ее ножом почти вслепую. А однажды просто взял и, крепко выругавшись, резким движением отмахнулся, а заодно стряхнул ей в морду кровь из рассеченной ладони.

И вот тогда она негодующе вскрикнула.

Не знаю почему, но живая кровь подействовала на нее подобно отраве — стена, куда упала россыпь алых капель, внезапно содрогнулась и пошла широкими волнами. Застрявшие в ней осколки со звоном полопались, усеяв пол мелкими крошками. Тогда как многочисленные щупальца, которые успели окружить меня почти со всех сторон, болезненно свернулись и даже подались назад, тем самым освободив мне пространство для маневра.

Не теряя времени, я рассек ладонь как можно глубже и, пока тварь очухивалась, умудрился окропить кровавыми каплями все до единого стены, себя и даже пол. Само собой, на то, чтобы залить там все до потолка, у меня бы силенок не хватило, но где можно было напачкать, я старательно напачкал, а потом еще и растащил ногами кровавые разводы по максимуму, чтобы хоть как-то себя защитить.

Поскольку на полу теперь было много острых стеклышек, то я не погнушался и их использовать, чтобы увеличить площадь покрытия. Ногами, правда, пришлось пожертвовать, но подобные мелочи меня не остановили. В итоге стопы оказались изрезаны в хлам, пол под моими ногами стал еще грязнее, чем раньше. Зато когда я закончил, то испытал не только удовлетворение, но и странное ощущение, как если бы пространство вокруг меня всколыхнулось, как море при появлении крупного хищника.

Я настороженно замер, старательно посматривая по сторонам.

Но нет. Щупальца, едва высунувшись из стен, тут же болезненно съежились и убрались восвояси. Затем попытались достать до меня сверху, снизу, однако и здесь потерпели поражение. Потом какое-то время невидимый враг медленно кружил вокруг каменной клетки, явно надеясь найти в ней достаточно широкую брешь. А вскоре до меня донесся ненавидящий шепот:

— Ты об этом пожалееш-шь, Артур Рэйш-ш!

И сразу после этого ощущение чужого присутствия пропало.

— Чтоб тебе собственным ядом подавиться, — с чувством пожелал я, опуская сведенные руки. Кровь все еще продолжалась сочиться из множества мелких ран. Ноги я тоже прилично изрезал. Но все же осколки следовало собрать. Что мое, то мое. И никакой твари от меня не обломится.

Поэтому я наклонился, бережно провел ладонью над грязным полом и удовлетворенно кивнул, когда зеркал там ни одного не осталось, а зажатый в руке нож засветился мягким золотистым светом, словно выполнил порученную ему задачу.

Я покрутил необычное лезвие в руках.

Что-то оно мне все-таки напоминало…

Вроде бы обычный осколок, только, в отличие от моих, этот оказался сделан из какого-то другого стекла. Более толстого, неимоверно прочного, на редкость тяжелого. Как если бы то был осколок не моей души, а чьей-то чужой?

— Владей, — тихонько шепнула темнота за моим плечом. Совсем не тем голосом, который недавно требовал отдать ему душу.

Я быстро обернулся, но за моей спиной никого не оказалось. Только Тьма лениво клубилась в углах, да в груди что-то знакомо екнуло, словно откуда-то я точно знал, что Тьма пришла сюда не одна.

Правда, бояться я ее не боялся.

Что-то в ней было такое… уютное, что ли? Поэтому вместо того, чтобы ее прогнать, я лишь протянул руку и почти не удивился, когда Тьма прильнула ко мне, как родная, а потом привычно заползла внутрь, свернувшись внутри, словно довольная кошка.

В этот же самый момент зажатый в моей руке осколок коротко вспыхнул, а потом погас, отдав мне все, что я ему отдал. И вот тогда я вспомнил… узнал… и во второй раз собрал себя заново. После чего по-новому оглядел холодные каменные стены, открывая для себя то самое прошлое, которого так долго был лишен.

А ведь я был здесь. Давно. Задолго до того, когда раскрыл свое первое дело. Правда, тогда мною безраздельно владело безумие. Я мало что соображал и еще меньше помнил. Но сейчас, когда хаос сам вытащил из глубины моей души эту мрачную память, я также вспомнил, что и с ним мы уже встречались.

Причем здесь же. В этой же самой камере. Больше десяти лет назад, когда я стал безумцем, а он, вероятно, подыскивал подходящую жертву. Уже потом, спустя много лет, я долго гадал, как… ну как ничего не соображающий девятнадцатилетний сопляк мог с такой легкостью обойти специальное рассчитанную на магов защиту?!

А все было очень просто: мне помог хаос. Да-да, именно он подарил мне свободу, а заодно сделал такое же щедрое предложение. Однако и тогда, и сейчас, ему потребовалось на это мое согласие.

Вот для чего он меня коснулся.

Вот для чего вернул мне разум.

И вот откуда он знал мое имя.

Я, правда, еще тогда отказался от его щедрого предложения, а заодно воспользовался шансом и, отыскав проделанную им лазейку в защите, сбежал. Но хаос не забыл. Не простил. Думаю, он еще до-о-олго будет меня помнить. Однако с тех пор, как я ушел прямой тропой, снов практически не видел. Во время обучения в Алторийской трясине о моей безопасности позаботился мастер Этор. Ну а потом, когда я освоился, меня милосердно укрыла Тьма, так что безумие окончательно меня покинуло, оставив хаос без добычи, а меня — без тягостных воспоминаний, которые могли бы навести его на мой след.

Что же касается осколка…

Я снова взглянул на необычное острие.

Кажется, я знаю, из чьей души он выпал и кто со свойственной ему мудростью решил оставить его у меня.

— Благодарствую, Фол. Но все же ты уверен, что это разумно?

— Владей, — спокойно подтвердила Тьма, и в подтверждение ее слов зеркальный нож раскололся на две части, одна из которых тут же растаяла у меня в руке. А вместе с ней ко мне вернулось и все то, чего владыка ночи меня лишил. Его благословение, сила, способности к предвидению, а также гораздо более глубокое понимание ситуации, на которую он, будучи божественной сущностью, смотрел совсем не так, как это раньше делал я.

Именно тогда я и понял, что же такое пресловутый хаос. Почему он прячется в тени и почему приходит к нам лишь во снах. Зачем ему необходимы куклы. Откуда он приходит, где именно обитает и почему даже всесильные боги не способны от него избавиться. Более того, какое-то время они проявляли непростительную нерешительность, а иногда открыто демонстрировали нежелание вмешиваться. Но теперь мне стало ясно, что за этим стояло, и я не мог не признать, что в сложившихся обстоятельствах иначе поступить они не могли.

А еще я осознал, что хаос, как бы странно это ни звучало, силен практически в той же степени, как и слаб. И у него, как у любой божественной сущности, тоже есть уязвимые места.

Более того, Фол ненавязчиво подсказал мне, куда ударить, и только после этого до меня наконец-то дошло, что с хаосом все-таки можно бороться. Вот только будет это очень непросто.

***

— Ты все еще в ловушке, Артур, — прошелестела Тьма, как только я разобрался в ниспосланных мне видениях и сообразил, куда двигаться дальше.

Ну да. Я тоже сознаю, что хаос поймал меня в ловушку разума. И даже после того, как он ушел, эти стены не стали ни тоньше, ни слабее. Рами, полагаю, провел в подобной клетке не одно десятилетие, и для меня, вероятно, хаос решил уготовить точно такую же участь.

Один. В темноте. В тишине, в которой больше никогда не раздастся человеческий голос… Отец Гон не зря когда-то говорил, что одиночество быстро сводит людей с ума.

— Эту клетку не смогут разрушить даже боги, — с легким беспокойством заметила Тьма. — Хаос не отпустит тебя просто так.

— Да мне и не нужно его разрешение, — успокоил ее я.

— Как же ты собираешься отсюда выбраться?

Я демонстративно подбросил на ладони оставшуюся часть ножа.

Фол ведь не зря мне его оставил, правда? Ловушку одного бога может сломать только другой бог, да и то при большой удаче. А вот обмануть его… выкрасть запертую навечно душу… пожалуй, это я мог сделать и сам.

Ферза как-то сказала, что я должен верить?

Что ж, теперь я точно верю. Хотя и не думал, что однажды мне придется это доказывать.

— Ты слышишь, моя леди? — со смешком поинтересовался я, перехватив нож за импровизированную рукоять. — Я верю тебе безгранично!

И, развернув лезвие острием к себе, недрогнувшей рукой вогнал его в грудь.

Что на это ответила Смерть, я уже не расслышал — мое сознание мгновенно погасло и, рассыпавшись на миллионы мельчайших пылинок, уплыло в неведомые дали, тогда как освободившаяся из клетки душа отправилась туда, где ее так долго ждала моя прекрасная и двойственная богиня.

Ферза. Богиня жизни и смерти. Лицо которой было первым и единственным, что я увидел, едва осознал себя заново и открыл глаза.

Совершенство…

Вот о чем я подумал, когда впервые ее увидел.

Как оказалось, божественный камень в первохраме не совсем точно воплотил в себе ее идеальные черты, но теперь мне можно было рассуждать на эту волнующую тему — в каком-то роде, умерев, я это право честно заслужил. Как и право открыто любоваться той, кто уже давно держал мою жизнь в своих руках.

— Ты сумасшедший, Артур Рэйш, — вздохнула Ферза, медленно отстранившись. — Из клетки разума ведут несколько путей, но я не думала, что ты выберешь самый рискованный.

— Ты же богиня и жизни, и смерти, — улыбнулся я. — Так что по большому счету я ничем не рисковал.

Ферза с укором на меня посмотрела.

— К тому же ты постоянно была рядом, — в качестве оправдания добавил я. — Кто, кроме тебя, смог бы подхватить мою отлетевшую душу и вернуть ее туда, где ей самое место?

— Не обольщайся. Ты еще не живой в полном смысле этого слова.

— Вероятно, ты остановила меня на перепутье не просто так?

Ферза не отвела взгляд.

— Так было нужно, Артур. Ты ведь хотел сразиться с хаосом?

Я только усмехнулся.

— Владыка ночи только что дал понять, что я не там искал себе врагов. Оказывается, сам по себе хаос неистребим. Он вездесущ. И он действительно вечен. Но при этом с ним все же можно и нужно бороться… Так, как это тысячелетиями делаете вы.

На губах моей богини появилась грустная улыбка.

— То, чего касается хаос, уже никогда не будет прежним, жнец мой. Ну а мы, будучи из него когда-то рождены, поневоле храним его частичку в себе.

— Как и мы, верно? — прищурился я. — Раз уж мы по образу и подобию… Но все же вы не особенно стремитесь от нее избавиться. Да и нам лишь помогаете держать ее под контролем.

— Хаос — не чудовище, которое сидит на цепи где-то за границей миров, Артур, — согласно наклонила голову Смерть. — Он вездесущ, но не подстерегает никого из нас за углом. Хаос всегда жил и живет внутри. Абсолютно в каждом из нас и из вас. Но, как и мы, вы тоже боретесь с ним… причем постоянно. Каждое утро, открывая глаза и собираясь с мыслями. Каждый день, отправляясь на работу и приводя свои дела в порядок. Когда боретесь со своими сомнениями, желаниями, страстями. Когда преодолеваете собственные страхи. Когда выбираете: добро или зло, честность или бесчестье. Когда справляетесь с внезапно вспыхнувшими эмоциями. Когда упорно размышляете, молитесь, обдумываете новую идею. Когда, устав от всего, ложитесь спать в надежде на передышку. Но даже ночью, когда никто не видит, этот незримый бой не прекращается ни на мгновение. И каждую ночь вы вынуждены раз за разом его повторять, чтобы поутру, как и всегда, снова открыть глаза и вернуться к жизни.

— Значит, Фол прав, и на самом деле от хаоса мы не сможем избавиться?

— Хаос — это ключ к развитию, — мягко улыбнулась Ферза. — Только в столкновении мыслей, чувств и идей может родиться нечто новое. Новые планы, новые ощущения, даже новая жизнь…

— Но после этого ее все равно приходится упорядочивать?

— Хаос — это начало, Артур. Маленькая вспышка света, способная разогнать кромешную тьму. Но если позволить хаосу править миром, то мы быстро уничтожим и себя, и все, что нами создано. Порядок удерживает нас от этого. Дарит ощущение стабильности, уверенности, безопасности. Создает тот самый мир, который мы считаем удобным и комфортным. Но при этом излишне упорядоченная жизнь пресна, рано или поздно она приводит к появлению скуки, поэтому время от времени мы все-таки поддаемся хаосу. Делаем глупости. Совершаем ошибки…

— Даже вы?

— Я ведь не зря когда-то напомнила тебе про темные ипостаси, — снова улыбнулась Смерть.

— Иными словами, никто из нас не безгрешен, — задумчиво обронил я.

— Раскаявшийся грешник всегда ценнее не знавшего зла праведника. Познавший вкус греха и сумевший от него отказаться обретает великую силу. Опыт дарует ему мудрость. Мудрость удерживает от повторной ошибки. И в конечном итоге хаос, хоть и подталкивает нас порой к безумствам, по своему служит высшей цели. Но — лишь тогда, когда его держат в узде.

— Фол также сказал, некоторое время назад хаос получил серьезное преимущество…

— Это правда, Артур. Снаружи его власть почти безгранична. Там его ничто не сдерживает. Но пока граница была цела, нам это ничем не угрожало. Те крохи хаоса, что жили в нас, уравновешивались порядком. Однако, как ты помнишь, некоторое время назад граница была повреждена, поэтому с годами хаоса в нашем мире заметно прибавилось. А итогом стало все то, что мы имеем сейчас возможность наблюдать.

Я встрепенулся.

— Что с этим можно сделать?

— Восстановить границу. Закрыть разрыв. Питающую хаос ниточку нужно обязательно оборвать, иначе равновесие никогда не восстановится.

— Но Фол сказал, что вы не сможете сделать этого сами.

— Боюсь, он прав, — едва заметно поморщилась Ферза. — Законы мироздания накладывают на каждого из нас достаточно серьезные ограничения. И если в обычном мире мои братья и сестры по-своему сильны, то граница миров и то, что рядом — это мои владения. Поэтому только мои жрецы способны там безвозбранно находиться.

Я снова кивнул.

— Не вопрос. Сделаю все, что в моих силах. Единственное, я не знаю, что искать и где оно находится. Это ведь не пустыня, верно? И не какое-нибудь скалистое плато, с которого ушла всякая жизнь?

Богиня качнула головой.

— Напротив, жизни рядом с разломом может быть даже чересчур. Но это необязательно будет такая жизнь, которая тебя понравится.

— На земле мы ничего подобного не нашли…

— И не найдете. Хаос не станет демонстрировать свои козыри, поэтому ты правильно догадался — источник, который его подпитывает, хорошо спрятан. И я могу тебя к нему отвести… но лишь в том случае, если ты останешься таким, как сейчас.

— Таким, как сейчас, это в смысле мертвым? — на всякий случай уточнил я.

— Твое тело пока находится в стазисе, поэтому ты ни жив и ни мертв, — испытующе взглянула на меня Ферза. — Девушка, которой я тебя поручила, способна удерживать тебя в таком состоянии достаточно долго. И она это уже делала. Но я не стала бы подвергать ее хрупкий разум повторному испытанию. Один раз твою смерть она уже пережила, и было бы неразумно заставлять ее переживать за тебя снова.

Я вздрогнул.

— Натали!

Проклятье! Она же осталась один на один с куклой!

— Сейчас ей ничего не грозит, — успокоила меня богиня. — На ваше общее счастье, леди способна за себя постоять. Однако у хаоса много слуг. И как минимум один из них знает твое слабое место. Даже находясь под надежной защитой, Натали Корн рано или поздно уснет. И вот тогда у хаоса может появиться новая марионетка.

Демон меня задери!

— Ты готов отправиться за грань, Артур? — тихо спросила меня Ферза, заставив скрипнуть зубами от мысли, что это я привел хаос к Натали.

Я хмуро кивнул.

— Конечно, веди.

Она в ответ мягко улыбнулась. А в следующий миг я ощутил, что снова распадаюсь на миллионы крохотных пылинок и на какое-то время просто перестаю быть… пока все та же неумолимая сила не собрала меня воедино и не вышвырнула в настолько неожиданном месте, что сам я бы точно не додумался, что мне стоит сюда наведаться.