Глава 15 — Руслан

— Через час у нас встреча с ВК[5], и тебе придется, как следует перед ними покрасоваться, чтобы идея со стартапом себя оживила, — откидываюсь на спинку кресла, не в силах оторвать взгляда от Кристины. Она выглядит еще красивее, чем семь лет назад. Такая же худенькая, с такой же копной огненных волос и глазами, в которых до сих пор живет лето моей юности.

Каждый раз, смотря на эту девушку, уношусь мыслями в прошлое. Никогда не думал, что буду тем дурачком из ее ванильных книжек, у которого снесло крышу от женщины. И вот, пожалуйста, Руслан Соболев. Рады знакомству.

— В… вк? Ты сейчас про инвесторов? Серьезно? — она аж бледнеет.

— Ну не с Дуровым же я тебе предлагаю встретиться, — открываю ящик и вытаскиваю оттуда бутылку воды. И нет, это не в помещении жарко, а у меня нервы шалят.

— Я не смогу… Как ты себе это вообще представляешь?

— А ты думала, что просто предложишь мне идею, а реализацией я буду заниматься сам? — Кристина неуверенно проводит пальцами вдоль висков. Вижу, что она волнуется, теряя былую уверенность.

И в целом, я разделяю ее волнение. Не каждый день тебя босс отправляет на деловые встречи с инвесторами, от решения которых будет зависеть судьба проекта. Но если она хочет дорасти до какой-то руководящей должности, то должна научиться прыгать в омут с головой, даже если не умеет плавать. В конце концов, я никогда не дам ей утонуть. Пусть и сейчас об этом умалчиваю.

— То есть у меня всего час на подготовку? — с вызовом спрашивает. За это она мне всегда нравилась. Не может признать поражение, будет бороться до конца. Мы в этом плане чем-то похожи.

— Да, я встречу их и провожу в зал для переговоров. А ты пока собирайся с духом.

Поднимаюсь из-за стола, времени действительно мало. Те люди, с которыми я договорился вчера вечером, будут у нас в офисе уже минут через тридцать. И так как я реально заинтересован в проекте Кристины, то конечно, в случае чего помогу ей. Уж уламывать инвесторов я умею. А она… ей нужны новые познания в бизнесе.

— И да, трубку на меня нужно поднимать, — кидаю на прощение, затем удаляюсь из офиса.

А как только захожу в пустой лифт, шумно выдыхаю.

Признаться по правде, не ожидал, что увижу Ивлеву спустя семь лет. В первый год я еще как-то надеялся, что найду ее, скучал так сильно, что едва не выл. Хотя в моем случае, выть — не по-мужски. Но мне не хватало ее: голоса, улыбки, тепла, прикосновений. Она меня точно чем-то околдовала.

Я смотрел на ее фотки в телефоне, на наши общие, и искренне не понимал, почему Лиса решила быть с Германом. Стать его женой. Тем более в свои восемнадцать. Это же такой бред. Полный абсурд. Почему? Она любила меня, я в этом был всегда уверен.

Помню, как звонил ей. Писал. Проверял страницу, на которой числилось Delete. Помню, как приехал по новому адресу, где жили ее родители, и как холодно встретила меня ее мать.

Все это еще пару недель назад казалось чем-то далеким, а теперь обрывки воспоминаний, как старые раны дают о себе знать. Не притронься к ним, ни залепи лейкопластырем.

Наверное, поэтому, когда я увидел то видео с Кристиной, как она облила парня в холле здания, у меня что-то заискрило в груди. И я отменил ее увольнение, а затем к себе перевел. И только когда отправил ей ссылку, которая дает возможность отследить место нахождения, до меня отчетливо дошло — чувства не затупились. Наоборот, они будто стали острее, приняли осязаемость.

Я решил, что плевать на все. Даже если у нее дети есть. Я хочу эту девушку вернуть себе. Хочу, мать его, слышать сладкие стоны ночью, держать ее за руку, и закатывать глаза, когда она будет говорить всякую ерунду.

Как в прошлом уже никогда не будет, понимаю, но кто сказал, что в будущем нельзя сделать лучше? Пусть они идут лесом. Я сделаю. Тем более, у меня стойкое ощущение, что Лисица тоже не против вернуться. Даже если пока об этом не подозревает.

***

Встреча с инвесторами проходит отлично. К нам приехали трое, двое из которых закидали Ивлеву обилием вопросов. И когда она растерялась, я влез в разговор, добивая товарищей аргументами. Они еще помялись немного, но идея со стартапом им так понравилась, что вопрос о том — давать деньги или нет — не стоял. Они озадачились — сколько.

Провожаем гостей до самой парковки. Вообще я так никогда не делаю, но для пущего эффекта, пусть будет. Тем более эти люди не последние в нашем обществе.

Затем мы возвращаемся в лифт, и я жму на третий этаж.

— В кафетерий зайдем, — сообщаю. Кристина кивает и больше ничего не говорит.

Она в целом молчаливая какая-то, сдержанная, будто колючки выпустила. Неужели из-за меня? Не верю, что ее так напрягает мое присутствие.

В столовой оказывается довольно пусто, всего пару столиков заняты. Ивлева ничего не берет, идет садиться за ближайший столик, и почему-то оглядывается. Я же подхожу к раздаче. Выбираю два салата, мясо, два сока и пирожное. И со всем этим добром сажусь за наш стол.

— У тебя я смотрю хороший аппетит, — говорит, а сама мне за спину поглядывает.

— А у тебя плохой, но я об этом тоже подумал, — ставлю перед ней тарелку с салатом, сок и пирожное. — Сладкое полезно для работы мозга.

— Я не… — сколько помню, Кристина плохо скрывает смущение. И вот сейчас, на ее щеках играет милый румянец, и мне это не то, чтобы льстит, скорее, поднимает настроение.

— Ешь, — командую, и сам закидываю ложку салата в рот.

— А то что? — хмурится она.

— А то уволю, — с улыбкой отвечаю, в шутку, конечно.

— На вас, Руслан Михайлович, трудовой инспекции нет, — Лисица ковыряет вилкой, только с виду с неохотой. Попробовав раз, начинает уже с большим аппетитом есть.

— Ты должна написать про эту историю. Что-то очень пошлое и юморное, — вспоминаю то, что когда-то давно читал у Кристины. Она хорошо пишет, странно, что не печатается. Хотя, возможно, я просто не знаю. Будем честны, я о ней прежней вообще ничего не знаю.

Сперва это было сложившейся ситуацией, а когда понял, что отношений не вернуть, ее саму тоже, принял решение забыть. Выдрать из сердца с корнями. Отключить разум и сердце. В конце концов, жизнь не заканчивается на одном разрыве.

А потом, это состояние вошло в привычку. Единственное, что изменилось, я перестал искать девушек. Никаких постоянных отношений. У меня был только секс и чаще всего где-то в командировках. Не было причин озадачиваться идеей подарков на день рождения, писать слащавые “я скучаю”, и сгорать от ревности к соседу снизу.

Плюс отец меня взял в оборот. Так появилась эта фирма, и мое нынешнее президентское кресло. Глеб называет меня трудоголиком, и, пожалуй, он на сто процентов прав.

— Я не… я не пишу, — слова Кристины зависают в воздухе, и звучат больно дико. Откладываю вилку, заметив, у нее на губе небольшую каплю майонеза.

И это происходит больше на подсознательном уровне. Я подаюсь вперед, и быстрым движением провожу пальцем по нижней губе Лисицы. Затем отвожу руку и не сразу замечаю, что она сглатывает, смотря ошарашенно на меня.

— Почему не пишешь?

— Ты… — у Лисицы часто вздымается грудь, будто она делает глубокие вдохи. — Больше никогда так не делай. Не смей, понял?!

— Почему? — искренне удивляюсь я, улыбнувшись. А сам на ее губы смотрю, и такими они мне сладкими кажутся, как клубника, которую я сто лет не ел. Укусить бы. И сминать до боли, пока не отпустит.

— Руслан, ты… — Кристина наклоняется и переходит на шепот. — Ты вообще в курсе, что я — твоя подчиненная?

— Проблемы только в этом?

— Проблема в тебе.

— Не знаю, — беру сок и осушаю стакан. — Я в себе проблем не вижу. Так, почему ты бросила писать?

— Ты… — правда, ответить она не успевает, телефон отвлекает.

Ивлева вытаскивает его из кармана, а я краем глаза замечаю мужское фото, с подписью “Герман”. И только от одного этого имени у меня челюсть сводит. Семь лет без ревности. Семь лет спокойствия. И в одночасье, девушка из прошлого, которая вихрем ворвалась в мою жизнь, разрушает привычный уклад.

Кто-то бы сказал, так не бывает. Да я бы и сам не поверил, если бы не сидел на своем месте и не ощущал, как по венам кипятком струится кровь, словно раскаленная лава. Даже представлять не хочу, что она с ним спала и касалась его губ. Бесит! Разрывает на части изнутри!

Кристина вызов не принимает, и я изначально радуюсь этому, пока она не задает вопрос-пулю в лоб.

— Ты не мог бы отпустить меня на час раньше?

— Зачем? — холодно цежу я. Глаза в глаза. И искры, что летят молниями. Мои стреляют на поражение, а ее наполнены робостью и юностью. Моей юностью. Нашей общей.

— Мне нужно к Герману, — ну вот, вполне искренне признается. Только зачем — непонятно.

— Нет, — категорично отказываю.

— Слушай, я…

— Нет — это нет, ясно?

Я поднимаюсь из-за стола. Аппетит пропадает. Настроение катится к чертям. А воспоминания того дня в больнице, больно бьет под дых. Кажется, мне нужно остыть. Иначе водоворот прошлого затянет так, что я разнесу все к чертовой матери.