Глава 30 — Руслан

— Знаешь, почему у людей всего один рот и двое ушей? — зло прищуриваюсь, разглядывая Дарью. Когда утром я проснулся от назойливой трели телефона, где потоком сыпались сообщения в чате, прилично так офигел. Сотрудники не знают, что я там состою, для всех мой номер — одного из коллег из отдела разработок. Добивался я в их чат не за тем, чтобы следить и разносить каждого, кто будет поливать меня грязью. Так или иначе, мало найдется тех, кто обожает свое руководство. Но решил, пусть будет. И вот — пригодилось.

— Руслан Михайлович, — Дарья поглядывает на Кристину, и я без слов понимаю, она ждет разговор тет-а-тет, которого не будет. Она может и хороший сотрудник, но фотографии, которые выложила на всеобщее обозрение ее подружка, перечеркивают все. Та слишком глупа для подобной выходки, и явно действовала с указки Дарьи. Я почему-то в этом уверен.

— Для того чтобы больше слушать, и меньше нести всякую дрянь.

— Вы… почему вы срываетесь на меня, ведь это не я подпортила вашу репутацию! — кажется, Дарья говорит на одном дыхании, и этот ее суетливый взгляд, что бегает по столовой, выдает с поличным. Волнуется. Ведь план провалился.

— Если бы я срывался, то ты бы уже собирала вещи в коробку и планировала, как провести будние дни, вне моего офиса. Так что нет, я не срываюсь.

— Я отдала всю себя вашей фирме, и я больше всех переживаю о том, что происходит сейчас. Я…

— Слишком много “я” в одном предложении, — обрываю ее и двигаюсь к Кристине. Лисица сидит за столом, не поднимая головы. Наверное, она себя лишней чувствует, что ж, может, реально стоило пообщаться с Дарьей в другом месте. Из-за меня на нее, итак, навалилось, я отчетливо слышал, как коллеги перешептывались об Ивлевой.

Легкодоступная. Получила все через постель. Если бы она была не такой симпатичной, то сидела бы до сих пор в стажерках. Вот, что чешут языками мои сотрудники, вместо того, чтобы заниматься работой.

— Кристина, пойдем, — протягиваю ей руку, и терпеливо жду, пока она ее примет. Знаю, положение хуже некуда, но я обязан поддержать ее, даже если это будет стоить мне должности.

Лисица коротко вздыхает и вполне спокойно принимает помощь. Наши пальцы переплетаются, и я чувствую облегчение. С ней мои будни превратились в хождение по канату: никогда не знаешь, в какой момент потеряешь равновесие и разобьешься.

— Руслан Михайлович, — снова взывает Дарья к моим видимо зачаткам разума. На что я кидаю ей равнодушно:

— Моя личная жизнь никого не касается. А то, что ты не смогла зацепиться за стоящий проект, в минус тебе как руководителю. Пошли, Кристина.

И мы уходим. Молча. Я иду впереди, Лисица позади, она позволяет себя увести куда угодно, лишь бы не встречаться взглядами с людьми, которые возомнили себя вершителями судеб. Да только они не знают, с кем имеют дело. Я прекрасно умею этих вершителей ставить на место.

Дверь скрипит, когда я толкаю ее, и мы выходим на улицу. Лес встречает нас холодным воздухом и запахом хвои. Тропинка хрустит под ногами, деревья смыкаются над головой, но тишина обманчива.

На подходе к поляне я замечаю нескольких руководителей. Они стоят кучкой, вроде как заняты своими делами, но их глаза выдают. Кто-то отводит взгляд, кто-то делает вид, что не смотрит, но любопытство сочится из них, как смола из сосны. Есть и те, кто не скрывает неодобрения — губы поджаты, брови нахмурены.

Во мне закипает лютая злость, при виде подчиненных. Твою мать, что они о себе возомнили? Смеют осуждать меня? Мою личную жизнь? Может, зря я вообще их не уволил?

— Ты злишься? — спрашивает вдруг Лисица, она держится стойко, но я отчетливо понимаю, насколько ей противна эта ситуация.

— На себя, — цежу сквозь зубы, едва сдерживаясь, чтобы не рявкнуть на болтливых руководителей разных отделов.

— Я думала на меня, — почти шепчет она.

— Ты здесь не при чем.

Мы доходим до парковки лесного лагеря. Моя машина стоит в стороне, черный внедорожник, покрытый тонким слоем пыли и парочкой мелких листьев. Я открываю пассажирскую дверь и киваю Кристине, мол садись. Она и послушно опускается на сидение.

Громко хлопнув дверью, обхожу тачку и сажусь за руль. Завожу мотор, резво срываясь с места. Несколько минут, мы едем в полной тишине, оставляя позади лагерь. И бесконечный треп глупых людей.

— Твой проект, — начинаю неожиданно сам для себя я. — Он реально классный. Знаю, что я говорил уже, и ты можешь думать, что…

— Я верю тебе, — прерывает она меня, сжав руки перед собой на коленях. — Никто не будет тянуть идею за… минутное удовольствие.

— Хочешь, я их всех уволю к чёртовой бабушке, — предлагаю, замедлив скорость джипа.

— Не говори ерунды, это… бизнес и я все понимаю. Со стороны выглядит многое именно так, их реакция вполне нормальна.

— Могла бы накричать на меня, — отбиваю пальцами по рулю, ощущая, как за ребрами ноет чувство вины.

— Ладно, тогда… — Кристина поворачивается ко мне, проводя рукой по огненно-рыжим прядям, завязанным в дулю. — Черт! Соболев, ты обязан был сказать мне, что в твоем отделе дофига обезумевших баб.

От ее громкого голоса атмосфера между нами теплеет, и я невольно улыбаюсь. К слову, не только я.

— И как ты себе это представляешь? Повесить табличку?

— Да, особо опасен — вход воспрещен, — с губ Лисицы срывается смешок, не прямо радостный, скорее грустный, но хотя бы не отчаянный. И радует, что она не шлет меня лесом, выстраивая стену из толстых кирпичей.

— Крошка, вход — это по женской части, — отвечаю я, подыгрывая ее тону и бросая на Крис быстрый взгляд.

— Тогда табличку стоило повесить на твоих сотрудниц. Что-то из серии “не смотри на него, а то они тебя четвертуют”.

— Хочешь, возьми выходной или два, а можем вместе свалить куда-нибудь, — предлагаю, притормаживая на выезде к загородной трассе. Машина тихо гудит, а я смотрю на развилку: налево — к городу, направо — в никуда, к бескрайним полям и свободе. На миг эта мысль кажется безумно заманчивой.

— Нет, убегать больше не буду. Надо уметь принимать реальность, даже на ней большими буквами написано “полная задница”. — Произносит Кристина, глядя в окно. Ее отражение в стекле кажется задумчивым, немного потерянным, но уголки губ чуть приподняты, будто она пытается убедить себя в обратном.

— Смотрю, у тебя поднялось настроение? — бросаю быстрый взгляд на Крис, заметив, что она легонько улыбается.

— Просто ты был крут, там в зале. Хотя… забудь об этом. Мое настроение все также ниже среднего.

— Ладно, — киваю, немного успокоившись. — В этот раз твоя взяла, я ничего не слышал.

Включаю радио, и тихая мелодия заполняет салон, смешиваясь с гулом мотора.

— Если… ты не против, то можно меня высадить напротив городской больницы. Хочу проведать Германа и…

Слово “Герман” для меня как красная тряпка для быка. Моментально раздражаюсь, испытывая дикое чувство ревности. Оно такое хлесткое, раздирающее, что будь мои руки свободны, сжал бы их в кулаки.

— Зачем? — только и нахожусь, что ответить. Чудом сдерживаю себя, чтобы не натворить глупостей. Мы только немного нашли гармонию, и снова на грани. Вернее я на грани, и моя неконтролируемая ревность.

— У Германа кроме меня и еще одного друга никого нет, — замечаю, что взгляд у Кристины какой-то затравленный, разочарованный, словно она совершала ошибку в отношении этого Германа. — Тем более в той аварии мы были вместе, но я не пострадала… Ты можешь злиться и…

— Хорошо, — удивляюсь сам себе, хотя в целом, удивляться нечему. Мы давно не дети, пора бы научится доверять друг другу и уважать личное пространство. Но… твою мать, как же это сложно, кто бы знал.

— Ты, правда… подвезешь меня?

— Да, заодно зайду, поздороваюсь.

— Я не… — мнется Ивлева.

— Ладно, просто подожду в коридоре. Но о большем даже не проси, я не настолько щедрый. Это временная акция, — и следом подмигиваю, чтобы немного разрядить обстановку.

— Это идеальная акция, спасибо, — почти шепотом произносит Крис, облизнув губы, которые мне до одури хочется поцеловать. Вот же… моя зависимость.

До больницы доезжаем довольно быстро, паркуемся и вместе идем на нужный этаж. Я держу Кристину за руку, а она и не дергается, позволяет мне быть тем, кем хочу — ее мужчиной.

В коридоре, где находится палата этого Германа, правда идиллия гаснет и нам приходится разорвать телесный контакт.

— Я скоро, — кидает она мне и устремляется к палате. По мою душеньку возвращается демон ревности.

Дверь палаты неожиданно распахивается, и я краем глаза замечаю Германа. Выглядит он реально отстойно и мне даже делается стыдно, что я ревную к нему. У человека горе, было бы совсем по-свински его реально бросить тут подыхать одного. Пусть он и сволочь редкостная, но и им положен второй шанс. В конце концов, судьба, итак, его наказала. Не лучшая участь остаться до конца дней в кресле.

Прежде, чем я успеваю отойти, наши взгляды с Германом случайно встречаются. Со своего места я отчетливо вижу, как его зрачки расширяются от удивления, но парнишка тут же берет себя в руки. Плевать, меня его душевная составляющая мало заботит.

Мысленно забив на все, иду к кофеаппарату и резко торможу, заметив напротив лифта знакомую фигуру.

— Кит, — кричу я, махнув рукой. Затем подхожу к своему помощнику, и добавляю. — Какими судьбами? Что ты делаешь… в больнице?