Глава 37

Первым делом иду в юридический отдел, рассказываю им все как есть и контролирую, чтобы самый опытный адвокат выехал в отделение полиции. Нужно по логике дальше что-то делать, но я в полной растерянности.

Не придумав ничего лучше, решаю позвонить Даше. В конце концов, у меня нет даже номеров родителей Руслана, а их оповестить тоже как-то надо.

Сажусь на диван в холле, и постукивая нервно ногой по полу, терпеливо жду на той стороне ответа. Гудки тянутся бесконечно долго, и от этого мозг рисует еще более ужасные картинки. Настолько, что на глазах наворачиваются слезы отчаяния.

Когда Дашка наконец-то отвечает, с моих губ срывается неконтролируемый всхлип.

— Даша, привет, — шепчу в трубку, пытаясь взять свои эмоции под контроль. Сейчас не место панике.

— Крис? Что случилось? Ты плачешь? — тут же хватается за мой тон Гордеева.

— Руслан…

— Что с ним? — волнение сквозит в ее голосе, пока перед моими глазами кинопленкой мелькает момент, как Соболева уводят в наручниках. — Что с Русланом?

— Его… — я заикаюсь.

Слышится какая-то возня, и в трубке неожиданно раздается мужской голос.

— Кристина, что случилось? Что с Соболевым? Ты где?

Никогда не думала, что буду так рада слышать Глеба. Раньше он мне казался пугающим и черствым. Но в вопросах дружбы, уверена, ему нет равных.

— Его увезли в полицию…

Дальше я рассказываю обо всем, что произошло, в том числе и про запись. А потом случайно боковым зрением замечаю Германа. Он выходит из лифта, взгляд у него настолько яростный, мечется по холлу. Понимаю — он вероятно, ищет меня. Ведь столько всего мне поведал, что было с его стороны максимально глупо.

— Понял, — изрекает Глеб. — Нужно встретиться, предлагаю пересечься в кофейне, которая напротив участника. В самом участке нам пока делать нечего, подумаем, как достать правду.

Герман останавливается в центре холла, и когда наши взгляды пересекаются, я подрываюсь с места и практически бегом иду к выходу.

— Кристина! — кричит мне в след, заставив каждого оглянуться в мою сторону. — Стой! Надо поговорить!

— Уже поговорили, — отвечаю ему, проскакиваю в крутящуюся дверь. Суетливо выбегаю на улицу, оглядываюсь, Вебер не сбавляет скорость.

— Эй, Лисица, — у меня все замирает от этого прозвища, звучащего в динамике. Только Руслан меня так называл. Теперь почему-то это вызывает тоску и непонятную горечь. — Не разговаривай с ним, мало ли, он просек, что ты его записывала. Садись в такси. Мы выезжаем.

— Хорошо, — а у самой сердце — бах, бах, бах, как колокол, что звучит перед началом бойни. Если Герман настолько все спланировал, в том числе и аварию, от него можно ожидать чего угодно. Мне реально лучше с ним не пересекаться больше.

— Ивлева! — Вебер бежит по ступенькам, именно бежит, а ведь изначально шел спокойным шагом. Я тоже перехожу на бег. Сталкиваюсь то с одним прохожим, то с другим. Он точно понял, что у меня есть запись разговора, поэтому преследует. Проклятье!

Машины гудят, люди снуют туда-сюда, а я лихорадочно оглядываюсь в поисках такси. Вебер уже близко, его шаги гулко отдаются за спиной.

— Кристина, стой! — его голос рассекает воздух не хуже меча. Я не оборачиваюсь.

Такси! Ну пожалуйста! Давай же! Машу рукой, пытаясь остановить кого угодно, но все тщетно. И вдруг, словно по волшебству, желтое авто выныривает из потока машин и тормозит прямо передо мной. Я не раздумывая прыгаю на заднее сиденье, захлопывая дверь с такой силой, что машина слегка качается.

— Поехали, быстрее! — кричу я водителю, хватаясь за подголовник переднего сиденья.

— Куда? — водитель, мужчина средних лет с густыми усами, бросает на меня спокойный взгляд через зеркало заднего вида.

— В полицейский участок! — мой голос дрожит, глаза невольно цепляются за боковое окно.

И тут — бам! — Герман врезается в дверь машины, его ладони хлопают по стеклу. Я вздрагиваю, вжимаясь в сиденье. Его лицо искажено, глаза горят яростью, он что-то кричит, но слова глушатся в потоке общего шума.

— Поехали! Чего стоите! — ору я, и водитель, наконец, вдавливает педаль газа. Такси рывком срывается с места, вливаясь в поток.

— Что за цирк? — ворчит водитель, бросая взгляд в зеркало. — Это что, твой парень?

— Нет, — выдыхаю я, откидываясь на спинку сиденья, когда Вебер остается позади. — Это… долгая история.

До места “икс” доезжаем довольно быстро. Выхожу из такси и замечаю Глеба, а с ним еще и Максим, ну точно, тот парень, который был на новоселье. Дашка топчется рядом, оглядывается. Заметив меня, машет рукой и тепло улыбается.

— Привет, — здороваюсь первой, в ответ ребята кивают.

— Пойдемте, — Макс открывает дверь кофейни, пропуская нас внутрь. Выбирает нам столик и сам заказывает четыре обычных кофе. Мы же все это время молчим, будто говорить положено только, когда соберемся все вместе.

— Ну что? Какие планы? — Аронов садится, ставит перед нами картонные стаканчики и оглядывает всех. Он немного выделяется на фоне Глеба, более плечистый, видно, что занимается много спортом.

— У меня есть один знакомый айтишник, — начинает Гордеев. — Думаю, обратится к нему. Вряд ли менты подключат кибер отдел.

— А может просто набить морду этому сучонышу? — предлагает Максим, сжав кулак. — С каких пор у нас дети платят за ошибки родичей? Ну подумаешь, его мать потрахалась. Русик-то в чем виноват?

— Ребята, — Дашка кладет телефон на центр стола. — Смотрите, уже в новостях.

— Суки, — выплёвывает раздраженно Аронов, слушая, как один из каналов вещает, что гендиректора крупного холдинга увели в наручниках.

— Акции рухнут, — изрекает Гордеев..

— А моя запись? Она нам не поможет?

— В сеть ее выложим? — предлагает Дашка. Мы переглядываемся, и я понимаю, что это самый последний вариант из всех. Иначе грязное белье их семьи станет достоянием общественности, не думаю, что Руслан будет этому рад. Представляю, если бы про мою семью такое выложили, я бы почувствовала себя ужасно.

— Нет, — отрезает Глеб. — Мой спец проведет глубокий анализ серверов холдинга, я думаю, собака зарыта там. Но нам нужно получить доступ к нему. Я попробую об этом с отцом Соболя перетереть.

— А я попробую через знакомого пресечь обсуждение этого скандала в интернете, — добавляет Максим. — А потом, когда все закончится, отобью почки паскуде. Чтобы неповадно было лезть в чужие жизни.

— Ой, — Дашка случайно проливает кофе, пластиковый стакан падает на пол. Она спешит опуститься на корточки, чтобы не дать луже стать слишком большой. К ней подходит девчонка в черной широкой футболке и старых джинсах. Волосы у нее собраны в пучок, на лице маска черного цвета.

— Простите, — виновато шепчет Даша.

— Все нормально, — также тихо отвечает девчонка.

Макс бросает на нее пустой взгляд, но моментально вспыхивает.

— Ты… Ты… какого черта тут делаешь? — Аронов резко подрывается, хватает брюнетку под руку и пытается поставить на ноги. Она отшатывается, смотрит на него будто с вызовом, но в то же время с какой-то опаской, усталостью.

— Не трогай меня, Максим, — брюнетка одергивает его, отшатываясь. — Ты ясно дал понять, что мои проблемы тебя не касаются.

— Ты права, — фыркает раздраженно Аронов. — Проблемы глупых девчонок, бездумно выходящих замуж за уродов, меня реально не касаются. Убьют? Да и плевать.

— Вот и плюй себе, а я выживу!

Она разворачивается и, не оглядываясь, направляется к выходу. Дверь хлопает за ней с такой силой, что стаканы на столе, прямо напротив нее, слегка звякают.

Максим же садится на свое место, пальцы его нервно барабанят по столешнице, а взгляд мечется по кофейне, словно ища, на чём выместить злость. Ох… он выглядит пугающе.

— Дура, — бормочет Аронов себе под нос, хватая стакан с кофе и делая пару глотков.

— Ладно, — влезает это представление Глеб. — Расходимся, время не дремлет.

— Кристина, — Дашка обращается ко мне, мягко, заботливо, словно мы очень близки. — Хочешь, сегодня у нас переночевать? Вдруг… Герман придет.

— Да, нет, все нормально, — отмахиваюсь, решив, что если он посмеет явиться, вызову полицию и обвиню его в преследовании и домогательстве. Пусть знает, я тоже не пальцем деланная. — Я хочу попробовать встретиться с Русланом.

— Будь осторожна тогда, — подбадривает Даша. — Если что, звони сразу.

— Обещаю, — коротко улыбаюсь я, хотя внутри всё сжимается от дурного предчувствия. — Ладно, ребята, до встречи.

Мы обнимаемся с Гордеевой на прощание, я подхватываю сумку и выхожу из кофейни.