Глава 29

Несмотря на то что мне многое хотелось переделать в мастерской, пришлось пока всё отложить и заняться ещё двумя платьями, которые заказали подруги жены бургомистра, Барбары Талус.

Джуни я взяла на работу на постоянной основе, и теперь все девушки вместе со мной корпели над юбками, лифами, вышивкой и прочими прелестями кройки и шитья.

Я сидела за столом, споро работая иглой, и задумалась о своих снах. В самом ли деле вижу то, что происходит после смерти в моём мире? Неужели у Ильи не было ко мне и капли чувств, лишь холодный расчёт? Обидно и противно. Выходит: его признания, наши трогательные встречи и свидания, свадьба, всё это было лишь мишурой в погоне за моими деньгами. Невольно презрение к мужу наложило отпечаток и на отношение к Элиану. В конце концов, граф купился на смазливое личико, ведь он меня совсем не знает. И что нужно благородному дону от заурядной девушки? Ну глупо же предполагать, что граф влюбился без памяти. Никогда он не пойдёт против своей касты аристократов, что нас и за людей не всегда считают. А развлечением на одну ночь мне быть совсем не хочется. Так что, забудем пока про все чувства и займёмся работой. Так оно пользы больше будет. И всё же гормоны юношеского тела давали о себе знать. Стоило мне только подумать о красавце Элиане, как щёки начинали пылать, а сердце замирало в сладком предвкушении. Чего? Мелкой интрижки, о которой он потом и не вспомнит? Выходило так. Нет, такое не для меня. Переживать все прелести мезальянса – удовольствие сомнительное. Так что, буду-ка я шить платья, радовать женщин и этого пока достаточно.

Через день, когда Элоди перевезла все свои вещи из мастерской и устроила все дела, передав мне списки поставщиков, цены и рассказав всё о налогах и прочем, мы выбрали время для поездки.

Для этого наняли небольшое ландо. На улице было тепло, и трястись в закрытой душной карете не хотелось. Она заехала за мной домой с самого утра. Впрочем, я уже была готова и ждала её. Донья Эвора вручила нам небольшой свёрток с перекусом проворчав:

– Знаю я Элоди, вот увидишь, о еде она даже не подумает. Такая же, как ты.

В довесок дала нам фляжку с чаем.

Дин, конечно же, увязался с нами. Любопытный братец ничего не хотел пропускать.

Ландо катило по городу, в который пришла весна. Хозяйки выставляли на крыльцо горшки с цветами, дикий виноград пустил свои первые ростки, одевая изгороди зелёной пушистой шубкой. Деревья радостно шелестели нам вслед листвой, словно красуясь новым нарядом. Городские скверы избавлялись от зимней серости, опять превращаясь в тенистые уютные уголки для неспешных прогулок. Это всё в Меглоре. А вот за городом…

Стоило нам проехать последние хибары окраины, как перед нашими взорами предстало приволье полей и пашень, а вдали темнел лес.

Земля, точно пушистым ковром, была покрыта зелёной молодой травой, среди лугов и полей были разбросаны домики крестьян, окружённые небольшими садами. Картина безмятежной пасторали. Я вдыхала чудный воздух, напоенный ароматами земли и свежей поросли. В лазоревом небе щебетали птицы, заливая с вышины округу своими песнями.

Мастера-кожевенники жили в отдельной деревушке, там и было всё их производство. Оно и понятно. Запах при обработке шкур стоит такой, что не каждый выдержит. Потому рядом с ними селиться никто не хотел. Ещё на подъезде к селу, наши носы уловили тяжёлое амбре мочевины и солёного раствора, в которых вымачивали кожу.

– Право, не понимаю, на что тебе сдалась кожа? Что ты с неё сделаешь? Грубый материал, разве что для обуви и годиться.

Я промолчала, лишь усмехнувшись про себя. Ну, ну только обувь, подождите, что скажут покупатели, увидев лайковые перчатки, что облегают руку, как вторая кожа.

В моих ателье этот материал использовался часто. Как дополнение к нарядам, в виде вставок, ремней и прочее, так и в самостоятельных изделиях. Мы шили куртки, юбки, штаны, перчатки. И поневоле я выучила все этапы производства кожи и не только современные способы, но и древние. Хочешь приобрести качественный материал, будь добра знать, как он изготавливается, и как выбрать лучший.

– Дора, ты не против, если я погуляю пока возле деревни, – скривился Дин, учуяв ароматы селения.

– Как же твоё любопытство это переживёт? – Подтрунивала я над ним.

– Смирится, – вздохнул братец, выбираясь из ландо, – а мне будет полезно полюбоваться природой, вдруг в голову придут хорошие стихи.

– Ну, любуйся, а мы займёмся делами.

Коляска вкатила на главную улицу, где уже толпилась любопытная, вездесущая детвора. Нам навстречу вышел высокий мужчина, широкоплечий, с такими мощными руками, что казалось, он и лом железный согнёт, не поморщившись. Его волосы были перехвачены кожаной тесёмкой, на голом торсе ладно сидел грубый фартук, позволяя хоть исподволь полюбоваться отлично развитыми мышцами мастера.

– Добро пожаловать, – остановился он возле ландо, – меня зовут Конор, зачем прибыли к нам доньи?

Мы выбрались из экипажа, и кучер тут же повернул назад, на окраину деревни, предпочтя дожидаться нас там.

– Добрый день, дон Конор, – поздоровалась я, – меня зовут Исадора, а рядом со мной донья Элоди. Мы бы хотели осмотреть кожу, которую у вас делают, и купить, если понравится.

– Вы башмачницы? – Удивился мастер.

– Нет, мы портнихи.

Брови Конора подскочили к волосам:

– Дони, но зачем вам кожа? Из неё не шьют одежду.

– Ну, это мы ещё посмотрим. Итак, у вас есть что нам предложить?

Почесав в затылке, мужчина всё же пригласил нас проследовать за собой. На его подворье стояла большая мастерская, где держали уже готовую кожу. Он разложил на широких столах выделанные шкуры.

Они были толстыми и плохого качества. Я внимательно осмотрела каждую, понятно, здесь делали только сыромятную кожу. Она груба и годится разве что для обуви и ремней. Если надо получить изделие хорошего качества, материалу необходимо пройти этап дубления. Не говоря уже о производстве лайки или замши, там процесс и того сложней.

– Дон Конор, не сочтите меня навязчивой, но можно мне осмотреть, как выделывается кожа?

– Да, дони, в этом секрета нет, – всё более удивлённый, ответил мастер и проводил нас на задний двор, где на улице работали подмастерья. Там в огромных бочках шкуры замачивали, потом очищали от шерсти и подкожного жира. Далее кожа проходила промывку, отжим и строгание – выравнивание по толщине, растяжку и пролёжку.

– И вы не умеете красить кожу или делать её более тонкой и эластичной?

– А дони умеет? – Воззрился на меня Конор, как будто Дея посетила его дом.

– Дони не умеет, но знает, как это сделать.

– Откуда у вас такие познания? Простите, но я сомневаюсь, чтобы вы смогли и правда подсказать нам новые способы выделки.

– Опробуйте на бракованной шкуре, сами убедитесь. Вы ведь ничего не теряете, а если получится, прибыль ваша многократно возрастёт.

Вот он двигатель прогресса – деньги! Глаза Конора загорелись: я видела, мастер уже согласен.

– Только весь процесс я вам покажу при одном условии.

– Каком же? – Конор сложил руки на широкой груди.

– Я оформлю на него патент, а вы будете мне платить процент от продаж. Согласны?

Конор нахмурился:

– И много хотите?

– Нет, думаю, пяти процентов будет вполне достаточно.

– Если получится…, – усмехнулся мастер.

– Когда получится, – поправила я его, – дайте мне, пожалуйста, ненужный кусок выделанной шкуры, и через несколько недель увидите результат. Да, дело это не быстрое, – ответила на немой вопрос Конора.

– Будь по-вашему, – кивнул мастер, отыскал мне несколько обрезков готовой кожи.

Мы вышли на улицу, в сопровождении всё той же малышни:

– Я не прощаюсь с вами, дон Конор, увидимся недели через три.

– Всего доброго, дони, – отозвался мастер.

Мы направились к ландо, и Элоди, всё время ходившая за мной, чуть ли не открыв рот, наконец, заговорила:

– Дея милостивая, Дора, откуда тебе известна выделка кожи? Да ещё и не знакомая нашим мастерам.

– Скажем так, у меня были хорошие учителя, – улыбнулась ей, переведя разговор на её домик, который мы должны были ехать смотреть.

Деликатная женщина не стала продолжать расспрос, полностью переключившись на ожидаемый осмотр нового жилища. Подобрав Дина на краю луга, где он сидел, греясь на солнышке, мы прикатили в небольшое селение возле Меглора, окружённое роскошными яблоневыми садами. Деревушка буквально утопала в только распустившейся бархатной листве деревьев и была чудо как хороша. Маленькие аккуратные домики прятались в тени, окружённые цветочными клумбами.

Мы заехали вглубь селения, и ландо остановилось у невысокой деревянной калитки, за которой нас поджидал мужчина, лет тридцати.

– Это Ивар. Его матушка, – наклонилась ко мне Элоди, пока коляска подъезжала, – стала совсем стара, он забрал её в город, а домик решил продать.

Мы вышли из экипажа, поприветствовав хозяина.

– Добрый день, донья Элоди, – чуть склонил голову Ивар, – прошу вас, проходите.

Домик был точно с картинки, небольшие окна, прикрытые резными ставнями, под ними клумбы с розами. С крылечка попали в узкую прихожую, откуда виднелась гостиная с камином, справа – кухонька с маленькой кладовкой, слева спальня, вот и все комнаты. Обстановку хозяева решили оставить. Без особых изысков добротная деревянная мебель придавала очарование жилищу. Уют и невероятно спокойная атмосфера чувствовалась с порога. Я бы и сама не отказалась от такого домика, среди яблоневого сада. Когда деревья зацветут, здесь будет необыкновенно красиво.

– Твоё мнение? – спросила довольная Элоди.

– Берите, это всё, что могу ответить. Мне здесь очень нравится.

Портниха осталась договариваться с хозяином о цене, мы же тактично оставили их, выйдя в сад.

– Райский уголок, – вздохнул Дин, – чем-то напоминает родную деревню и дом матушки.

– Скучаешь?

– Очень, – признался менестрель.

– Погоди, вот заработаешь побольше денег и сможешь перевезти их сюда же. То-то они обрадуются.

– Знаешь, Дора, в свете последних событий, уже не сомневаюсь ни в едином твоём слове, – улыбнулся Диллиан.

– То ли ещё будет, – подмигнула я ему.