Глава 42

Я стояла, задрав голову и с самым нелепым видом: челюсть отвисла, а голова запрокинулась назад, вот-вот отвалится. Передо мной была обитель Темпл-Эклесси. Нет, не так. ОБИТЕЛЬ! Такого шедевра архитектуры я не видела никогда. Среди могучих вековых кедров в самом сердце леса, возвышался, не уступая колючим великанам, невиданной красоты храм Деи и Басмуса. Белоснежный, он, кажется, был соткан из облаков и украшен лучами солнца. В небо взметнулись тонкие, хрупкие, точно кружевные башенки и шпили, донжон, возвышавшийся над величественными воротами, поражал воображение: он был вырезан из камня, не просто украшен резьбой, складывалось впечатление, что каждого валуна в его кладке коснулась рука гениального резчика. Они были разных размеров, но так тщательно подогнаны, что и швов не разглядеть. И на каждом картины, которые благодаря игре светотени оживали прямо у нас на глазах, переплетаясь в замысловатых па неизвестного танца.

– Дора, рот закрой. На тебя уже стражники смотрят, – буркнул мне Дин, пихнув в бок.

– Ты видел?! Чудо! – Не могла я отвести взгляд от воздушного замка.

Мы прибыли вчера на закате и остановились в постоялом дворе, который расположился у опушки древнего леса, дальше экипажам и всадникам хода не было. Каждый, кто осмеливался прийти за благословением богов, должен был пройти через лес пешком.

С утра за нашей группкой из пяти человек пришёл послушник и, выдав нам одинаковые серые плащи, повёл через чащу по хорошо накатанной дороге. Как ни крути, а продукты в такую обитель на собственном горбу не натаскаешься.

– Идём, – занервничал Диллиан, – ну Дора! Все уже внутри.

Я оторвалась от созерцания и, робея, шагнула за ворота во двор храма. Ближе он был ещё чудесней. Не знаю, что это был за камень, из которого его строили, но он переливался будто изысканный шёлк и казался мягким, но стоило прикоснуться и наваждение пропадало, когда ладонь ощущала холод и твёрдость горной породы.

Нас оставили стоять во дворе, послушник, что привёл нас к обители, затерялся где-то, и мы застыли перед дверьми, в которые мирянам без сопровождения служителей вход был запрещён.

К слову о дверях. Каждый сантиметр дерева покрывал богатый узор, а блестело оно не хуже золота, какими-то янтарно-жемчужными бликами.

– Обалде-е-е-еть, – не выдержала я и получила ещё один тычок в бок от Дина.

– Перестань, нас ведь и выгнать могут, – прошипел братец, – второй раз сюда тебя не повезу.

– Что не так? – Возмутилась я.

– Опусти глаза и веди себя смирно, – шипел на меня менестрель.

Я оглянулась по сторонам, и правда, все стояли точно статуи, склонив головы. Странный обычай, не лучше ли любоваться такой диковинной красотой. Судя по размерам обители, народу здесь должно быть много, но в утренний час двор был почти пуст. Может, служба у них проводится, только подумала я, как двери отворились и к нам вышел благообразный старец, который напомнил мне Гендальфа: высокий, чуть худощавый, с длинной бородой почти до пола. В руках у него также был резной посох, на который он опирался при ходьбе. Жрец поочерёдно подходил к паломникам и задавал пару вопросов, после чего путников уводили служки.

Настала и моя очередь.

– Что привело тебя сюда, дитя, пред очи Басмуса и Деи? – Он кинул быстрый взгляд на Дина, – святыня не подскажет тебе имя отца будущего ребёнка, дождись положенного срока и приезжай с младенцем.

– Какого срока? – Не поняла я поначалу, – вы про него, что ли? – Ткнула пальцем в Дина. До меня дошло, они подумали, что мы пара, и Диллиан усомнился, верна ли я ему, – это не мой муж, – возмутилась слегка, – брат, сопровождает в пути.

– Но тогда зачем ты здесь?

– Я хочу узнать имена своих родителей.

– Вот оно что, – улыбнулся в бороду старец, – нечасто к нам обращаются за этим. Ответ богов будет дорого стоить, дитя.

– Я знаю, – кивнула ему, – и готова платить.

– Вас проводят в кельи, помогут совершить омовение после дороги, а потом за тобой придут, дитя. Брат должен остаться у себя. Это таинство между богами и человеком.

К нам неслышно приблизился служка и едва заметно кивнул, приглашая следовать за ним.

Надо отметить, кельи были весьма комфортны. Наверное, включены в цену. Ол инклюзив, так сказать. В комнате стояла кровать, пара мягких кресел и низенький стол возле камина, небольшой шкаф. Белые стены украшали гобелены, а ноги утопали в пушистом ковре, что закрывал весь пол.

Бесшумно, как и все здесь, ко мне вошла молодая девушка и проводила в большую мыльню, которая была расположена в подвале, судя по тому, что в неё пришлось спускаться. Там горели печи, а в чанах грелась вода. Послушница помогла мне наполнить большое корыто и вышла. Я с удовольствием плескалась в горячей ванне, помылась душистым мылом и с сожалением вылезла.

В комнате меня уже ждала еда: стакан молока, хлеб и сыр. Просто, но сытно. Поев, растянулась на постели, делать всё равно было нечего, и скоро уже посапывала на мягкой перине.

Разбудил меня негромкий стук в дверь, открыв глаза, заметила, что за окном уже стемнело. Вот это да! Поспала. Может, они мне в молоко чего подмешали или сказалась усталость последних дней?

– Идите за мной, дони, – вошла в комнату та же девушка в белой накидке с глубоким капюшоном, почти скрывавшим её лицо.

Я накинула тот же серый плащ и вышла вслед за ней. Мы долго шли из коридора в коридор. В конце концов, я уже не понимала, в какой части замка мы находимся. Девушка отворила передо мной высокие белоснежные двери:

– Вас ожидают, – поклонилась и дождавшись, когда я войду, плотно прикрыла за мной створки.

Передо мной был огромный зал, потолок которого тонул во тьме. Помещение освещали редкие свечи, потому судить об истинных размерах было сложно. В дальнем конце виднелось что-то наподобие алтаря, уставленного свечами, куда я и направилась. А подойдя ближе, поняла, что это светится большой валун, с отверстием посредине. Кто искал на побережье куриного бога, сможет представить, как он выглядел. Пористый, серо-зелёный. Только в отличие от обычного камня, над этим плавала светящаяся дымка, переливающаяся жёлтым, розовым и голубым.

Откуда-то из темноты мне навстречу вышел служитель, лицо которого было скрыто капюшоном:

– Как зовут тебя, дитя? – Глубокий бархатный голос почти физически проникал под кожу, вызвав табун мурашек.

– Исадора.

– Подойди ближе, Исадора.

Приблизившись вплотную, служитель взял руками мои ладони, и из-под капюшона сверкнули проницательные глаза:

– Ищешь родителей?

– Да.

Жрец замер, точно изучая меня:

– Возложи руки на камень, – он подвёл меня вплотную к валуну.

Было немного страшно. Вдруг молнией меня шандарахнет или разрядом каким? Кончики пальцев подрагивали. Камень был неожиданно тёплым. Стоило мне положить ладони, как он легонько завибрировал, а пальцы прокололи иглы или что-то таившиеся в валуне. Я вздрогнула.

– Не отрывай рук, – услышала голос жреца.

Послушно замерла, ожидая, что будет дальше. Светящаяся дымка вспыхнула, и по ней поплыли какие-то знаки, не то руны, не то иероглифы, не разобрать. Прошло довольно много времени, пока дымка вновь не стала прозрачной.

– Можешь спуститься, – раздалось за спиной.

Я развернула ладони к себе и увидела, что крошечные проколы тут же затянулись, провела по пальцам. Будто их и не было.

– Возвращайся к себе, Исадора, – указал жрец рукой на дверь.

– А… – было заикнулась я, но служитель остановил меня жестом.

– Свои ответы ты получишь.

Он отвернулся и ушёл во тьму за алтарь. Я немного постояла, глядя ему вслед, а потом, вздохнув, пошла назад. Девушка ждала меня за дверью и проводила обратно. Думала, что не усну, промучаюсь в неведении, но стоило мне прилечь, как сон тут же сомкнул мои веки.

Утром я обнаружила на столе тарелку каши, стакан молока и продолговатый конверт из грубой бумаги. Душа встрепенулась, а сердце замерло, стоило мне взять его в руки. Я сглотнула внезапно застрявший в горле комок и развернула вынутый лист.

Сверху виднелся какой-то вензель с кучей завитушек, а под ним надпись гласила: «Мать – Лорелея маркиза Марини, отец – Калеб баронет Риан».

– И? – Сказала я вслух, – что за ерунда? Кто такая Лорелея Марини? Откуда она вообще здесь взялась?

Стало обидно и досадно: зря потратила время и кучу денег.

– Бракованный валун, – буркнула я.

Завтракать расхотелось. Дождавшись девушку, показала ей бумаги:

– Здесь ошибка! Мою мать зовут не Лорелея.

Послушница глянула на меня так, точно я ей нож к горлу приставила:

– Дони, боги не ошибаются, а вам пора, – и больше не проронила ни слова, как я не пыталась её разговорить.

Во дворе меня уже поджидал отдохнувший, довольный Дин.

– Никуда не уеду, пока мне не скажут, что всё это значит, – заупрямилась, отказываясь покидать обитель.

Стражники на воротах хмуро смотрели на меня, наверное, ожидая чьего-то приказа. В дверях донжона показался вчерашний Гендальф.

– Дитя, не стоит тревожить здешний покой.

– Но моя мать Беатрис, а не Лорелея, – протянула ему бумагу, – здесь ошибка.

– Боги не ошибаются, – сухо отрезал старец, – такого не случалось ни разу за сотни лет.

– Что же мне делать? – всхлипнув от досады, спросила я, снова поглядев на чужое имя.

– Ищи ответы в Аснэле, – сжалился надо мной служитель, погладив по плечу, – ступай, дитя. Да пребудет с тобой милость Басмуса и Деи.

Мы покинули обитель, – я бросила через плечо последний взгляд на Темпл-Эклесси, розовый в лучах утреннего солнца. Где же искать ответы? Аснэла – город большой. Не думаю, что там есть «бюро находок» для таких потеряшек, как я. Не подскажете, где искать родителей? И сразу добрая тётенька вручит листок с адресом, где меня будут ожидать безутешные родственники. Рядом со мной, рыдая, шла другая паломница. Тоже, видать, жрецы «осчастливили».

Дин взял меня под локоть, уводя в сторону:

– Что там в бумагах написано? Кто такая Лорелея?

– Чтоб я знала, – вздохнула в ответ, – указано, что она моя мать, а отец, – подглядела в бумагу, – Калеб баронет Риан.

Диллиан взял лист, вчитываясь в строчки:

– Как это?

– Ты у меня спрашиваешь? Вообще ничего не понимаю. Если вот эти двое мои настоящие родители, как я оказалась в замке Кассиани и почему Беатрис записала меня на себя, а в отца конюха? Не из любви же к ближнему и не из сострадания к сиротке.

– По этому документу выходит, ты дворянка, не бастард. Не поняла ещё? – сверкнул озорно глазами Дин. – Бумага храма считается неоспоримым доказательством. Даже для короля. Ты имеешь право получить титул!

Я даже растерялась от неожиданности – об этом как-то и не подумала. Верно! Герцоги не мои родители, что только мне на руку, и потом, я не какая-то девица, прижитая от конюха. Аристократка!