Глава 49

С утра, наскоро позавтракав, я поспешила во дворец. Лакей, который провожал нас вчера, выдал мне письменное разрешение на посещение и предупредил, что Её Величество – пташка ранняя и любит заниматься делами с утра.

Наняв экипаж, отправилась во дворец. Сегодня я надела простое удобное платье нежно-голубого цвета, и стражники долго изучали моё приглашение, прежде чем пустили во дворец.

Один из них провёл меня через чёрный ход, сдав на руки лакею, который и отвёл в рабочий кабинет королевы. Там уже вовсю суетились служанки, таская отрезы тканей, образцы кружев и вышивки. Я достала листы с эскизами, которые нарисовала ещё в Меглоре.

Габриэль появилась спустя полчаса под руку с королём. Мы присели в реверансе, и скоро почти все служанки вышли, оставив нас одних.

– Ваше Величество, – подала я ему свой «бизнес-план» на который угрохала почти весь остаток ночи, – вот бумаги по развитию моего дела.

Король взял листки, усевшись в кресло, мы же с Её Величеством принялись рассматривать модели платьев.

– Любопытно, – задумчиво сказал Стефан Первый, возвращая мне записи, – и с размахом. Сумму аренды вы сможете получить у казначея, к завтрашнему дню он должен закончить расчёты. Думаю, там хватит на обустройство.

– Спасибо, Ваше Величество, – склонилась в реверансе.

– Я всё думал о том, что рассказала нам вчера герцогиня. Мы принимаем законы, дабы уберечь людей от произвола, а выходит, они не работают. Понятно, что на своей земле аристократы – сами хозяева, но это не должно умалять нашей воли.

– Если позволите, Ваше Величество…

– Говорите.

– У меня нет тому доказательств, но я знаю, что и Бруно, и его сын Одхран не раз насиловали деревенских девушек.

– Но ведь я сам приказал Атриуму расследовать подобные дела?

– Они боятся жаловаться, потому что потом герцог изгонит их семью со своей земли. А там дом, хозяйство. Я не могу говорить за всех аристократов, но дела обстоят именно так. Мне и самой пришлось столкнуться с насилием, но я подала жалобу в Атриум и выиграла.

– Против кого?

– Дона Друстана, сына маркиза Залани.

– Вы же не побоялись? Почему остальные молчат?

– Страх. Их близких либо запугивают, либо подкупают. Мне повезло, что моя нынешняя семья, мои родные люди не по крови, но по духу, полностью меня поддержала.

– Назначить ежегодную проверку из Атриума? Пусть объезжают владения, сами выясняют всё на местах.

– Простите, Ваше Величество, но это бесполезно. Все будут молчать. Проверка прибудет и уедет, а крестьяне останутся. Вздумают жаловаться и итог один, их прогонят.

– А у вас есть предложения?

– Если при каждом замке поселить секретаря, того, кто будет следить за соблюдением законов. Вот только люди нужны неподкупные. Кто-то не из знати, с кем не получится договориться.

– И я знаю таких, – хмыкнул король, – послушники обителей. Именно они и работают казначеями при дворце. Более неподкупных отыскать сложней. Они дают обеты, которые чтят беспрекословно. Мы подумаем над вашим предложением. Ни к чему плодить бастардов, это бросает тень не только на аристократов, но и на монархов.

Король покинул нас, и мы с королевой с головой погрузились в мир платьев, тканей и вышивки.

Каждый мой день стал напоминать карусель. Дворец, рынки, где я скупала ткани для своей мастерской. Мы приобрели добротную телегу, отвезли её к мастерам и договорились сделать второе дно. Я принципиально не хотела платить пошлину в карман Бруно. Также оборудовали и наш экипаж. Для отвода глаз надо было загрузить телегу каким-то товаром. И тут на помощь пришёл Элиан, частенько сопровождавший меня за покупками.

– Я привезу вам копчёные окорока, за время поездки они не испортятся, а еду сильно на границе не проверяют.

– Куда же мне столько? Целая телега мяса!

– Будете есть и вспоминать меня, – рассмеялся граф.

А мне при его словах стало не по себе. Тема нашего будущего была табу. Элиан молчал, а я и подавно. Получается, всё-таки не гожусь в невесты сиятельному графу, раз он готов спокойно отпустить меня назад в Меглор. Наши отношения стали походить на дружеские, без единого намёка на близость, на симпатию.

– Спасибо за ваше предложение, но, думаю, я куплю необходимый материал для своих саквояжей.

В окрестностях Аснэлы росло дерево под названием бальса, его древесина была очень прочной и лёгкой, как раз то что надо. Ещё необходимо было закупить серебряных и золотых нитей для вышивки, хороших корсетов и всякую мелочь, которая пригодится мне в работе.

Я сидела в таверне за столом, дописывая список покупок. Рынки столицы ломились от всевозможных товаров, и надо было успеть приобрести очень многое. Благо теперь деньги позволяли.

– Боюсь, – подняла взгляд на Элиана, который лакомился душистой сдобой, – что мне и этой-то телеги будет маловато.

Оставался ещё вопрос, кто её поведёт, платить извозчику за дорогу туда и обратно не хотелось, а управляться с поводьями я не умела. Мне ещё повезло, что на дорогах было спокойно и грабителей можно не опасаться. Стефан Первый навёл порядок в своём королевстве. Мне и правда понравился толковый и демократичный монарх, который искренне заботился о народе. Интересно, измениться ли жизнь крестьян после того, как король расселит по замкам секретарей, что будут следить за порядком на землях феодалов? Не верилось: моя мечта сбылась, и скоро девушки-селянки могут не бояться, что завтра их затащит в постель сынок графа или барона просто для своих утех.

Наше пребывание в столице подошло к концу. Платье Габриэль было готово: белое с великолепной чёрно-золотой вышивкой. Такие контрастные цвета я предложила королеве, глядя на её незаурядную красоту. Высокая, статная брюнетка с необычной белой, словно фарфоровой кожей и большими зелёными глазами. Изящная фигура, тонкая талия, узкие бёдра. Королева с годами не растеряла юношеской лёгкости и очарования.

Платье для неё практически всё я сшила сама, взяв на помощь только вышивальщиц. Скрупулёзно прокладывала каждый стежок, следила, чтобы фижма легла под юбкой идеально.

Примерив готовый наряд, Габриэль пришла в восторг:

– Исадора, оно великолепно! Так ярко и вместе с тем целомудренно, платье оставляет двоякое впечатление.

Я не стала делать глубокое декольте, наоборот, прикрыла ворот чёрными кружевами до самой шеи, на белоснежной коже королевы они смотрелись сногсшибательно! Рукава, сильно расширенные книзу, подчеркнули изящество тонких рук. Пышная юбка визуально сделала талию ещё более тонкой, а образ королевы манящим и хрупким. Он была похожа на видение из сказки: прекрасное и неземное.

Я сама залюбовалась своим творением, когда королева примерила наряд.

Габриэль более чем щедро оплатила мои труды, все товары были закуплены, вещи собраны. Следующим утром мы с Дином, попрощавшись с Акселем, хозяином таверны, приготовились отправиться в обратный путь.

Элиан даже не пришёл проститься со мной. Не прислал и весточки. Я с тоской смотрела на улицу, ведущую к его особняку, когда мы проезжали мимо. За поводья телеги пришлось посадить хитрого мужичка, который выбил с нас не только деньги за поездку туда и обратно, но и на постой до Меглора. Я же устроилась рядом с Дином, бездумно скользила взглядом по окрестностям.

Мне удалось добиться того, чтобы меня признали аристократкой, объявили это при всех во дворце. Но и этого, выходит, было мало. Да род моего отца не такой древний и знатный, как у Элиана, и не столь богат. Но я верила, что это была последняя преграда на нашем пути, что мешает нам быть вместе. И ошиблась. Снова. Как и в прошлой жизни. Разве может остановить любящего по-настоящему мужчину то, что его избранница недостаточно именита? Или то, что у неё за душой нет богатства, хотя дайте мне срок, и я наживу свои капиталы. Теперь, когда король выделил мне земли, есть где развернуться. Пусть это всего лишь пустырь, с каменистой почвой, не годной для земледелия. Потому все эти годы пустошь и не заинтересовала никого. Но там можно поставить мастерские, а близость к Меглору позволит мне контролировать работу полностью и заниматься магазином. Моих задумок хватит ещё ни на один патент и, думаю, я смогу заинтересовать ими не только Меглор, но и Аснэлу. Но вот не ко двору пришлась семье Отис. Обидно. Пылкие признания, чувственные поцелуи. Всё было лишь фарсом. Граф решил приударить за хорошенькой горожанкой, не поскупившись на льстивые речи и ничего не значащие обещания. А, быть может, он покорился воле отца, которому не стал перечить. Каковы бы ни были мотивы, итог один. Всё сказанное, сделанное просто не имело значения.

Мы подъезжали к воротам, когда позади раздался окрик:

– Дони Исадора!

Услышав до боли знакомый голос, я обернулась, чуть не выпав из повозки. Нас догонял Элиан! Он пришпоривал коня, лихо объезжая препятствия на пути.

Дин придержал лошадь, и скоро граф поравнялся с нами.

– Я еду с вами! – объявил он, даже забыв поздороваться.

Его глаза встретились с моими, и меня окутало теплом и нежностью, что заполнили его взор.