Глава 26 · Ты — моя!

Я видела склонённого надо мной Кари, его сияющие радостью глаза, восторженную улыбку. Он начал медленно наклоняться ниже и вдруг коснулся моих губ своими — нежно, ласково, трепетно. Я не удержалась и застонала от удовольствия. Открыла глаза пошире и убедилась — это мой драгоценный друг. Он изменился. Глаза стали больше и ярче, лицо — взрослее. Но когда его поцелуй повторился, я перестала думать о чём-либо. Эта ласка, в отличие от поцелуя императора, была мягкой и нежной, хоть и настойчивой.

Закрыв глаза, потянулась к нему, обвила шею руками и ответила. Ответила жадно. Словно всю жизнь мечтала об этом. Может и мечтала, не знаю. С тех пор, как Кари умер, я не могла себе позволить думать о нём так. Понимала, что это просто сон. Знала, что он вот-вот закончится. Но хотелось растянуть этот миг до безумия.

Губы Кари были такими мягкими! Я не умела целоваться, а он учил. Показывал, как можно покорить мягкостью, нежностью, напором. Сознание начало уплывать снова, но не в беспамятство, а в безумную негу, где не было ничего, даже воспоминаний. Вот бы не просыпаться, подумалось мне…

В этот момент руки друга схватили меня за талию. Почувствовала, что меня с легкостью поднимают вверх, заставляя сесть на колени. В этот момент я очнулась. Отстранилась, открыла глаза и увидела, что действительно сижу на коленях… у эльфийского императора.

Его глаза горят неприкрытой страстью. Мои руки обнимают его за шею. Губы припухли и покраснели от поцелуев, на которые я ответила.

Шок от осознания того, что произошло, заставил меня дёрнуться, чтобы вырваться из объятий, но он не отпустил.

— Ты целовала не меня, правда? — напряжённо спросил он. — Представляла кого-то другого? Кто это был???

— Не скажу, — упрямо ответила я. — Я ошиблась, простите.

— Кто он? — на лице императора появилась жёсткость. Как будто он ревнует. Это же невозможно! С чего вдруг?

— Я не обязана отвечать вам. И не буду.

Лицо Кайриэля заледенело.

— Впрочем, не важно, кто он, — произнёс он холодным тоном. — Теперь ты моя. И будешь принадлежать только мне. Поцелуй меня!

Я округлила глаза, дёрнулась, как птица в силках.

— Не хочу.

— Поцелуй меня! Теперь это твоя обязанность.

— Пожалуйста, не нужно! Мы не должны так поступать. Вы требуете от меня невозможного… — начала в отчаянии умолять я.

— Всё возможно, — произнёс Кайриэль ехидно. — Возможно предать дружбу, растоптать любовь, плюнуть в лицо верности, предать самых близких. Всё возможно. Поцеловать меня тоже!

Я поняла, что он не отступит. Поняла, что действительно стала не служанкой, а рабой.

— Почему я? — прошептала горько. — Я же никто, человек! Мне двадцать семь лет. Моя юность уже ушла. У вас жена, тысяча служанок вокруг. Прошу вас, отпустите меня. Я вам не нужна…

— Это я буду решать, нужна ты мне или нет. Считай это моим капризом, Селестия…

Он так произнёс моё имя, словно выплюнул его. Было дико понимать, что император, который так яростно смотрит мне в глаза, целовал меня с такой нежностью еще минуту назад. Он безумец! Я не могу его понять. И чувствую себя в ловушке.

— Господин! — послушалось от двери.

Мы синхронно повернули головы и увидели топчущегося в пороге и бледного, как полотно, лекаря, который смотрел на нас округлившимися от ужаса глазами.

— Я принёс вам восстанавливающее лекарство. Императрица повелела, — пролепетал он, понимая, что был неосторожен и увидел то, чего не должен был.

Кайриэль хмыкнул и резко встал на ноги. Я заметила, как перекатываются мышцы под его гладкой кожей, а длинные золотые волосы поблескивают в свете ламп.

— Уходи, — приказал император. — Ты ничего не видел.

— Да, господин, конечно, я ничего не видел.

Лекарь поспешно удалился, а Кайриэль остался стоять спиной ко мне, замерев, как истукан. Мне хотелось вскочить и сбежать отсюда. Но я уже пробовала. У меня ничего не вышло. Может, покориться судьбе? Но это… ужасно!

— Отныне ты будешь жить здесь, — произнёс Кайриэль, окончательно приводя меня в ужас, — в соседней комнате.

— Прошу вас, не нужно! Ваша жена убьет меня за это. Неужели вы не понимаете?

— Она не посмеет, — сурово бросил Кайриэль, резко разворачиваясь. Его глаза вспыхнули отблесками магического огня. — Я позабочусь об этом…

— Тогда она убьет моего отца, — произнесла я дерзко, чувствуя, что от отчаяния исчезает всякий страх. Встала на ноги, поравнялась с императором и решительно посмотрела ему в глаза. — Если мой отец погибнет, я возненавижу вас всей душой!

Наверное, эльфийский правитель должен был ухмыльнуться и выплюнуть мне в лицо, что ему всё равно, как я к нему отношусь. Но Кайриэль почему-то этого не сделал. Он долго рассматривал моё решительное лицо и ничего не отвечал. Наконец отвернулся и широкими шагами направился к огромным стеллажам, стоящим неподалёку от окна.

Открыл один из ящиков, вынул оттуда какую-то блестящую безделушку и вернулся ко мне. Решительно расправил её, и я увидела медальон на тонкой золотой цепочке. Быстро надел его мне на шею, заботливо поправив волосы, что ввергло меня в ступор. Затем сказал:

— Этот артефакт зачарован моей кровью. Любая магия и всякий яд против него бессильны. Даже ножом убить тебя будет почти невозможно: он будет уклоняться. Условие только одно — ты должна быть рядом со мной, потому что этот артефакт подпитывается от моей магии. Если сбежишь, он перестанет тебя защищать.

— А мой отец? — спросила я дрожащим голосом.

— Я позабочусь о нём. Его никто не тронет, обещаю.

Я смотрела на эльфийского императора, в его совершенно прекрасные черты лица, в синие, безумные, притягательные глаза, и не могла его понять. Он то ненавидит меня, презирает, угрожает, причиняет боль, то заботится, защищает и обещает помочь отцу. Что ему нужно?

Не удержалась и спросила это.

Кривая усмешка тронула красивые мужские губы.

— Мне нужна ты, — произнёс он холодно. — Ты будешь служить мне и делать то, что я захочу. Не будешь противиться мне, отталкивать, бунтовать. Это мои условия.

— Условия для чего? — тоскливо прошептала я. — Для более защищённого рабства?

Опустила глаза, чувствуя полное отчаяние.

— Рабство всё же лучше, чем смерть, правда? — уточнил он. — Для тебя лучше быть рабой, чем мёртвой. Я в этом уверен.

— А я не уверена… — пробормотала я, но Кайриэль, кажется, не услышал.

В последующие дни во дворце началась суета. Эльфов должны были посетить послы из соседних государств. Но переполох был не просто так. На сей раз с визитом вежливости должны были приехать посланники от великого народа дроу, населяющего горные районы. Этих эльфоподобных существ с тёмной кожей и чёрными волосами никто у нас ещё никогда не видел. Даже эльфы волновались, шепчась об этом по углам.

Мне же, честно говоря, было всё равно…

Я жила в апатии, понимая, что действительно попала в рабство. Не то чтобы император был мне противен, наоборот, его красота меня смущала. Он был слишком привлекателен и горяч. Но сама мысль о принуждении и вынужденной покорности вызывала отторжение. Я не хотела быть той, которую с презрением величают любовницей. У него есть жена, а я просто подстилка. Хотя между нами еще ничего не было, в глазах остальных я уже была презренным мусором.

Император поселил меня в комнатушке напротив его покоев. Призвал рано утром, на рассвете. Я должна была помочь ему искупаться, одеться, расчесать волосы. Пару раз он разгуливал при мне нагим, а я закрывала глаза, отчаянно краснея. Он знал, что я с трудом переношу это, и смущал меня намеренно. Его холодная улыбка говорила о том, что он наслаждался моим смятением, что вызывало горечь и обиду в сердце.

С поцелуями больше не приставал, потому что был очень занят. Часами что-то писал в кабинете, давая мне возможность учить эльфийский язык.

На днях заходил генерал Эранор. Он меня не видел: я находилась в коморке-библиотеке. Прислушавшись к их разговору, я осознала, что многое понимаю. Услышала отчет о событиях на границах нашего королевства, о вспыхивающих мятежах и ою одной провинции, живущей на грани голода.

Я была счастлива. Впервые за много недель почувствовала глубокое удовлетворение. Значит, мои занятия не проходят даром…

Зачем мне нужен эльфийский язык, я точно не знала. Хотела выучить его по двум причинам: ради памяти Кари, которому, думаю, было бы приятно, и для собственной безопасности. Теперь я всегда смогу знать, о чем говорят эльфы, а они не будут знать о моей осведомленности. Это большое преимущество.

Наконец настал день торжества. Мне пришлось встать ещё раньше, приготовить лохань с горячей водой, помочь императору искупаться, стараясь не смотреть на его наготу, одеть его в торжественный наряд и заплести волосы в умопомрачительную косу с бусинами и кожаными лентами. Кайриэль был прекрасен. Несмотря на фактическое рабство и наши противоестественные отношения, я не могла не залюбоваться его точеным профилем, идеальной осанкой, широкими плечами, тонкой талией и совершенным лицом. Он был похож на божество, сошедшее с небес, и я впервые смутилась от того, что почувствовала волнение.

Это было волнение женщины рядом с безумно привлекательным мужчиной…