Глава 31 · Ненависть Джулии

Безутешная, побежала к дому Кари, но нашла его разграбленным. Во дворе обнаружилась кровь, разбросанная детская обувь. Окна выбиты, а имущество растащено. Шокированная, поняла, насколько люди — животные, не знающие жалости. Сердце разрывалось от боли, слезы текли по щекам без остановки. Не знала, куда деться, куда бежать, где искать тела друга и его семьи…

Мимо шла старушка, которая вдруг окликнула меня.

— Эй, милочка! Хватит рыдать, слезы никого не вернут. Я видела, как сюда ворвалась толпа. Эльфы не выжили, лучше отпустить их в своем сердце…

Повернулась к женщине, смотря ей в лицо с полным непониманием.

— Почему отпустить? Разве можно забыть об этом? Случилась настоящая бойня! Об этом можно кричать, требовать справедливости и суда!!!

Старушка тяжело выдохнула и произнесла:

— Милочка, хочешь жить и не оказаться в застенках тюрьмы, прекрати такие речи. Ты ничем не поможешь убиенным, только себя погубишь. Ты же дочь Михайла, торговца тканями? Так вот, прошу, подумай об отце!

В тот момент поняла, что не имею права бессмысленно рисковать собой. Ради отца. Нужно успокоиться, взвесить все за и против. Мир сошел с ума и растопчет всякого, кто попытается остановить его в этом безумии.

Просидела весь день на нашем с Кари холме, выплакала все слезы, чувствовала себя виноватой за то, что не бегу в дом дознавателей и не ору о несправедливости. Но чем больше размышляла об этом, тем сильнее понимала бесполезность подобных поступков. Люди, как один, настроены против эльфов. Крик ничего не изменит. А если я погибну или попаду в тюрьму? Отец не сможет жить дальше, да и Кари этого бы не одобрил.

Приняв непростое решение, вернулась домой. Меня встретил смех и радостные восклицания. Когда я остановилась в холле и увидела шаль, которую с утра притащила тетя Мэгги, у меня буквально открылись глаза. Ведь именно в этой шали недавно выходила мама Кари! Выходит, родственники… ограбили дом моего погибшего друга???

Мгновенно взорвалась яростью. Рванула в отцовскую комнату, достала ремень и с ожесточением ворвалась на кухню. Нечестивое семейство сидело за столом, дядя попивал алкоголь. Похоже, праздновали произошедшее.

— Убирайтесь! — выкрикнула я, стоя с ремнем в руке и с перекошенным лицом.

Они прекратили веселиться. Дядя был уже в стельку пьян. Тетя Мэгги нахмурилась, а вот на лице Джулии промелькнул страх.

— Убирайтесь из этого дома! — цедила сквозь зубы, едва дыша. — Пошли вон отсюда, воры и убийцы! Отрекаюсь от вас и от родства с вами. Вы не нужны нам с отцом. Мы не хотим пачкать совесть общением с такими мерзавцами, как вы!

По мере того, как я говорила, глаза тети Мэгги становились всё более круглыми.

— Да как смеешь! — вскочила она, уперев руки в бока. — Заткнись, девчонка! Это ты у меня сейчас вылетишь отсюда!

— Нет уж, тетя, больше я не собираюсь этого терпеть. Циничные подонки, ограбили дом моего друга, радуясь его смерти? Да вам нет места среди нормальных людей!!!

— Эй, племянница, рот прикрой! — пьяный голос дяди прозвучал неожиданно.

Он со скрежетом отодвинул стул и поднялся на нетвердые ноги. Смотрел налившимися от алкоголя глазами и угрожающе подергивал верхней губой. Я мотнула ремнем в руке. Кажется, придется им воспользоваться.

Дядя набросился первым. С криком побежал, намереваясь сбить меня с ног, но я была начеку, отскочила в сторону и изо всех сил хлестанула его по спине ремнем. Дядя взвыл и тут же упал на пол. Боль, похоже, была адской.

Тогда я повернулась к тёте и кузине. Они смотрели с ужасом.

— Селестия, подожди, — начала заикаться тётя Мэгги. — Ты не поняла, мы… ну, мы просто… ну, все же брали, и мы решили тоже…

— Вам нет оправданий!!! — заорала я, перебивая её. — Убирайтесь из этого дома, и чтобы вы никогда больше здесь не показывались. Ненавижу вас. Если еще раз здесь появитесь, обязательно найду на вас управу, так и знайте!

— Да что ты можешь, — закричала Джулия в ответ, при этом трусливо прячась за спиной матери. — Этот дом принадлежит нам. Ты убирайся…

Я тут же вспомнила о том, что они якобы переделали документы. Развернувшись, рванула в кабинет отца. Знала, что тётя каждый день проводила там время. Пока бежала, обдумывала, где она может держать бумаги. Почти все ящики стола были заперты. Их закрыл еще отец перед тем, как уехал. Но в оставшийся ящик она бы их не положила. А вот в потайное отделение под ним очень может быть.

Ворвалась в кабинет, вытряхнула ящик, буквально разломав его, и действительно нашла в потайном отделении стопу новеньких документов. Успев пробежаться по строчкам глазами, поняла: это то, что искала. Родственнички действительно оформили дом на свою семью.

Тётя Мэгги с криком заскочила в кабинет следом, а я лишь посмотрела на нее с самодовольной улыбкой. Несколькими небрежными движениями я разорвала документы в клочья у неё на глазах. Честно говоря, тетушка была слишком самонадеянной, сохраняя ценные для себя бумаги в таком месте. Если бы спрятала себе под подушку, было бы больше шансов, а так…

— Нет!!! — заорала тётя Мэгги отчаянно. — Ты не смеешь, ты не можешь!

— Очень даже могу! — произнесла, демонстративно подбрасывая обрывки бумаг в воздух. — Теперь вы никто! Пошли вон отсюда!

И тётя Мэгги в тот же миг выскочила обратно. Я поняла, что сломила её решимость. Но ярость не унималась. Ей не успокоиться до тех пор, пока их духа тут не останется.

Родственники собрались довольно быстро. Даже не ожидала. Джулия смотрела с ненавистью. Тётя Мэгги была вся в слезах и, наверное, пыталась меня ими разжалобить, но это была совершенно бесполезная попытка. Дядя ничего не соображал и пытался кое-как выйти из дома. Чемоданов у них было немало. И я подозревала, что они наверняка прихватили что-то ценное из дома. Однако проверять их багаж не было никаких сил. Пусть убираются как можно скорее с глаз долой…

Шла позади них с ремнём в руках. Чувствовала, что боятся. У дома остановилась потрепанная карета. Успели каким-то образом заказать. Наверное, Джулия сбегала в соседний квартал для этого дела. А шустрая, если надо.

Дядя кое-как забрался на сиденье. Кучер начал привязывать багаж на крыше. Оставшиеся чемоданы положили у ног.

Джулия повернулась и посмотрела на меня с такой ненавистью, что от её взгляда в висках вспыхнула головная боль.

— Я всю жизнь буду радоваться, что твой любовник сдох собачьей смертью, — процедила она. — Желаю тебе того же, сестрица!

Бросив это, забралась на сиденье вслед за матерью, и карета быстро укатила вдаль.

Я вернулась в дом с совершенно опустошенным сердцем. Гнев улетучился, но от этого лишь острее стала боль.

— Кари, — прошептала я, глотая слезы, — как же теперь жить без тебя?

Но я выжила.

Сразу написала отцу. Он бросил все дела и вернулся домой. Да, многое было потеряно — перспективы, возможности. Позже оказалось, что вместе с вещами родственники забрали почти все наши сбережения. Не знаю, как они открыли сейф, но у них это получилось. Но мы с отцом объединились и восстановили жизнь по крупицам, хотя я больше никогда не была прежней.

Со временем боль притупилась. Воспоминания о дорогом друге стали отрадой и даже личным священнодействием. Так было все эти годы. Ровно до того момента, пока я не узнала шокирующую новость. Сегодня.

Кари не погиб и стал великим эльфийским завоевателем? До сих пор не вмещаю это! Он невероятно изменился. А еще ненавидит меня. Боже, за что? Ведь я ничего не сделала! Обвиняет в предательстве, но я не предавала его! Вообще болела в те дни…

И вдруг…

Перед глазами всплыло лицо, исполненное ненависти — Джулия. А в разуме — её полные ярости слова. Она упивалась смертью моего друга и мечтала похоронить меня.

Неужели это она каким-то образом обманула Кари?