Глава 34 · Обоюдный порыв

Император Кайриэль…

Кайриэль едва держался на ногах, когда перенёс Селестию в свои покои и осторожно опустил её на кровать. Магический огонь внутри ещё не угас — пламя до сих пор бурлило. Оно намеревалось вспыхнуть вновь и разгоралось теперь в самой глубине сердца.

Селестия лежала перед ним, едва дыша. Её распахнутые глаза были полны безумного напряжения. Он видел и остро чувствовал, как её разрывает на части от противоречий, вопросов, трепета и страха.

Эльф замер, не зная, что делать дальше. Руки сами тянулись к её волосам — хотелось зарыться в них, почувствовать шелковистую мягкость на ладонях. Но на сердце тяжёлым грузом ложились недосказанности, предательства и всё то ужасное прошлое, которое стояло между ними каменной стеной. Кайриэль чётко видел, как в глазах девушки мелькают те же эмоции. Сейчас она не казалась предательницей, а выглядела, как открытая книга, которую он с лёгкостью читал. Вот в её взгляде мелькает укор, глубокая обида, боль, непонимание, слёзы, надежда, радость, опустошение, и снова боль, и снова непонимание и упрёк.

Голова шла кругом.

Они молчали и неотрывно смотрели друг на друга, застыв, словно муравьи в янтаре. Почувствовав, что не справляется со всем этим, Кайриэль сжал кулаки и сделал шаг назад, но сердце мгновенно сжалось от неистовой боли. Он поступает неправильно. Он должен, ДОЛЖЕН решить всё между ними до конца. Но разве можно вот так легко одним махом перечеркнуть прошлое? С другой стороны, разве он его уже не перечеркнул? Это только самообман, что Селестия нужна ему для мести. Никакой мести не будет. Он готов забыть абсолютно всё, видя, что она снова стала собой…

Взгляд девушки, полный безумной смеси страха и влечения, пронзал его насквозь. Казалось, она зовёт его и умоляет сделать хоть что-нибудь. И Кайриэль сдался. В тот же момент мир вокруг словно рухнул, не оставив ни слов, ни барьеров, ни прошлого, ни будущего — осталось только настоящее, этот миг, наполненный неконтролируемой бурей эмоций.

В следующую же секунду они бросились друг ко другу, словно страх потери стал сильнее всякого благоразумия.

Кайриэль шагнул вперёд, Селестия стремительно вскочила на ноги, их пальцы встретились и переплелись. Император резко наклонился и впился в её губы поцелуем — жадным, безумным, полным отчаяния и страсти. Селестия ответила ему так пылко, как никогда прежде.

Дыхание смешалось, они упивались друг другом так яростно, словно пытались вытеснить всю боль, все сомнения и страхи, накопившиеся за эти годы. Кайриэль ощущал неистовую дрожь девушки, передавшуюся ему. Ещё крепче прижав её к себе, он со стоном оставил дорожку поцелуев от уха к ключице, а потом с жадностью вернулся к её губам.

Селестия тяжело дышала, почти всхлипывала. Император чувствовал, как она становится всё более уязвимой, теряя последние остатки самоконтроля. И тогда он снова её поцеловал, но уже нежно, ласково, так, как никогда до этого не мог. Раньше ему мешали предубеждения, обиды, горечь, но сейчас уже ничего не мешало. Вот так, без слов, в его сердце была поставлена точка — точка в его стенаниях о прошлом, в его сожалениях и ненависти.

Но когда он разомкнул поцелуй и посмотрел в заплаканное лицо Селестии, вдруг остро понял: она точку ещё не поставила. Правитель удивился, почувствовав неожиданно острое чувство вины, словно что-то стучалось к нему из глубины естества и говорило: «Ты совершил ошибку, страшную ошибку!»

Но какую? Кайриэль искренне не мог понять, и его охватил настоящий страх. Боясь, что Селестия исчезнет, просто растворится в воздухе, он бережно поднял её на руки и заставил улечься головой на своё плечо. Девушка замерла, не говоря ни слова. Она выглядела такой доверчивой, такой покорной, что чувство вины императора только усилилось. Да что же происходит? Почему у него ощущение, что он проиграл?

Что-то внутри кричало, требовало, чтобы он прямо сейчас сказал: «Прости меня». Но разум возмущался: за что он должен просить прощения? Это он прогнал месть из сердца и выбросил её из головы, но голос не унимался. Кайриэль прикусил губу так сильно, что по подбородку потекла тонкая струйка крови.

— Кари, — вдруг подала голос Селестия, и император вздрогнул.

— Да? — ответил он, ощущая всё нарастающее волнение.

— Скажи мне, за что? За что ты возненавидел меня?

Эти слова резанули по его сердцу безумной болью. Эльфу стало физически трудно открыть рот и дать ответ. Все обвинения, которыми он разбрасывался раньше, вдруг показались безумием, сумасшествием, и это внутреннее разделение окончательно выбило императора из колеи.

— Я ни в чём не виновна, — прошептала девушка ещё тише. — Я не сделала ни тебе, ни твоей семье никакого зла. Веришь ли ты мне?

Кайриэль обомлел. Наверное, более страшного и трудного испытания в его жизни ещё не было, потому что сейчас он должен был выбрать. Поверить своим глазам, ушам, своему прошлому, или поверить просто ей. Что он выберет? Император чувствовал, что от этого выбора зависит вся его дальнейшая жизнь…

* * *

Меня разрывало на части. В голове роились тысячи вопросов, но сейчас, когда я чувствовала, с какой нежностью Кайриэль целует меня, хотелось обо всём забыть. Да, в глубине сердца я уже его оправдала. Он был обманут, я уверена в этом. Произошла ошибка. Да, мне больно и неприятно вспоминать всё, что было между нами за последнее время, но… я ведь знаю, через что он прошёл.

Хотя нет, я как раз-таки не знаю этого. Даже не представляю, как он смог выжить, оставшись один, без родителей, с братьями и сёстрами на руках. Сколько из них выжило? Как они смогли выбраться и остаться живыми? Как добрались в Эльфийское королевство? Я не могу даже представить, что они пережили в те дни…

Один только цвет волос Эранора наталкивал на некоторые мысли. Да, я знаю, что люди могут поседеть за одну ночь после страшных испытаний. Неужели именно это произошло с юным эльфом десять лет назад?

Мне больно представлять, что пережили эти дети по вине моего народа. Так что я могла бы оправдать Кайриэля и его прежнюю ненависть ко мне. Но вопрос в другом: как он относится ко мне сейчас? Поцелуи были и раньше — поцелуи сквозь ненависть. А что, если так и осталось? Что, если он по-прежнему ненавидит и презирает меня? Я должна узнать!

Он резко поднял меня на руки, изумив, и заставил улечься щекой на его плечо. Я легла. Сердце колотилось, как сумасшедшее. Поцелуи всё ещё не остыли на губах. Мне так хотелось закрыть глаза и расслабиться, поверить в то, что мы могли бы быть вместе, что между нами нет этих страшных десяти лет и того, что произошло тогда. Но это была бы просто иллюзия. Прошлое никуда не делось.

— Кари, я невиновна, — прошептала отчаянно. — Я ничем не навредила тебе и твоей семье. Веришь ли ты мне?

Я так хотела, чтобы он сказал: «Верю», чтобы его нежность была следствием разрушения тьмы между нами, а не просто каким-то порывом.

Наконец, император тяжело выдохнул и ответил…