Глава 23

— Реминайт, кстати, тоже из кривовцев, как и ты. Один из любимых экспонатов в его коллекции кривовских дарований — светлячков, как Радион их называет.

Лейтон говорит как-то странно.

С неодобрением? Или даже с презрением…

Даже удивительно, что он вот так об самом императоре.

— Написано в довольно интересной манере. Как будто эффект присутствия. А что о ней думаешь ты? Какие чувства она вызывает у тебя?

Лейтон не смотрит на меня, взгляд голубых глаз устремлен только на распутную картину.

— Я бесконечно далека от искусства, майор. Тем более от такого высокого.

— И это говорит девушка, которая выглядела такой одухотворенной, когда ее пальцы касались клавиш рояля? Девушка, которая пишет такие красивые стихи…

Возможно, настанет день, когда Тессины стихи перестанут меня преследовать.

Но не сегодня.

Лейтон говорит так обыденно, как будто на картине изображен какой-нибудь пейзаж, а не вот это вот все, чему место на сайте для взрослых.

И ведь, главное — я не нежная фиалка, которую можно было бы таким шокировать. Я выросла в современном мире, меня не удивишь подобным.

Но совсем другое — смотреть на нее вместе с Лейтоном, когда он так близко.

Так спокоен и будто бы собран внешне…

Это иллюзия, обман.

Я знаю, что скрывается под этим хрупким льдом спокойствия.

Так мучительно остро ощущаю его, его холодную ауру, его запах, его сильное тело позади меня, участившееся дыхание и…

И грязные, очень грязные мысли — словно я сама стала менталистом, и чувствую то, о чем он думает.

Мама дорогая, почему я уронила именно эту несчастную книгу?!

Это произошло неслучайно, каким-то хитрым образом, но сукин сын все подстроил!

Хотя пара на картинке несчастной вовсе не выглядит.

— Они похожи на нас… — он задумчиво проводит по глянцевому листу, трогая мою свежую склейку. — Как думаешь?

Голос Лейтона звучит ниже, глубже, чем обычно.

Чуть вибрирует.

Мое дыхание становится рваным.

Не хватает.

Изо всех сил стараюсь его выровнять, потому что при каждом глубоком вдохе моя грудь вздымается, рвется из слишком узкого для нее корсажа.

Лейтон не смотрит на мою грудь, смотрит на картину.

Почему тогда я точно знаю, что он ее видит?!

Больше всего бесит, что Лейтон говорит правду — занимающиеся страстным сексом мужчина и девушка на картине Реминайта действительно до странного похожи на нас.

У нее — длинные каштановые пряди, у него — темные волосы с пробором и серые, почти голубые глаза. И даже татуировка на плече.

Кажется, что сам воздух в кабинете вибрирует и дрожит.

Спокойствие перед штормом, который меня погубит.

— Не вижу никакого сходства, майор.

Резко закрываю книгу, прихлопнув ему пальцы переплетом, и начинаю тактическое отступление.

Возможно, на сегодня он получил, что хотел, и позволит мне уйти.

Вот только Лейтон догоняет.

— У меня тоже есть для тебя подарок.

На мои плечи ложится что-то восхитительно мягкое, теплое и в то же время легкое.

Это не шуба, а пальто.

Крой напоминает военную шинель, словно парную к форменному пальто Лейтона, даже погоны почти такие же, даже пуговицы.

Но вместе с этим оно очень женственное и стильное.

До колена — моя любимая длина. Аккуратный отложной воротник из черного шелковистого меха надежно защитит шею от ветра.

Но главное — застежка у ворота с черным, как ночь, бриллиантом, намертво приковывающим взгляд своим шелковистым блеском.

И я прекрасно знаю, что этот камень настоящий — это настоящий, черт побери, черный бриллиант, не подделка, не какая-то там стекляшка!

Я только вчера листала вместе с Марзи каталог одежды, в котором была представлена новая зимняя коллекция от Монмаранси.

И это пальто там было с полным описанием модели и ценой, от которой глаза лезли на лоб. Мне еще тогда оно понравилось, даже подумалось отыскать что-нибудь похожее, но дешевое, себе в качестве зимней одежды.

Шубы я не люблю, а такое пальто стало бы универсальным, потому что одинаково стильно смотрелось бы и с формой, и с платьем.

И вот Лейтон его купил…

Но он не мог прочитать мои мысли на расстоянии. Даже самые сильные менталисты этого не умеют.

Он просто его выбрал. Именно то, которое выбрала бы для себя я.

— Мне не хочется, чтобы моя Тесса Кук мерзла.

Он присаживается передо мной на одно колено, а рядом, как по мановению волшебной палочки, возникает коробка.

Фокусник, блин!

Большая, глянцевая коробка с уже знакомой буквой V.

Под крышкой, в шелестящей упаковочной бумаге — черные замшевые сапожки.

Они выглядят очень удобными, но в то же время невероятно изящными.

Довершает дизайн сапог одна маленькая, но показательная деталь — две тонкие золотые цепочки на заднике.

Обувь от Веленто — произведение искусства, кто бы спорил?

Взявшись за мою лодыжку, Лейтон снимает красную туфлю, и обувает меня в сапожок. Застегивает молнию сначала на одном, а потом на другом, глядя на меня снизу вверх.

Но это Лейтон Уинфорд — и он даже из такого положения как-то умудряется смотреть так, будто все наоборот и это я смотрю на него снизу.

Медленно проводит ладонью по белому чулку, и, словно не выдержав, прикасается горячими губами к месту, где заканчивается кружево и начинается голая кожа.

Его пальцы скользят выше — под подол, но я отталкиваю.

Выпрямляется.

Забавляясь, запахивает на мне пальто, поднимая воротник, и ворошит мои волосы, приводя их в беспорядок.

— Ты идеальна, Тесса Кук с Обочины. Знаешь об этом?

Стою перед ним в этих сапогах и пальто, накинутом на ужасную короткую форму, и не знаю, что сказать.

Я совершенно не избалована подарками, самым роскошным сюрпризом для меня от влюбленного парня был небольшой плюшевый заяц странного кислотно-синего цвета.

Глупо лгать, что мне это безразлично.

Глупо лгать, что я к нему равнодушна.

Я не должна испытывать эти эмоции — такие противоречивые, острые, волнующие, темные, неожиданные для самой себя.

У меня всегда хорошо получалось держать чувства в узде.

И ему не вывести меня из равновесия.

— Благодарю, майор Уинфорд, — спокойно говорю, всем своим голосом выражая между нами дистанцию. — Это достойное вознаграждение за те полгода, что я работаю вашей служанкой. И еще раз спасибо за то, что вытащили из Корпуса охранителей. Я выполнила ваше задание, и, полагаю, теперь могу быть свободна.

Опустив взгляд в пол, по-служанкински приседаю и тороплюсь к выходу.

Все это очень, очень плохо кончится…

Я должна оказаться от него подальше, должна смыться, как удавалось ускользать до этого!

И ведь он почти дает мне сбежать.

Но в самый последний момент, у самой двери, Лейтон опирается рукой о дверной косяк, преграждая путь…