Глава 31

Чересчур сладкий, навязчивый запах духов словно придавил меня своей тяжестью.

Нервный шепот Кристалины Вадэмон прозвучал рядом с ухом — так близко, что это было неприятно, как-то по-особенному мерзко.

Она подхватила меня еще и под локоть, обняла, как будто мы с ней были лучшими подружками, которые решили пошушукаться о своем, о женском.

Вроде мягкий захват сапфировой на самом деле был стальным.

— Наверное, ты думаешь, что я страдаю и плачу из-за того, что мой жених решил немного потрахать тебя перед нашей свадьбой… Так вот, милая, если по непроходимой тупости своей ты решила, что можешь тягаться со мной… Со мной! Что можешь считать себя моей соперницей. Это просто смешно.

Я молчала, глядя в одну точку.

Не вырывалась, но примерялась, чтобы избавиться от ее липкой сладости одним рывком.

— Лейтон смеется на тобой — жалкой подстилкой, которая, задрав подол, побежала раздвигать перед ним ноги. Он сам мне об этом сказал. Сказал, что ты — отброс общества и решил тобой воспользоваться, чтобы на контрасте с таким мусором, как ты, ярче ощутить эмоции благоговения от обладания такой королевой, как я.

— Поэтому он даже не спит с тобой?

Кристалина скрипнула зубами, что я поморщилась от этого звука, и расхохоталась чересчур громко, напоказ.

Так, что близстоящие к нам обернулись.

— Лишь только до первой брачной ночи. Да и то он едва сдерживается, чтобы не выгнать тебя из своей постели пинком под зад и не прийти ко мне. Он сам мне об этом говорил, сам! Бедненькая глупенькая Желтуха уже возомнила, что станет официальной любовницей черного дракона… Но на самом деле в день нашей свадьбы ты станешь ветошью, тряпкой, о которую он вытрет свой член, а потом вышвырнет на помойку, где тебе самое место!

Вадэмон хотела оттолкнуть меня и с гордым видом отойти, торжествуя победу над низкокровной, но я не позволила ей убрать локоть — зацепила и сжала, не давая сапфировой вырваться.

В синих глазах мелькнуло бескрайнее удивление. В ответ на свои грязные речи, произнесенные таким уверенным тоном, она ждала от меня слез или униженных мольб, уверений, что я бы никогда не посмела встать у нее на пути, может быть, даже истерики.

— Криста, ты вроде бы носишь титул графини, да? — вкрадчиво поинтересовалась я, склонившись к ее уху и незаметно для остальных, но до боли выкручивая ее руку. — А разговариваешь так, что твой рот хочется помыть с мылом.

С этими словами сама отпихнула ее и отошла первой.

Я видела, как удлинился зрачок в ее синих глазах, видела проступившие на тыльной стороне руки аквамариновые чешуйки…

Разумеется, сапфировая справилась с эмоциями, но даже это проявление драконьей сути считалось среди драконов величайшей несдержанностью.

Я шла, не оглядываясь, а вслед раздавалось глухое рычание. Даже удивительно, что такая миловидная девушка могла издавать такие неприятные звуки. О смысле ее речей я вообще молчу.

Роузингтоны вместе с другими стеклянными скучковались около сцены с акробатами, которые теперь не только кувыркались по подиуму, но и парили на тросах под потолком. Я присоединилась к «своим»…

И тут почувствовала на себе взгляд.

Уинфорд стоял прямо напротив меня с другой стороны сцены и о чем-то разговаривал со Штормом.

Какая-то негромкая, но, судя по всему, важная беседа, и в то же самое время Лейтон…

Его голубые глаза взирали только на меня, поглощали меня, затягивали в свою темницу.

Словно и не было никакого конвивиума, никакой толпы вокруг, этого движущегося подиума и разделяющего нас расстояния.

Воздух между нами был разрежен, как перед грозой, давление упало, и я почувствовала резкую нехватку воздуха.

Нельзя показывать, что задыхаюсь.

Нельзя показывать, что мне нужен холодный арктический запах…

Полной грудью.

Только тогда смогу по-настоящему вдохнуть.

— Занятное представление, — послышался негромкий, я бы даже сказала, убаюкивающий голос рядом. — Знаете, меня поражают возможности человеческого тела. Драконы могут полностью трансформировать свое туловище, обращаться в иную форму жизни, однако это мощнейшая магия крови. Но то, что могут простые люди без магии… Взгляните на эти кульбиты, эту потрясающую гибкость и сноровку, эту пластику. Магия здесь не при чем — результат долгой работы над своим телом, каждодневных тренировок, упорства, несгибаемой воли, таланта. Не это ли настоящее волшебство?

Профессор Локвист в своем песочном костюме оказался наравне со мной, лицо его было обращено к акробатам, но куда он в действительности смотрел, было неизвестно — темные стекла очков надежно скрывали глаза.

Стоял вроде бы не рядом, но достаточно близко, чтобы его не мог услышать никто, кроме меня.

— Это кривовцы.

Я не спрашивала. И так было понятно.

— Все до единого. И в оркестре тоже. Наш досточтимый император Рад любит подыскивать диковинки среди коренного населения континента для развлечения… Светлячки, как он их называет.

— Не думаю, что им приятно выступать на потеху его и его гостей, — заметила я.

— По крайней мере, они сыты, обуты, одеты. Величайшее благодеяние и щедрость для людей, которые прозябали в нищенских условиях, как считает наш достопочтенный государь-император.

Я взглянула на клочки ткани, едва прикрывающие наготу гимнастов.

— Не сказала бы, чтобы они особо одеты.

— Им еще повезло… Учитывая, как наш Рад любит обнаженную натуру.

Вспомнила развратную картину, которую видела в издании Лейтона в его кабинете.

И тут запоздало заметила в уголке некую фигуру за мольбертом. Ткань была задрапирована таким образом, что лица художника было не разглядеть, в то время, как ему открывался лучший вид на атриум.

И Реминайт тоже здесь.

Похоже, Локвист знает, о чем говорит.

Если бы я знала, что он окажется на конвивиуме, то заранее бы продумала разговор с ним.

Но сейчас нужно было ориентироваться в экстренных обстоятельствах, раз уж он подошел и сам завязал беседу, и я раздумывала, как подвести к тому, что меня интересует.

— И если вы не хотите стать еще одним экспонатом в богатой коллекции нашего государя, то вам нужно как можно быстрее совершить оборот, госпожа.

В первую секунду показалось, что я ослышалась.

Больше всего почему-то задело обращение «госпожа». Так ко мне в этом мире еще никто не обращался.

Мужчина повернулся — мне так хотелось видеть его глаза, но я видела только два своих отражения в изумрудных стеклах.

Немного растерянные отражения.

Эта растерянность не понравилась.

Возьми себя в руки, Тесса.

Нельзя выкладывать этому незнакомцу всю свою подноготную!

По крайней мере, сразу.

Надо его для начала прощупать.

— Наслышана о вашей теории, профессор, — осторожно начала я. — Вы считаете, что катализатором оборота может служить не природный минерал или металл, а другой дракон…

— Неплохо, неплохо. Мои идеи не получили широкого распространения, и то, что вы о них знаете, весьма похвально. Однако, если вы все знаете, если точно знаете свой катализатор… — Локвист на миг повернул голову к Лейтону, который был занят разговором с членом Правящего совета и на нас не смотрел. — Что вас останавливает? Насколько я могу судить по этим мельчайшим золотистым чешуйкам на вашей коже в области шеи и тыльной стороне ладоней, вы и так затянули дальше некуда.

Мельчайшим золотистым чешуйкам?

Не должно было быть никаких чешуек, никаких признаков, которые обычно появлялись у меня после контакта с черным драконом — ведь на лестнице Лейтон не касался моей кожи!

Вот и получилось прощупать, да.

Скрывалась-скрывалась, а теперь мой секрет о золотой крови узнают все?!

Высококровные уже видели?

Они заметили!

Не могли не заметить с их обостренным зрением и чутьем. Здесь в логове императора, где я, как на ярко освещенной витрине. Где все оценивают всех и разглядывают так пристально.

Кристалина была ко мне так близко, она-то уж точно… Может, сначала на эмоциях не придала этому значения, но обязательно придаст — не настолько же она тупая.

Я схватилась за горло. Подкатившая паника мешала сосредоточиться, но я постаралась взять себя в руки и определить, как выкрутиться из этой ситуации.

Чешуя уже появляется у меня самопроизвольно — сколько я ни читала о первом обороте дракона, подобного там не упоминалось.

Сбежать, пока меня не схватили?

Тут и думать было нечего — выход существовал только один…