Глава 40

В самом первом пункте под красивым маркером в виде силуэта дракона было указано «Приветствие братств» и напротив выбиты золотые звезды.

Вчитавшись, я поняла, что оказывается, смотр клубов, который состоялся в прошлом полугодии во время генеральской комиссии, был засчитан за приветствие.

И получил ОЛУХ за него всего две звезды из возможных десяти.

— Это все из-за Тессы! — плаксиво воскликнула Прунелла. — И почему мы ее послушали и сделали ту странную черную доску с двумя гвоздичками? Надо было печь кексы и рисовать плакат, как обычно! И побольше цветочков, нормальных, а не гвоздик!

Многие девушки ее поддержали, и я понимала, что вполне справедливо. Я тогда абсолютно не думала о чести ОЛУХА, лишь только о том, чтобы задеть Лейтона.

— Давайте лучше посмотгим, что нас ждет дальше? — робко и примирительно предложила Юни. — В следующем состязании мы сможем геабилитироваться, я вам точно говогю…

А следующим состязанием, которое должно было состояться в середине полугодия была указана эстафета «Крылья огня», призванная продемонстрировать не только физическую подготовку, но и слаженность командной работы, выносливость и выдержку участников клубов.

Девушки принялись горячо и с прямо-таки нездоровым энтузиазмом обсуждать предстоящее испытание и все, что для него необходимо.

Например, в регламенте было указано, что каждый клуб будет выступать под своим собственным знаменем. У ОЛУХА его не имелось.

Тут-то я и объявила, что не буду участвовать, потому что выхожу из клуба.

Мое заявление было встречено ахами, охами и гробовым молчанием, воцарившимся после.

— Тесса… Но как же так? — дрожащим голосом воскликнула Юнис. — ОЛУХ — это же твое детище, ты же его огганизовала, ты — его сегдце и душа, как мы без тебя? Без тебя все пгопадет!

— Думаю, что не имею права больше находиться в ОЛУХЕ, потому что больше… — я запнулась. — Не испытываю к Лейтону Уинфорду тех чувств, которые могла бы с вами разделить. Поэтому дальше без меня, девочки.

Какое же я испытала облегчение, когда наконец-то это сказала! Наконец я была свободна от обременительного участия во всей этой сомнительной деятельности.

Я пожелала им удачи и ушла. А ОЛУХ со слезами на глазах растерянно смотрел мне вслед, буквально как сироты, которых бросили на произвол судьбы.

Одной проблемой меньше. Я должна порадоваться, что больше не имею отношения к позорному клубу.

Но на душе было не так уж и радостно… Не знаю, почему.

Я привычно направилась во второй кластер Кадетской башни — нужно было разобрать вещи, решить кое-какие бытовые вопросы, изучить расписание. Занятия начинались только завтра, поэтому сегодня я собиралась найти какое-то уединенное место и потренироваться с оборотом в дракайну и привыканием к своему новому состоянию, которое, если честно, было для меня, мягко говоря, ОЧЕНЬ непривычным.

Но почти у самого входа меня догнал Руперт Аллиот с некой коробкой в руках.

Жизнь научила меня, что если видишь такую красивую коробку с брендовой надписью — лучше заранее насторожиться, какие бы дорогие вещи внутри не лежали.

— Кадет Тесса Кук, ваша служебная форма и ключ-доступ от комнаты.

На коробке действительно лежал черно-серебристый кусок пластика. Или материала, очень похожего на него — пластика в этом мире, вроде бы не изобрели.

— От какой комнаты?

— Вашей личной комнаты, которая полагается вам, как служащей майора, — отрапортовал Аллиот. — Она находится на втором этаже Офицерской башни. Когда расположитесь и переоденетесь, майор ждет вас к себе.

Новая форма?

И своя собственная отдельная комната в Офицерской башне?

Лейтон, Лейтон, что же ты творишь?!

И зачем ты отменил свадьбу?

Что ты вообще задумал?

Я нахмурилась, решив держаться настороже, но мне оставалось ничего, как принять и коробку, и ключ.

— Как вы относитесь к тому, что он назначил меня своим адъютантом, младший сержант Аллиот? — неожиданно для себя спросила я.

— Полагаю, что вы точно будете лучше Вендогаста, — невозмутимо ответил Руперт, любезно объяснил мне, как найти комнату, и был таков.

Адъютантов у Лейтона было несколько, и Вендогаста Руперт явно недолюбливал.

С мыслями о том, что довольно сложно привыкнуть, что проживать мне теперь положено в Офицерской башне, я довольно быстро нашла свою комнату.

Приложила ключ доступ, вошла.

Да так и обомлела…

Если мое прежнее жилище, которое я делила с Марзи и ее подругами, было общежитием, казенным и строгим, то здесь все было…

На уровне.

Не сказать, что роскошно, но по сравнению с общагой небо и земля. Даже лучше комнаты, которая была у меня в доме тетки в Хрустальном ключе! Сдержанные темно-кофейные и пастельные тона, красивые светильники, испускающие мягкий свет, покрывало цвета шоколада и шоколадно-бежевая плитка в ванной.

Своей собственной, отдельной ванной. То есть общими помывальнями мне пользоваться не придется. Да здесь даже свой собственный небольшой холодильный шкаф был, утопленный в нише под столом.

Это было настолько необычно, что я не могла поверить. Казалось, в этот чудесный номер сейчас войдет Аллиот и прикажет мне здесь убраться.

Ради интереса сунулась в холодильник, и обнаружила, что он под завязку забит всякой вкуснятиной, мясом, фруктами и овощами.

Покачав головой, закрыла дверцу и подошла к окну, из которого открывался прекрасный вид на реликтовый сосновый бор.

Как я должна буду за все это заплатить Лейтону?

Было условие, что он оставит меня в покое, займется своей женитьбой, а мне позволит спокойно доучиться.

Но он уже нарушил договор.

Разорвал помолвку с Кристалиной… Подумать только, разорвал!

Чего ждать от него дальше, я не знала.

Вопреки моим опасениям обнаружить в коробке примерную копию секси-формы горничной из фильма для взрослых, в которую он меня уже наряжал, там оказались черные брюки, белая рубашка с погонами с золотистой буквой «А», как у Руперта Аллиота, и галстук с булавкой.

Все приличное, строгое и очень напоминающее форму самого Лейтона.

Вот только размер. Опять проблемы с размером.

Он это нарочно!

Брюки обтянули бедра, а рубашка — грудь.

Рассмотрела себя в зеркале, покрутилась туда-сюда, и вздохнула. Эта строгая форма мужского образца вкупе с берцами смотрелась на мне сексуально, подчеркивала женственность.

И никак иначе.

Не как то, прости господи, платьеце служанки, едва прикрывающее зад, а в рамках приличия.

И все-таки…

— Слишком в обтяжку, слишком… — пожаловалась своему отражению. — Чтоб его черти слопали!

Застегнула верхнюю пуговичку рубашки и вышла из комнаты.

Тот, кому было адресовано мое пожелание, восседал в своем рабочем кабинете за столом и к чертям на обед явно не спешил…