Глава 76

Празднество происходило на одной из открытых площадок рубиновой пирамиды.

У меня просто глаза на лоб полезли, когда увидела, что площадка эта была оформлена в виде гигантского многоярусного торта «Красный бархат». Не знаю, какие материалы использовались в декорировании, но это безумие действительно смотрелось, как самый настоящий торт.

Словно из сказки Джанни Родари «Торт в небе»…

Я просто не могла поверить, что вижу это наяву!

Основание площадки представляло собой огромный бассейн, заполненный жидким шоколадом с огромным фонтаном и несколькими фонтанчиками поменьше.

Каждый ярус этого чуда был тщательно продуман — на каждом ярусе были свои сладкие чудеса, вписанные в декор. А белоснежные столики на самом верхнем ярусе, напоминали пышные облака крема, украшенные съедобными жемчужинами и засахаренными цветами.

Воздух был наполнен ароматами шоколада, ванили, корицы и экзотических фруктов.

— Знаешь, во сколько миллионов империалов обошлась вся эта безвкусица казне? — поинтересовался Лейтон.

Он смотрел на торт с легкой усмешкой.

— Даже представить страшно, — покачала головой я.

Мы взлетели на самый верхний ярус торта, и только сейчас я заметила установленные здесь торты поменьше — настоящие, съедобные торты из крема и фруктов.

В центре каждого извивалась танцовщица или танцовщик, а кое-где их было двое или даже трое.

Совершенно обнаженные, они размазывали по себе сладкий крем, бисквит и фруктовый сок, терлись друг о друга, имитировали откровенные движения, в природе которых сомневаться не приходилось.

Фоном ко всему этому варварскому безумию выступала торжественная песнь, славящая рубиновую кровь и превозносящая ее над всеми остальными кровями.

Я уловила строчку «Самая краса и основа бытия, рубиновая кровь — царица небес, в которой красота заката, мощь ветров, мудрость веков», и поняла, что дальше слушать — дело гиблое. Настолько цветистые пафосные эпитеты и восхваления мозг воспринимать отказывался.

Ну а вишенкой на этом торте выступала искусно сделанная из красного шоколада статуя Радиона в его драконьем обличье, выполненная в натуральную величину.

Сам виновник торжества восседал неподалеку от статуи — на этот раз Радион ограничился простым и скромным золотым троном с вделанными в набалдашники огромными рубинами.

Одет император был довольно-таки демократично и свободно — в бело-пурпурную тогу, ниспадающую живописными складками.

Главный атрибут власти — рубиновая корона императора сверкала на его блестящих красных кудрях.

Остальные гости были тоже одеты в тоги различных цветов, простота которых компенсировалась надетыми на них драгоценностями. Лишь только бедные танцующие в тортах «светлячки», вынужденные развлекать императора и других высококровных, не имели права скрыть свою наготу.

Неподалеку от трона установили особенный стол, за которым восседали верные советники императора — Фантом, Шторм, Луна и Север. Разумеется, каждый в одеянии соответствующего цвета — фиолетовый, темно-синий, серебристый, белый.

И вся эта помпезная варварская тусовка, разумеется, была бы неполной без всей честной братии из АВД, начиная от Кристы Вадэмон и заканчивая Ченингом Паджетом.

Честно говоря, эти куски ткани смотрелись на них довольно забавно, как будто они сиртаки собрались танцевать.

Единственный, кому зеленая тога шла, был Роян Эльчин, которого я заприметила за дальним столиком. На удивление, изумрудный дракон был в окружении своей семьи — отца, матери и остальных родственников.

Алкоголь не употреблял. На меня лишь только взглянул, и тут же отвернулся.

Зато не отвернулся профессор Локвист — отсалютовал бокалом.

Единственный в излюбленном песочном костюме, а не в тоге.

Он и еще генерал Норман Уинфорд — тот был в форме.

Я обратила внимание, что они с Лейтоном не поздоровались, даже не кивнули друг другу.

Полный игнор.

Камердинер Радиона сообщил, что мы должны подождать внимания императора.

От Лейтона я не отходила ни на шаг, постоянно опасаясь подвоха.

А он держался подчеркнуто отстраненно, не ел и не пил, как будто не на пир в честь дня рождения явился, а на сугубо деловое мероприятие.

Толпа постоянно двигалась — пестрая многоликая толпа, звучала музыка, смех, слышались обрывки разговоров…

Я чувствовала на себе любопытные взгляды.

Хотелось покинуть это место.

— Майор Уинфорд, вашу подчиненную. На несколько слов.

Генерал Норман оказался прямо перед нами.

— Не разрешаю, — сухо проговорил Лейтон.

— Отказываетесь выполнить приказ старшего по званию? — в голосе Нормана послышались угрожающие ноты.

— Есть на несколько слов, генерал Уинфорд, — четко выговорила я, видя, как отец и сын угрожающе смотрят друг на друга.

Лейтон коротко кивнул, и я вместе с генералом отошла, но так, чтобы оставаться в поле его зрения, под его пристальным взглядом.

Норман Уинфорд пристально рассматривал меня, как будто видел впервые.

— Что ж, кадетка Кук, признаю — я тебя недооценил. То, на какие шаги мой сын идет ради того, чтобы сделать своей любовницей кривовку без рода и племени, поистине впечатляет.

— Как и то, какие грязные действия предпринимает его отец, чтобы избавиться от этой кривовки, — усмехнулась я. — На войне все средства хороши. Не так ли, генерал?

Во взгляде Нормана мелькнул неподдельный интерес.

— Знаешь, возможно, мне даже жаль. Будь ты хотя бы янтарной крови, как минимум… Пожалуй, я понимаю выбор своего сына. Но принять то, что ты станешь его любовницей, по-прежнему не могу. Откажись от него сама. Если хоть что-то чувствуешь к нему, ради его же безопасности. Иначе я сотру тебя в порошок, кривовка.

Я смотрела в глаза этого красивого зрелого мужчины — отца Лейтона.

Такие же голубые красивые глаза.

— Я люблю его. И я не откажусь.

Отец Лейтона с гневом смотрит на меня. Но в то же время есть в этом его злобном презрительно взгляде и нечто странное.

Мимолетное восхищение?

Словно я сказала что-то невиданно смелое и безрассудное.

Он посмотрел на меня, как на рядового, отправляющегося добровольцем на безнадежное задание, с которого ему не суждено будет вернуться живым.

Именно в этот момент нас прервал камердинер правителя.

— Его Величество государь-император Радион Алай желает поговорить с кадеткой Кук лично.