12. Цена спасения

Я внимательно рассмотрела ее и объяснила принцип взаимодействия:

— Красный означает «нет», золотой — «да». А теперь говори: ты мной управляешь?

Руна тут же полыхнула красным. Обиделась.

— Ты можешь мне лгать?

Руна словно задумалась, мигая несколько секунд, но после снова стала красной. Это значило, что лгать она не может.

— Допустим, я беру твои слова в систему уравнений как окончательный факт, тогда… Ты хотела, чтобы я пришла в этот замок? Или ты хотела, чтобы я спасла этого мужчину? Я ведь не просто так здесь оказалась?

Я едва сдерживалась, чтобы не засыпать руну вопросами, хотя понимала, что ей, в отличие от человека, не удастся ответить на все три вопроса.

Но руна смогла. Просто трижды мигнула золотом, подтверждая мои предположения.

— Ты… — сказала помедлив. — Моя судьба?

Золото вспыхнуло ярче.

У меня была ещё примерно сотня вопросов, но едва сформулировала первые слова, накатила дурнота вплоть до потемнения в глазах. Пошатнувшись, я сползла с кресла, неожиданно ощутив резкую слабость. Тошнота накатила с такой силой, что меня вывернуло прямо у подножия местного трона.

Возможно ли, что меня так вымотал разговор с руной?

Желая отчасти проверить предположение, отчасти узнать, насколько руна готова помогать мне, потребовала:

— Здесь наверняка остались какие-то артефакты. Покажи их мне. В приоритете, конечно, те, у которых остался заряд.

Руна тут же радостно ускакала вперед. В отличие от меня. Я тащилась за ней раненым осьминогом, вписываясь неповоротливым телом во все косяки и приступки. Стало понятно, что каждый вопрос обходится мне дорогой ценой.

Руна легких путей не искала, поэтому я пересчитала все ступени, пока поднялась на второй этаж. На этот раз руна соблаговолила отвести меня в жилую часть для высокородных, куда я до этого момента попасть не смогла. И судя по горе костей, перемешанной с тряпьем и металлом, воинственные особи, напавшие когда-то на замок, — тоже.

Руна метнулась по нескольким точкам, словно показывая мне комбинацию цифр, и я, привалившись к стене, вяло нажала указанные места. Правая створка двери услужливо клацнула, открывая проход в темный коридор. Магия полыхнула белой сетью нитей и погасла.

Здесь не было сражения. Комнаты, спальни, залы и кабинеты стояли в идеальном молчании. Ни пылинки, ни неловко сдвинутой мелочи, ни откинутого покрывала на кровати. Все было на своих местах, словно хозяева лишь задернули шторы, чтобы солнце не нагрело комнату за время их отсутствия.

Тишину нарушало лишь гудение артефактов, очевидно хранивших эту часть дома в музейном великолепии. А я сама чувствовала себя жабой, пришлепавшей в принцесскины покои, чтобы шантажировать венценосную жертву золотым мячиком.

Руна довела меня до пугающе идеального кабинета, в котором синий бархат беззастенчиво сочетался с золотом, и буквально носом ткнула в невысокую этажерку, на которой прямо в золотых ящичках и подносах были навалены различные артефакты.

В артефактах я разбиралась. Хотя неизвестных мне вещиц было примерно девяносто процентов, из остальных десяти я выгребла себе на целый сундук.

Я озолотилась десятком сонных артефактов, десятком атакующих, двумя взрывными, двумя накопителями и камнем регенерации. После некоторых раздумий выгребла и обезболивающие. Мужику в подземелье явно плохо, а у меня на него планы.

Остальные артефакты выглядели втрое круче, но, увы. Я не знала, как их использовать.

— Он безопасен для меня? — уточнила у руны, покрутив в руках один из восстанавливающих артефактов.

Руна согласно мигнула, и я, не дав себе времени на раздумье, сжала его в ладони, разрушая хрупкую структуру залитого внутрь зелья. Следом использовала на себе обезболивающее. Тело мгновенно обдало теплом, боль отступила. Облегчение было таким сильным, что я едва не расплакалась от примитивной физической радости.

Уже резвее собрала все артефакты, показавшиеся мне полезными, в одной из спален, выбранной чисто интуитивно. С собой взяла три артефакта с мгновенным снотворным эффектом и зелье восстановления и рванула обратно в казематы.

По пути завернула за Марибет, спрятанной под подушкой в моей новой кровати, и чистыми платками из хлопка, пропитав один из них зельем и повязав наподобие балаклавы.

Нужно было торопиться. Время работало против меня. Неизвестно, когда вернутся те двое и доломают пленника, на которого я уже имела некоторые планы.

Мужик в черном не имел воображения.

Когда я вернулась, он занимался тем, что рассказывал пленнику его ближайшее будущее, оперируя такими понятиями, как могила, пика и топор.

— Твои дни закончатся здесь, высокомерное животное, — с наслаждением рассказывал мужик. — Ты умрешь, отдав вещь. Или просто умрешь, и тогда вещь сама перейдет по праву новому наследнику.

Он даже не заметил меня, хотя я уже ступила на залитый водой порог.

К моему удивлению, меня увидел пленник. Бессильно обмякший в цепях до этого момента, он резко поднял голову, хотя не мог меня видеть. Его глаза закрывала неаккуратная окровавленная тряпка, намотанная на голову.

Мужик в черном, считав язык тела, обернулся следом. Только опоздал. Я активировала разом все три артефакта мгновенного сна и тут же поглубже вдохнула зелье восстановления, чтобы самой тут не свалиться.

К сожалению, мужик в черном оказался крепче, чем я рассчитывала. Его ощутимо шатнуло, но он устоял. А после выхватил меч и бросился ко мне.

— А ты ещё кто? — из его губ рвалось злое шипение.

Острие меча царапнуло камень, но я, на удивление ловко, отпрыгнула, а после пригнулась, ускользнув от новой атаки. Новый поворот впечатал меня спиной в решетку, и я поймала едва различимый шепот:

— Девочка, срежь красный камень в его петлице.

Мужик в черном — кажется, его звали Гессон — как раз оперся рукой на стену, переживая новую волну сонной апатии. Его слабость дала моему и без того измученному телу секундную передышку.

У меня не было ни меча, ни кинжала, но я прихватила в кабинете старинный ножичек для бумаг — единственное оружие, которым могла воспользоваться. Сжав тонкую рукоять, утопленную в завитушках, я ринулась на мужика, полностью отпустив рефлексы. В конце концов, умереть я не могу, а к боли за последние дни и так привыкла.

Руку чиркнуло горячей, но очень даже терпимой болью. А после меня, словно бумажную бабочку, пришпилило к стене мечом. Острие вошло с тошнотворным звуком куда-то в подреберье, пригвоздив к камню. Пленник дико дернулся в цепях, окончательно вывернув и без того выбитую из сустава и сломанную руку. Прошипел что-то неразборчивое на неизвестном мне языке.

Я ждала боли, но та так и не пришла. Всё-таки использовать обезболивающее на себе было хорошей идеей.

— А ну говори, кто такая? — потребовал мужик.

Глаза у него были мутные, а реакции замедленные, но я, конечно, в любом случае ему проиграла. Я и драться-то не умела. Мои последние физические упражнения назывались «перемой все груши за три часа и добеги до булочной за крендельками к чаю». Я… просто до последнего верила, что мне не придется вступать в тупую физическую конфронтацию.

Отвечать не стала. Что толку?

Просто с усилием шагнула вперед, стараясь отрешиться от чавкающего звука, с которым меч прошил мое тело. А после взмахнула своим невинным ножичком для корреспонденции и срезала налитый кровавым блеском камень в петлице.

Мужик осоловело качнулся. Тяжело моргнул, а после рухнул как подкошенный. А когда он захрапел, меня тряхнуло то ли от неожиданности, то ли от пережитого шока, и меч тяжело упал на пол, явно разрезав мне по пути ещё парочку органов и костей.

— Девочка, ты жива?

У изувеченного совершенства в цепях даже голос был какой-то идеальный. Бархатный и чуть хрипловатый, словно сорванный от крика или…

Точно. Эти психи не давали ему воды.

— Жива, — отозвалась едва слышно.

Тело действительно успешно двигалось, хотя в груди неприятно ощущался дискомфорт, а грудь залило кровью. Я выглядела как туша на бойне и чувствовала себя так же. Боль осторожно возвращалась. Обезболивающий артефакт не мог выдержать чрезмерную нагрузку.

— Как сильно ты ранена, девочка? — настороженно спросил пленник. — У меня заблокировано обоняние, но я хорошо знаю звук, с которым меч входит в плоть.

Я с трудом доползла до решетки и просунула обе руки.

— Забудь об этом, дракон, — выдавила хрипло. — На мне антимагические браслеты. Сможешь их снять? Тогда я смогу залечить себя и помочь тебе.

В отличие от Халцида, у этого красавца голова работала как надо. Он не стал уточнять, кто я, откуда и что хочу взамен. Просто наклонился вперед, обдав запястье жарким дыханием и… перекусил сначала один браслет, а после второй.

Из-под бескровных губ мелькнули белые крепкие клыки, и на секунду я ощутила себя птичкой, запертой в клетке с неприрученным зверем. Сколько ни порхай, но один рывок, и я буду биться, придавленная мощной лапой.

Сердце беспокойно задергалось сойкой, попавшей в охотничий силок.

А после магия хлынула полноводной рекой в иссушенное тело, пронзая каждую жилку. Лелея, лаская, залечивая. Сначала прошла тупая боль в грудине, после заживило руку, потом…

Потом я просто силой воли остановила поток магии. Косметические дефекты некритичны.

— Ты знаешь, где ключ? — спросила, одновременно потянувшись за кувшином с водой.

Хладнокровные твари пытали пленника жаждой, поставив воду так, чтобы он не мог дотянуться.

Большая часть магии ушла на излечение фатальных ран, поэтому кувшин я подняла только с третьей попытки. Руки подрагивали.

Пленник жадно напился и на секунду обессиленно повис в цепях.

— Ключ не поможет, — выдохнул он наконец. — У меня на спине магическая метка, блокирующая силы. Ты ведь маг, девочка?

Ага. Почти. Черненький такой, заурядный маг.

— Ну… да.

Говорить было больно. Я бы ограничилась кивком, но мужик-то слепой и к тому же очень мне нужный в хозяйстве. Он же дракон. А я не настолько идеологически правильная, чтобы отказаться от его будущих услуг.

— Послушай, — сказала я со вздохом. — Давай проясним пару моментов. Я помогаю тебе, потому что я меркантильная дрянь, и рассчитываю на ответную помощь. Если идея отличная, кивни.

Вместо ответа меня одарили бархатным смешком.

Нашел на кого тратиться. Не в том я состоянии, чтобы на меня действовала всякого рода харизма или мужское обаяние.

— Я согласен, девочка. Но тебе придется подняться в замок, в ключевую комнату, и перенять на себя управление подземельем. Тогда мы сможем хотя бы открыть решетку и посмотреть, что можно сделать с выжженной меткой. После разберемся с цепями, у меня есть пара идей, как их снять, но нужно торопиться. Неизвестно, когда вернутся остальные гранаты.

Я повертела в уме новое значение то ли ягоды, то ли фрукта, а после решила, что не гранаты, а Гранаты. Какая-то секта, заточившая дракона на краю земли.

К тому же я не хочу искать какую-то ключевую. Потому что кто знает, что сделают со мной эти Гранаты, если вернутся раньше. Или когда поймут, что я не умираю даже от прямой раны в сердце. Действие обезболивающего скоро кончится, и меня ждут незабываемые ощущения.

В общем, план дракона звучал муторно и долгосрочно. Я знала путь покороче.

— Фактически, нужно просто посмотреть твою метку?

— Верно, милая вея, — согласился пленник.

Сразу бы так. А то беги скорее туда, сделай в темпе вот это…

— Марибет, — призвала хрипло, вкачивая остатки чистой силы в куколку.

Пленник настороженно замолчал, улыбка ушла с красивых губ.

Я отстегнула Марибет с пояса, и та неуверенно шагнула по влажному от воды и крови полу.

«Хозяйка, — сказала она хмуро. — Хозяйка. Я долго спала. Что со мной сделали, хозяйка?»

После уставилась на меня пуговичными глазами.

«Ты выглядишь не как всегда. Ты выглядишь странно».

Но мне было не до ответов. Не сейчас. Марибет — страшно любопытное создание, и если я начну ей отвечать, мы проговорим до ночи. А нам следовало поторопиться.

— Марибет, у этого мужчины на спине магическая метка. Посмотри, ты сможешь ее снять?

Голова у Марибет не поворачивалась, поэтому она развернулась к мужику всем телом, внимательно оглядела его и сурово зашагала в камеру. Она была такой маленькой, что без труда пролезла в зазор между решетками.

Пленник все ещё настороженно молчал, внимая шебуршению в пространстве, но не мешал. Даже когда Марибет зацепилась за поясь штанов и встала повыше, чтобы дотянуться до невидимой мне метки.

«Черный рунный круг, — отчиталась Марибет спустя минуту. — Не знаю значения знаков, мы с тобой не читали про такие. Но внутри такая же магия, как у нас, и мы можем уничтожить круг».

Отчасти я ожидала этого. Отчасти боялась. Этот мужчина… он ведь наверняка знал, какой магией его здесь удерживали. Вряд ли он в восторге от черной магии.

— Дай клятву, что не причинишь мне вреда, — сказала тихо.

— Я не причиняю вреда ни женщинам, ни черным магам, — очень холодно отреагировал пленник. — Благодаря мне племя Сиба живет в покое на моих землях, и никто не смеет их притеснять. Но если тебе угодно, я поклянусь, когда ты освободишь мою силу, а пока клясться мне нечем. Я заблокирован.

Значит… он понял, что я черный маг. Тем лучше.

А вот о племени Сиба я слышала впервые, но по каким-то причинам пленник решил, что я принадлежу к нему. Быть может, там были черные маги. Быть может, в Вальтарте относились к черным магам более терпимо, если они не совершали преступлений вроде государственной измены.

Я колебалась недолго. Я могу уйти, положив в карман стопроцентную гарантию, что этот дракон не скажет обо мне ни слова. Характер не тот.

А могу вытащить его под честное слово, без магических бонусов и гарантий. Все равно терять мне нечего, кроме человеческого облика. Да и мужик в черном молчать не будет, когда отоспится.

— Будет больно, — предупредила я честно, а после, пока подопытный не оклемался, отдала кукле остатки силы.

Никогда раньше я не давала так много, но через Марибет я гораздо тоньше манипулировала магией, хотя ещё никогда ничего не жгла. Несколько секунд я смотрела глазами Марибет на черные загогулины, вышитые на исполосованной коже, а после вложила остатки сил в примитивное заклинание для розжига. Я просто не знала других заклинаний, кроме бытовых, да и те, которые знала, не стремилась афишировать.

Спину прожгло сильнее, чем я думала, но что было делать? Руны впились слишком глубоко, прошив тело едва не до кости, и я терпеливо шла по кругу, уничтожая черноту.

Пленник скрипел зубами, но не двигался.

Силы кончились так резко, что миг назад я стояла на своих ногах, манипулируя Марибет, а вот уже сидела, привалившись к стене и наблюдая сюрреалистическую картину.

Пленник медленно поднялся с колен и словно стал мощнее, раздался в плечах. От ледяного, полуистаявшего Кая остался только манящий сказочный флер, потому что передо мной стоял дракон, как он есть. Сияющий, недобрый и как-то по-хорошему, по-качественному очень опасный.

Каким-то немыслимым рывком он разорвал цепи и разогнул решетку, а когда не смог выбраться, просто выдернул здоровой рукой несколько прутьев. Левое крыло было сложено и стояло пикой за его спиной, а правое, сломанное, волочилось по полу полусложенным крылом гигантской бабочки. На его теле не осталось живого места. Грудь была залита кровью, от спины поднимался темный дымок, но на губах лежала безмятежная улыбка.

Он безошибочно повернулся ко мне, словно мог видеть:

— Ты излечила себя? От тебя фонит кровью, девочка.

— Излечила, — из груди напополам со словами вырвался хриплый кашель.

Дракон кивнул.

— Встать сможешь, девочка?

Я прикинула свои силы и решила, что в принципе могу. Но мне не пришлось. Пленник просто подхватил меня одной лапой и легко поставил на ноги, как сломанного робота. Сунул мне в руки малышку Марибет и легонько толкнул в сторону выхода.

— Беги, — сказал коротко.

Тело сообразило раньше ума, метнувшись заячьей рысью к черной дыре коридора. Я успела домчать до подножья лестницы, когда мне в спину дохнуло жаром, солью, оплавленным железом и удущающе-сладкой магией. Меня бросило на колени, и я едва успела выставить руки, чтобы не поцеловать черный мрамор ступеней. А после.…

Меня смело вихрем. Мир смазался в черное пятно с мельтешением искр, и спустя пару жалких секунд я в очередной раз выворачивала завтрак около двери в подземелье. Мой полумертвый напарник любезно придерживал меня за плечо, мирно капая кровью. Видимо, это он домчал нас с ветерком наверх.

— Ты… очень слабая, девочка.

— Вы что, взлетели? — уточнила я слабо. — У вас же крыло сломано.

Кажется, упоминание о сломанном крыле дракону совсем не понравилось, хотя на лице ни один мускул не двинулся. Но улыбка дрогнула. Поплыла с одного края, как грим у незадачливого актера.

— Я просто быстро передвигаюсь, девочка. Иди за мной.

Он шагнул и наверняка бы свалился, если бы я не поймала его плечом. А потом ещё и руками. И для лучшего результата ещё и к стене привалилась. Сказочный принц весил как три меня.

— Давайте лучше вы пойдете за мной, — выдавила с трудом. — Только прямо сами пойдете, а не поедете на мне.

К моему удивлению, дракон без капризов оперся рукой на стену, снимая с меня часть веса, и мы потащились на второй этаж, прижимаясь то к стенам, то к перилам. Ему явно было плохо, но он каким-то немыслимым образом ещё держался.

А я всю дорогу слала молитвы местному обезболу. Какая же хорошая, какая же нужная в хозяйстве вещь!

Попутно меня крыло запоздалой эйфорией. Я смогла! У меня все получилось!

На втором этаже дракон замер на короткий миг, а после безошибочно шагнул к найденной мной двери. Воспроизвел уже знакомую мне серию нажатий, и мы буквально заволоклись внутрь, залив кровью дорогущий ковер, помигивающий каким-то магическим плетением.

— Я доведу до ближайшей спаль…

— Нет, — оборвал дракон. — Сюда.

Он снова двинулся вперед, сшибая на пути золотые урны и какие-то милые и пугающе роскошные мелочи с мраморных тумб, и свернул ровно в ту спальню, которую я сама же для него и приглядела.

Либо он читал мои мысли, либо… Он прекрасно знал этот замок. Прекрасно настолько, что ориентировался в нем вслепую и легко набрал довольно сложную пространственную комбинацию, чтобы попасть в это крыло.

По спине прокатилась холодная дрожь.

Я спасла очень непростого парня. Впервые с той секунды, как вошла в подземную тюрьму, я вдруг подумала, что вытащить этого опасного мужика с того света было куда худшей затеей, чем ждать смерти и ничего не делать. Драконы, которых я знала, были жестоки. Скоры на расправу.

И если этот дракон узнает, что я убила целого брата Его драконьего Величества, то я даже за свое существование извиниться не успею. Сожгут, а пепел — вжух, смахнут веничком.

— В кабинете — ты найдешь его через гостиные покои — стоит этажерка с артефактами, — коротко скомандовал дракон. — Принеси третий сундук снизу. Поднимешь?

А куда я денусь? Этот дракон себя поднять не может.

Он действительно выглядел плохо. Настолько плохо, что я виновато отвела взгляд, потому что положить его было не на что: либо дырка, либо рана, либо кровавая каша.

Он даже до кровати не смог доползти без моей помощи. Привалился спиной к изголовью и практически свалился на пол под тяжестью собственного веса. Голова запрокинулась назад.

— Сейчас, — просипела на последней ноте.

На чистой воле я донесла этот сундук и тяжело грохнула у ног дракона, а после откинула крышку. Я туда уже заглядывала, но эти артефакты, больше похожие на высокотехнологические гаджеты из космического фэнтези, были мне незнакомы.

Дракон не глядя вытащил один из них, который отличался от остальных разве что особенно гладкой формой.

— Этот, милая вея. Выйди за дверь и сбрось его с лестницы, а после сразу возвращайся.

Я повертела в руках гладкую тяжелую штукенцию и уточнила:

— Что делает этот артефакт?

— Уничтожает следы чужой ауры, — дракон ответил после длительного молчания, и его голос был холоден как лед. — Мы наследили.

Судя по тону, он не привык, чтобы его приказы обсуждали.