14. Прислуга

Дракон попытался отступить. Отшатнулся. Скользкое, скрежещущее жесткой чешуей тело волнообразно сдвинулось, добивая стол. Кай поднял голову, уставившись на меня кровавой полосой на месте глаз, и я с трудом заставила себя остаться на месте.

Я сделала осторожный шаг вперед. После, сцепив зубы, коснулась здоровой руки… Ну как руки. Лапы с неёстественно громадными когтями. Пальцы скользнули по созвездию жил, пытаясь ухватиться, но в ладони остались только ошметки серовато-алой не то пленки, не то подобия сыворотки. В ноздри забился гнилостный животный душок.

Хотелось отщипнуть магии и заблокировать себе обоняние, да и осязание на всякий случай тоже.

Но я поняла. Я узнала каким-то неведомым чувством, что, отшатнувшись сейчас, я поставлю невидимую точку под любыми нашими отношениями. Нет, он сдержит слово, спасет от смерти, даже наградит, возможно, больше чем наградит, и… все. Всё будет не так, как надо. Будет с холодком. Через невидимое стекло.

Меня это не устраивало.

— Пойдем… То есть пойдемте, — сказала твердо и, уже не скрываясь, схватила его за крайний палец здоровенной лапы — большего мне было просто не обхватить рукой. — Здесь… ну, буфет или что-то на него похожее. Если расколотим, хозяева нас съедят.

Напряжение, плотно висящее в воздухе, можно было резать, как торт.

— Пой… дем… — глухой металлический рык, едва ли похожий на человеческий голос, вырвался из недр жутковатой туши.

Я осторожно сдвинулась вбок, потянув дракона за собой, и тот неожиданно послушно потянулся следом.

В ванной было на удивление обжито. Ни следа ржавчины, ни налета, ни пыли, ни затхлости, ни разводов на зеркалах и стеклах. Только ванной здесь служила старинная большая купальня, утопленная в пол. Я активировала воду как в прошлый раз — интуитивно коснувшись россыпи камней, сложенных в неизвестную руну на бортике.

Из нескольких отверстий, расположенных по окружности купальни, хлынула вода.

— Здесь ступенька, — предупредила дракона, когда вслепую двинулся к купальне.

Аккуратно подпихнула дракона в поясницу в правильном направлении, но, судя по тому, как нервно тот поджал свой чешуйчатый хвост, это всё-таки была не поясница. Кажется, я потрогала Его Великолепие за задницу.

— Я сам, — строго рыкнул дракон и поспешно сунул поджатый хвост в купальню.

Наверное, вода оказалась комфортной по температуре. Неясным и каким-то плавным движением туша скользнула вперед и без единого всплеска погрузилась в воду.

— Подожди, вея, я перекинусь, — глухой рык оборвался коротким вибрирующим стоном.

Я закрыла глаза.

Дракону было плохо. Я видела и знала достаточно, чтобы понять: такие, как он, не любят показывать свою слабость. А если свидетели все же найдутся, то быстро, мирно и тихо растворятся во тьме веков в тот же день, в который нашлись.

Будущее снова стало казаться черным.

— Какие артефакты принести? — спросила скучно.

Может, сбежать? Но куда? И как? Уже на рассвете меня волоком потащит обратно к статуе бить поклоны, а доверие рептилии я потеряю. Рацио требовало следовать выбранному пути: заслужить доверие дракона, получить его помощь, в идеале — получить надежду на качественное будущее. Но когда-то я уже сделала ставку на другого человека и получила в ответ мучительное предательство.

Бесплодные мысли прервал поток воды, хлынувший мне на подол.

Вода, в одночасье ставшая грязно-бурой, поднялась фонтаном и миг спустя схлынула, оставив на поверхности Кая, вставшего в полный рост. Он…. все же сумел перекинуться обратно в человека.

Я с тупым изумлением человека, попавшего в параллельный мир, оглядела обнаженное совершенство. Капли, стекающие по скулам, ресницы, скрывшие черную пустоту глазниц, мгновенно закровившие на груди раны. Он был безупречен даже с черными дырами на груди и кровящими полосками от кнута, крестующими тело.

Невольно опустила взгляд ниже и застыла.

Серьёзно? Я всё-таки женщина, пусть и вея.

Полузабытое чувство стыда сжало сердце. Где та Биче, которая с ужасом выбежала бы из купальни или отхлестала наглеца по этим самым безупречным скулам? Что с ней стало?

Кто виноват, что она стала… мной?

— Не медли же, вея, — нетерпеливо сказал Кай. — Мне нужно обработать раны. В голубом гарнитуре стоит ларец, открой и возьми четвертую ампулу.

Он парой небрежных пассов спустил грязную воду и запустил новый набор.

Заторможенно поднявшись, огляделась в поисках гарнитура.

— Левее, — небрежно навигировал дракон, словно мог видеть, как я растерянно озираюсь. — Да, теперь верно.

Под точечным, скупым руководством я вылила ампулу в воду, чувствуя пальцами, как странная магия покалывает кожу. Кай, наконец, опустился в воду и настороженно замер. Судя по напряженным мышцам, ему было больно.

Следующие полчаса я подавала какие-то склянки, приносила артефакты, вымывала раны. Мне даже пришлось залезть внутрь купальни, потому что с бортика дотягиваться до дракона было неудобно.

А после я поняла.

Он не видит во мне женщины. Он не видит во мне даже человека. Я для него что-то вроде роботизированной обслуги. Подать, протереть, сменить воду. Хотя… Воду он и сам уже меняет. Улучшился на моей магии и своих ампулах.

Даже будучи со мной по-старинному галантным, вежливым и обязанным мне жизнью, он все ещё не видел во мне мыслящее существо. Даже тот факт, что он пополз меня спасать от нафантазированных пыток, каким-то образом укладывался в его изощренную логику, в которой господин помогал своему ручному таракану. Это было прикольно и благородно в его понимании. Но не отменяло той простой истины, что если в его доме будет три таракана, он тут же запутается, который из них тот самый.

Это был совершенно недоступный мне уровень высокомерия. Высокомерия, которое родилось вперед этого мужика, а слово «паритет» считает ругательным.

С другой стороны, мне-то что. Этот ангел с демоническими замашками диктатора мне тоже не для уважения нужен.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Итак, вея, для начала расскажи мне немного о себе.

Голос Кая снова приобрел бархатистые нотки. Его боль притупилась достаточно, чтобы он мог разговаривать и не кусать губы, удерживая стон.

Я уже отрыла рот, чтобы коротко сформулировать историю своего появления в пустыне, когда он приподнял здоровую руку с развернутой ладонью.

— Только без подробностей, вроде моя мать была послушницей, а отец кузнецом, которые согрешили под кустом жимолости пятнадцать лет назад. Про то, что у тебя семь сестер, любовник и нет мужа, тоже не надо. Рассказывай коротко и только существенное.

Я холодно посмотрела на утопающего в белоснежной пене ангела. Как-то все пришло к тому, что я намыливала ему голову, стоя по пояс в воде, и молча крыла весь драконий род суровым челябинским матом.

— Я совершила грех, — сказала мрачно. — Мне дали выпить некое зелье, которое вынуждает меня молиться в замке первородных семнадцать дней и умереть. Сегодня двенадцатый день, если вам интересно. Вас нашла случайно. Бродила по замку и нашла, и подумала, что если я вас освобожу, вы сумеете снять мое проклятие. Вот и вся история.

На секунду стало горько.

Верно. Вот и вся история. Умница Беатрис Венци, ещё месяц назад составлявшая пару первому воину королевства, теперь умещалась в четыре предложения. Никто не хотел знать о ней больше.

— Ты щадишь мое время, девочка, — одобрительно произнес Кай.

Он откинул голову в моих руках, и я, не отрываясь, смотрела на благородной римской формы нос и гладкие, как мокрый шелк, брови. Их было очень приятно трогать. Я специально пару раз пальцем мазнула.

Рафинированный, блестящий Кай вызывал у меня нервозность, но волосы я вымывала нежно. Куда взгляд ни положи — то рубец, то гематома. Раздражение на драконьи закидоны остро мешалось со щемящей, почти материнской жалостью. Что вообще нужно делать с человеком, чтобы он стал таким… переломанным. Никакой водой не смыть черную вязь рун, раскиданную по телу, шрамы, раны, синяки всех цветов радуги.

— Как много может твоя магия? — спросил он снова.

Довольно много, если мыслить практическими сравнениями.

— Давай… те для начала выясним, как много может твоя… то есть, ваша собственная магия, — сказала осторожно. Здесь я ступала на зыбкую почву домыслов и полагалась только на воспоминания Абеля о войне с драконами. — У драконов высокая регенерация. Сама я не видела, но, говорят, сильнейшие могут отрастить даже потерянную конечность, но…

Но у меня создалось впечатление, что Кай, вопреки собственным ресурсам, рассчитывает именно на мои. На ту самую черную магию.

— Верно мыслишь, вея, — хрипло подтвердил дракон. — Но меня калечили черной магией, и она не то чтобы блокирует мою регенерацию, она откатывает ее назад. Черная магия быстрее моей. Все мои силы уходят на то, чтобы остаться живым. Против черной магии не помогут ни мои артефакты, ни зелья.

— А эти ампу…

— Обычное обеззараживающее.

Я хмуро глянула на Кая, но промолчала. Я знала о черной магии ещё меньше него.

Из купальни мы выбрались спустя час, когда его мажористая светлость наплавалась и наоттиралась от бесконечно кровящих ран.

— Тогда… Могу дать гарантию, что моя магия вылечит вас полностью, — сказала невесело.

Абеля тоже травили темной магией, и я успешно его вылечила одной только сырой силой. Цены мне нет.

— Полностью? — жестко переспросил дракон. Угол губ дрогнул в неприятной усмешке. — Говори, да не заговаривайся, вея. Можно регенерировать утраченные внутренние органы, кости и мышцы, но нельзя восстановить то, что уничтожено черной магией. Я слеп. И останусь слепым до смерти.

Руки у меня дрогнули.

Плакал мой стахановский план про две недели. Я могла сделать что-то с нуля, как когда-то сделала свою Марибет, но… Это же заняло почти два года. Я спала с деревяшками и тряпками два долгих года, прежде чем моя куколка сформировалась в отдельную личность. Иначе бы она, как куклы большинства донн, могла только махать ручкой или качать пустой головой. Но с черной магией я дел не имела.

— Даже если племя Сиба владеет черной магией?

С ответом дракон замешкался.

— В Сиба не было историй столь великого излечения, — наконец, глухо рыкнул он. Потом немного смягчился: — Сиба ведут свой род от отвергнутых Вальтартой иномяринок, и сила их спорна, но велика. Ты знаешь, что именно они научили человеческих женщин с юга делать кукол?

Теперь знаю. Спасибо, к слову, за информацию. Зато стало понятно, почему он не удивился моей Марибет.

Я с трудом довела его до постели, на которой успела сменить постельное белье, пока дракон отмокал в купальне. И даже успела обшарить два шкафа в спальне, прикарманив две наиболее простые рубашки в качестве сменной одежды для дракона. Штаны тоже выбирала хлопковые, очевидно домашние, стараясь не визуализировать почивших владельцев всего этого добра.

В соседней спальне я без зазрения совести разорила дамские сундуки и пару платьев пустила на бинты. Распахала подол золочеными ножничками, найденными в изящном секретере, откопала в недрах столика элементарную регенерирующую мазь и поняла, что все равно надо искать кухню. Ну или что-то вроде кухни. Столовую, совмещённую с поварской, или помещение, где располагался очаг и минимальный набор посуды. Это крыло ведь как-то сообщалось с обеденным залом.

К тому моменту, как я вернулась, обвешанная полосками ткани, дракона уже накрывало знакомой горячкой.

Но делать было нечего, и, набрав воды в бывшую конфетницу, а теперь вполне себе тазик, я вернулась в спальню.

Кай метался в новом бреду. Он больше не контролировал дыхание, и оно рвалось с губ глухими хрипами. Из угла губ тянулась нитка черной крови. В глазницах клубилась тьма.

Несколько секунд сердце дергалось, как пойманная на крюк плотва. Кай повернул голову набок, и несколько секунд мне казалось, тьма смотрит прямо на меня.

С одной стороны, купание пошло ему на пользу, с другой… Раны открылись заново, сломанная рука распухла. Конечно, элементарная регенерирующая мазь его не подлечит, но даст затянуться поверхностным ранам и очистит от заражения.

Я уверенно села на край постели и принялась за дело.

Промокнула влажной тканью одну из черных дыр, обработала края мазью и тут же закрыла бинтом.

— Нужно приподняться, — сказала погромче.

Осторожно положила ладонь на грудь дракону, приучая к прикосновению. Тот напрягся, распахнул глаза, полные клубящейся тьмы. Даже будучи в полубессознательном состоянии, он продолжал контролировать пространство.

Оперевшись на здоровую руку, он приподнялся, и я осторожно окольцевала торс подготовленным бинтом, жестко зафиксировав кончик на боку. Следом приступила к следующей ране.

Хуже всего приходилось на ребрах. Пальцы временами проваливались в пустоту, прослеживая кость, бинт провисал. Дракон откашливался кровью, но не издавал ни звука. Скорее всего, осколки ребер задели легкое. Отсюда хрип и внутреннее кровотечение.

В войну я часто лечила и людей, и животных. В самый страшный период войны крестьяне жили в нашем замке, а старая Лоранца объезжала округу, раздавая помощь и помогая делом. Мы были единственными женщинами дома Кальви, и таков был наш долг. Я научилась зашивать раны, бинтовать, накладывать шины и знала толк в лечебных зельях. Разве что магию использовать не удавалось: та работала на бессознательном уровне. Подобно ученому, я должна была переспать со своей проблемой.

Возможно, если бы я обучалась магии на профессиональном уровне, смогла бы использовать ее более рационально, но в Италике далеко не каждая донна могла позволить себе путь магини.

— Все, я помогу лечь, — дракон тяжело дышал, но когда потянулась, чтобы помочь ему опуститься, отстранился.

Неловко повернулся боком и опрокинулся на постель.

— Я не дозволяю ложиться в мою постель нечистой, — сказал глухо. — Прими ванну, вея. В ванном гарнитуре есть набор масел и мыльных смесей, воспользуйся ими. Мне по нраву запах розы. Сменную одежду можешь брать в Серебряной комнате.

Десять дней, напомнила я себе, скрипнув зубами. Десять дней, в течение которых мне надо постараться не добить высокомерную ящерицу, а наоборот, вылечить.

— Да… — сказала и вдруг поняла, что не знаю, как к нему обращаться.

Вейр? Ваше Высокоблагородие тире Неблагодарие? Дракон мне не представился и, судя по всему, не планировал. Больше того, прямо сейчас проклятый снежный Кай понимал природу моей паузы, но не собирался мне помогать.

— Да, конечно, так и сделаю, — выкрутилась я, на что темные шелковистые брови дракона недовольно сошлись на переносице.

— Да, Ваша Светлость, — напряженно поправил он. — Ты ведь ведаешь, кто я?

Вот мы и добрались до сути.

Эти два неполных дня дракон отмалчивался, собирая на меня данные по неочевидным признакам и избегая разговора.

— Надо наложить шину на руку, — сказала глухо.

Вместо ответа дракон здоровой рукой с силой сжал и дернул под странным углом больное плечо, и то с сухим щелчком встало на место. Рука, все ещё сломанная в месте сгиба, повисла плетью.

— Отвечай, — сказал холодно.

Дракон снова повернул голову ко мне. Темнота в глазницах сформировалась в подобие глянцевых демонических глаз, неотрывно глядя на меня.

Что я ему отвечу? Что я вытащила его из тюрьмы наудачу? Что меня привела руна, которую, к слову, никто, кроме меня, не видит? Или что я шмякнула первого генерала Вальтарты (но на самом деле это не я, не верьте им, ваша честь)?

Или выложить ему все три варианта: пусть выберет тот, который ему понравится.

Правда в том, что я устала, хочу есть, спать и в ванну. Хочу надеть чистое платье и выпить липового чаю, болтая с Марибет в яблоневом саду. Домой хочу.

— Не знаю, — сказала искренне. — Да мне и плевать. И на вас, и на ваши капризы, и на весь этот страшный замок. В тот день, когда вы снимете с меня проклятье, я исчезну как фея, и мы больше не увидимся. Не ищите в моих словах двойного смысла, вейр… Ваша Светлость. Его нет.

— Утверждаешь, что спасла меня наугад?

— Да, — я пожала плечами, избегая прицельного взгляда темноты.

Мне было не по себе.

— Твое сердце не лжет, — задумчиво согласился Кай. Опустил веки, и страшная темнота уступила место почти покою. — Что же, я поверю тебе, вея, но знай: если ты единожды мне солжешь, я уже не буду столь добр. Больше всего на земле я ненавижу лжецов.

Он сказал это спокойно и почти любезно, словно мы обсуждали погоду или мирно болтали о ценах на пшеницу.

В груди противно дрогнуло.

Непослушными руками я натянула на Его жестокую Светлость одеяло, взяла Марибет и задумчиво вышла из комнаты. Мой путь лежал в купальню.

— Мерзкая ящерица, — сказала я хрипло, предварительно закрыв за собой тяжелую дверь в купальню. — Рептилия. Розы ему нравятся.

«У него заблокировано обоняние, — бесстрастно заметила Марибет. — Даже если ты обольешься розовыми духами, он об этом даже не узнает».

Усталость и гнев требовали выхода. Я буквально содрала с себя платье, успевшее присохнуть к израненному телу, и ступила в воду.

— Надо будет — обольюсь, — сказала зло. — Я собираюсь выжить любой ценой. Руна привела меня сюда, а раз она именно моя судьба, то и заботиться о моем благополучии. Так?

Я требовательно уставилась в стену, на которой медленно высветилась золотая руна, подтверждая мои слова.

Смешно, но такая простая вещь, как полыхнувший золотом иероглиф, меня успокоила. У меня есть Марибет, у меня есть руна. У меня есть руки, ноги и неплохо соображающая голова. И даже черную магию можно считать своим активом — у других донн и того нет.

«Рассказывай, хозяйка», — поторопила Марибет.

Следующие полчаса я структурированно излагала свои приключения, стараясь не вдаваться в подробности. Но Марибет смотрела на меня круглыми пуговичными глазами и все видела сама — черные пятна укусов, обезображенное лицо, огрубевшие, изрезанные руки, тело, все больше смахивающее на анатомическое пособие.

— Как думаешь, кого мы спасли? Он представился как Его Светлость и сказал это так, словно знал, что я знаю, кто он, — объяснила немного путано, но Марибет меня поняла.

Марибет вообще умная.

«Герцогский титул, — тут же выдала куколка. — Выше только император».

Выше только император. То есть рептилоид был кем-то вроде брата императора Вальтарты? Или очень даже близкой по крови родней. Получается, Айден Фалаш теоретически приходится ему… кем-то.

— Мы ведь сейчас находимся в заброшенных землях Фалаш, — голос у меня дрогнул.

По виску скатилась холодная капля пота. Даже в теплой воде меня накрыло ознобом. То есть неосторожно спасенный мной Кай — просто офигеть какая близкая родня Василиску.

«Для заброшенных земель здесь весьма оживленно, — скупо заметила Марибет. — Не протолкнуться».

Надо бы очень нежно вызнать имя Его змеиной Светлости.

Я злобно посмотрела на стену, но благоразумная руна уже успела смотаться. И самочувствие у меня было не настолько классным, чтобы допрашивать ее снова. Да и что я спрошу? Она ясно дала понять, что в моих интересах спасти этого мужика. Видимо, мой путь к счастью был несколько извилист.

Со вздохом выбралась из купальни, испытав мимолетную радость от чистого тела и приятно рассыпавшихся по спине влажных волос, и побрела в Серебряную спальню. Я уже успела выудить из сундука плотную и неожиданную простую ночную рубашку и подобрала вполне милые домашние туфли.

Одна беда. Ночнушка все время съезжала с плеча, потому что была мне великовата, а туфли шлепали по мраморному полу. Но делать нечего. Мне на работу надо. Отдавать магию Светлости и надеяться, что он снимет с меня проклятие раньше, чем узнает, кто я.

В комнату я вошла почти крадучись. Мне очень хотелось, чтобы дракон спал и не ставил меня в неловкое положение, пока я унизительно отчитываюсь, сколько раз намылилась и в какой цветочек у меня рубашка.

Я поставила светильник на прикроватный столик и наклонилась над драконом, вглядываясь в пугающе-прекрасное лицо. Нормальному мужику просто противопоказано иметь такую внешность.

Со вздохом обошла кровать и забралась под бок к дракону. Рядом с ним я чувствовала себя совсем холодной и очень маленькой. Вчерашний стресс сошел на нет, и я испытывала почти девственную неловкость, прижимаясь к нему. Я говорила с ним, видела его, прикасалась. Из средства достижения Кай становился в моих глазах человеком.

Это.… было плохо.

— Марибет, — сказала тихо. — Проверь все крыло. Я бы хотела отыскать кухню или похожее помещение.

Я не умирала от голода или жажды, но мое самочувствие ухудшалось. В конце концов, зелье Халцида не спасет меня от обмороков и слабости. Мне нужно отыскать что-то из еды или найти способ спуститься в сад.

Марибет спрыгнула на пол и застучала ножками по мрамору в сторону двери. Сквозь накатывающий сон я услышала ее голос:

— Спи, хозяйка. Я позабочусь о тебе.