16. Богиня

Утро встретило меня больной головой и слабостью.

Я поелозила на неровном матрасе и, чтобы окончательно не свалиться, обняла его покрепче для надежности. После поводила руками, проверяя, за что можно ухватиться.

А когда матрас глухо зарычал и опрокинул меня на одеяла, проснулась.

Глаза распахнулись в солнечное утро, бьющее в разноцветные витражные стекла окон.

Кай навис сверху, подобно буре, остановленной в последнюю секунду силой воли. Серебрящиеся на утреннем солнце волосы упали мне на лицо. Между идеальных бровей пролегла недовольная морщина.

Я с трудом, но начинала понимать, что произошло.

Скорее всего, я ночью забралась на дракона и свила там гнездышко. От слабости я мерзла ночами, а Кай… горячий. Но как такое объяснишь? Я поерзала, пытаясь выскользнуть из хватки, но проще было разбить гранитную плиту или поудобнее лечь в Железной деве..

Это из минусов. Из плюсов — я могла моргать и двигать пальцами одной руки. Вторую Кай придавил своей лапой: ладонь в ладонь.

Третий минус находился много ниже и с каждой секундой все больше походил на плюс. Существенный. Весомый, я бы сказала.

Несколько секунд я безропотно лежала, собирая данные, а потом наконец поняла. Тело прошило горячей стрелой от макушки до копчика. Сначала ужасом на грани откровения, после — огнем. Я замерла, чтобы не выдать обратную реакцию — такую же примитивную и физическую.

— Отпусти, — сказала одними губами. Потом опомнилась и прибавила: — Те.

Слух поймал подавленный смешок. Я в полном ужасе подняла глаза на Кая, но тот выглядел суровым и неприступным, как драконья крепость.

Послышалось, наверное. Начались галлюцинации на нервной почве. Руну я уже вижу, а теперь начала слышать посторонние смешки. Того и гляди, на связь выйдет местная хтонь, вроде богини Смеха, к которой я на молитву бегаю.

Меня мгновенно скрутило. Причем с такой силой, что тело забилось, словно через него шел высокочастотный разряд. Мне срочно надо к статуе. Вот прямо сейчас!

Вместо того чтобы отпустить меня, Кай без всякого стеснения положил мне руку на грудь, окончательно утапливая в постель. К моему удивлению, бешеная вибрация сошла на нет. Дышать стало легче.

На секунду мне показалось, что Кай словно видит меня сквозь повязку на глазах. Изучает, как неведомую зверушку. Видит собравшуюся гармошкой кожу на груди — потемневшую и сожженную солнцем, лицо в пятнах и язвочках, загноившиеся за ночь укусы песчаниц. Один на плече. Второй на груди.

Я вчера видела себя мельком в зеркале. Испугалась.

На губы против воли наползла усмешка. Хорошо, что пациент слепой. Вряд ли бы он выдал качественный набор физиологических реакций, если бы знал, что лежит в кровати с персонажем хоррора.

Дракон наклонился ниже, втягивая воздух около моего виска.

— Не делай так больше, вея, — сказал глухо. — Результат тебе не понравится.

Очевидно, во сне я что-то не то потрогала или даже погладила несчастному дракону.

Кай уперся в постель коленом, выпуская меня из ловушки, и я мгновенно выкарабкалась из кровати. Целомудренно стянула распустившиеся за ночь завязки ворота и выдавила:

— Мне нужно к статуе. Очень срочно.

Кай, вставший вслед за мной, благосклонно кивнул:

— Иди.

— А как быть… — с зачищенной территорией, которую я вчера осквернила свиданием с богиней.

Я замялась, не договорив.

Айден поднял руку, останавливая поток слов.

— Это старый замок Фалаш, отданный на разграбление ифритам, который был ради победы превращен в артефакт одной из герцогинь. Время здесь течет нелинейно. Богиня своей волей держит нас внутри тех дней, когда замок ещё был пригоден для жизни.

Все сказанное звучало как восхитительная чушь. В богов я не верю. Я и в родного-то бога верила только по отчетным периодам, чтоб цифры в балансе сходились.

Но меня накрыло очередным спазмом, и я уже без разговоров метнулась к двери. Проскакала по лестнице и конвульсивно согнулась в поклоне.

— Вашшара алва дайше, иниш ильдахо….

Я подползла к статуе, чувствуя непреодолимое желание поцеловать край каменной туники. Желание напополам с густой ненавистью к драконам. К богине. Все, что со мной делала эта молитва, было на грани насилия и неизбежности. Я почти коснулась губами камня, когда все резко закончилось.

— Отпусти ее, Великая, — сказал знакомый голос. — Я возьму ее грех на себя.

У меня перед носом остановились глянцевые сапоги.

Я подняла глаза выше, наблюдая, как Кай опускается на одно колено и склоняет голову перед каменной богиней. Он тяжело дышал, словно спуск по лестнице дался ему с трудом, но выглядел намного лучше. Только сейчас я заметила, что на груди у него не кровило, а мерзкий рубец на щеке исчез за ночь, словно стертый ластиком. А сломанная рука свободно двигалась.

В колени больно впилась мраморная крошка, и я оперлась рукой, чтобы подняться, когда в спину ударил вихрь. Подавляющий и болезненно острый.

Меня бросило вперед. Сила удара была такой, что я бы разбила голову о каменный край статуи, но вместо этого меня дернуло назад и накрыло теплой, дышащей темнотой. Я не сразу поняла, что Кай поймал меня в коротком броске и прижал к груди, уберегая от шквального ветра.

Несколько секунд я сопела ему куда-то в грудь, чувствуя себя Дюймовочкой, пойманной драконьей лапой. До этой секунды мне просто не приходило в голову, насколько он силен. Мимо нас с грохотом прокатило груды костей, доспехов, проржавевших мечей и разбитой мебели, но Кай даже не шелохнулся, укрывая меня спиной.

Мысли метались в голове ошалевшими белками. Что… происходит?

Я понимала логику магических зелий, действующих по схеме математических заклятий, но богиня! Все происходящее — проявление ее воли? Это вообще объяснимо логически?!

С тонким треском вылетели стекла, и солнце хлынуло внутрь, а после, наконец, все стихло.

Кай расцепил руки и помог мне подняться.

— Твой грех столь велик? — спросил с удивлением. — Что ты совершила, вея, если богиня Сопределья разгневалась даже на меня, своего крестника?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Я с изумлением оглядела развороченный замковый холл, где вывернутые из пола плиты перемешались с песком и битым стеклом. После уставилась на совершенное лицо своего ангела-хранителя.

Потом покосилась на статую. То есть эта хтонь ещё и дееспособная?

Но, по-хорошему, я вообще никаких грехов не совершала и вела полуправедную жизнь, не считая секса до брака. Если эта богиня — действующая сущность, то не может не знать об этом.

— Слушайте, господин крестник, — спросила заторможенно. — А вы случайно не девственник?

Надо же все версии проверить. Вдруг я оскверняю своим присутствием местную монастырскую святость. Может, местные рептилии до венчания ни-ни, а по четвергам постятся. Я в драконьей культуре ни бельмеса не понимаю.

Единственная видимая мне бровь Кая изогнулась полумесяцем над повязкой.

— Не твоего ума дело, вея, — сказал, но голос его почему-то звучал не холодно, а как-то бархатно. — Но я тебя прощаю. Ты и раньше соображала плохо, а от шока потеряла последний разум. Это естественная реакция на проявление божественной силы.

Я мысленно отмахнулась от драконьей отповеди. Ещё учить меня будут. Мне нужна была информация, вот я и спросила. Незачем все принимать на свой счет и расстраиваться.

— Так что произошло? — уточнила бестрепетно.

Мне нужно найти логичное объяснение всему случившемуся. Может, на статуе лежит магическое заклятье, которое подчиняется нормальной математической формуле? Или на ней сохранились остатки когда-то использованного зелья, активирующиеся при совпадении нескольких факторов?

Я изучала доступный для обывателей раздел магической науки. Зельеварение строится на фракталах, магическое гадание — на комбинаторике, а создание артефактов стоит на стыке математики, физики и химии. В магии нет ничего от чуда. Магия проста и логична.

Была. Пока богиня не начала бить стекла.

— Отныне ты свободна, — Кай подошел к статуе и стряхнул с каменных складок песчаную пыль. — Я взял твой грех на себя.

— То есть мне больше не нужно молиться каждое утро? — ум ещё был в ловушке чуда, но вопросы задавал правильные.

— Не нужно, — сияя благостностью, заявил Кай.

Так… А через двенадцать дней я умру?

— Так, а через двенадцать дней я умру? — уточнила тупо.

— Нет, вея. Ты отныне свободна, и даже если не захочешь меня лечить, вольна уйти из замка в любой момент. Ты спасла мне жизнь и за две ночи запустила полную регенерацию. Это больше, чем я мог надеяться получить.

В голосе Кая, наконец, прорезалось едва уловимое недовольство. Другой бы не заметил, но я почему-то стала замечать сорта его настроения. Но чем именно он был недоволен, я понять уже не могла.

К тому же эмоции были сейчас вторичны. Мне до безумия хотелось прояснить механизм зелья-проклятия. Ведь я его выпила, а оно вот так просто перестало действовать? Это ведь за гранью магической науки.

— Тогда, получается, ты умрешь через двенадцать дней?

Дракон равнодушно прошелся вдоль окон, позволяя ветру трепать его одежду. Стекло хрустело под его сапогами.

— Мое имя Айден Фалаш, а зелье, данное тебе — всего лишь заклятье, чтобы держать в узде непокорного вея. На дракона оно не действует. Я развеял его в ту секунду, когда оно меня коснулось, — он наконец остановился напротив меня, перегораживая свет. — Богиня Смеха покровительствует мне и не даст уничтожить ведущий род Сопределья. Она бы преломила и более сильное проклятье, ибо божественная сила превосходит магическую.

Я, не моргая, смотрела на сияющего в солнечном свете больше-не-Кая и чувствовала себя очень тупой.

Айден Фалаш?

Их, что, двое? Один умер где-то в человеческих землях, а второй стоит здесь, передо мной. Клон. Близнец. А может, обычный местный дракон, который просто свихнулся от пыток и вообразил себя… Я-то видела раны своими глазами, кто угодно покачнется головой от длительного насилия.

— Я слышала, Айден Фалаш умер, — сказала уже холоднее.

— Меня сложно убить, — равнодушно возразил… Айден? Ведь теперь его так следует называть? — Идем, вея, я закрыл кровный долг перед тобой, но мне все ещё нужна прислуга. У тебя много работы.

Я стояла, не двигаясь. Кровь тяжело бухала в висках.

— Если наш взаимный долг погашен, то я могу уйти отсюда прямо сейчас? — уточнила без улыбки.

— Формально, — подтвердил дракон. Он шагнул ближе. — Но мне нужна служанка и лекарь, и я щедро оплачу твои услуги. Я выдам тебя замуж за вейра. Ты обретешь титул, землю и, возможно, пробудишь дракона. Детям Сиба не дано получить первородную ипостась, как бы они ни мечтали о небе, но мой клан владеет редкими зельями и дарами.

Волосы у меня встали дыбом ещё на слове «замуж». Прошли те дни, когда мне было уж замуж невтерпеж. Да так прошли, что я в мечтах даже стадию раздела имущества проскочила, хотя во всех фильмах и книгах это была моя любимая часть.

В памяти всплыло далекое лицо Абеля: с темными насмешливыми глазами, с холодной колкой улыбкой на губах. Но, видно, у любой любви есть срок.

Воспоминание мелькнуло и остыло.

— Давайте ограничимся деньгами, — сказала мирно. — Замуж я больше не хочу, а если и надумаю, то без вашего участия.

— Ты отказываешься от свадьбы с высокопоставленным вейром? — с немыслимым удивлением уточнил дракон.

Я только вздохнула. Похоже, вся моя магия ушла на лечение дырок в груди и сломанной руки. Слух у бедняги пока не восстановился.

— Отказываюсь, — сказала уже громче.

В ответ Айден сместился с такой скоростью, что я не успела отшатнуться. Взял двумя пальцами за подбородок, приподнимая мою голову.

— Так чего ты хочешь, вея? — спросил хрипло. — Меня получить задумала?

Ну да. Сначала убила, потом получила. Беспринципная женщина.

Из губ против воли вырвался смешок.

— Я стану прислугой и лекарем, но у меня есть условия, Айден Фалаш, — сказала тихо.

— Продолжай, — хватка стала крепче.

Вторая рука Айдена легла мне на талию, сжав с равной силой. В ней не было ничего от нежного любовника. Так держат добычу, наблюдая, как та подергивается от страха в предчувствии, что ей откусят голову.

Ну и заодно транслируют, какие мысли лучше держать при себе и сколько просить, чтобы не перепросить. Ну да я не жадная. Продавать полумертвому дракону умение перестилать постель или мыть яблоки на завтрак за бешеные деньги — ниже моего достоинства.

— Дадите мне денег за работу, сколько не жалко, — голос от долгого разговора скрипел. — Не нужно ни титула, ни земель, ни мужа. Взамен дадите ответы на все мои вопросы и не станете лгать. Вы ведь не любите лжецов?

Дракон едва уловимо поморщился. Не понравилось, что его же оружие повернули против него.

— На какие вопросы? — он наклонился ниже.

Так близко, что я могла бы коснуться губами его губ. Если бы сошла с ума или вроде того.

— На любые, — сказала любезно, игнорируя грязные инсинуации своего воображения. — И будете отвечать, даже если они вам не понравятся.

Когда дракон наклонился ниже, я автоматически уперлась рукой ему в грудь, стремясь его отодвинуть. Игрушечное сопротивление было не просто подавлено. Оно было не замечено. Я так и осталась стоять с припечатанной рукой, чувствуя, как в ладонь размеренно стучит драконье сердце.

Ситуация из глупой стремительно становилась очень глупой. Очень… двусмысленной.

На лице Айдена ни один мускул не дрогнул. Наоборот, оно словно застыло гипсовой маской, но я-то видела, что он понял мой жест неверно. Кто бы мог подумать, что копошащаяся около него страхолюдина смеет смотреть на него, как на мужчину?

Во всяком случае, именно так он трактовал мои действия. Айден принял меня за влюбленную веечку, текущую по красивому дракону.

— Хорошо, — сказал он бесстрастно. — Тысяча золотых и ответы на любые вопросы, какие ты задашь, вея, но эта привилегия будет действовать один вечер. Ровно в полночь она утратит юридическую силу. А если вернешь мне глаза, как обещала, получишь ещё столько же и бесконечную милость от Фалаш.

На последних словах голос его едва уловимо надломился.

Не так холоден мой Кай. Не так безупречен. Страх вечной слепоты лежал на его сердце камнем.

— Желаешь заключить магический договор?

Я желала. Ещё вчера, но… Той чуйкой, которая помогала мне избегать опасных решений, чувствовала, что это будет ошибкой.

Слепо уставилась куда-то Айдену за плечо, отыскивая основу своим страхам. На стене, словно одобряя мой выбор, вспыхнула руна, наливаясь бархатным золотом. Камень на груди стал немного легче.

— Слова будет достаточно, — с трудом протолкнула в высохшее горло слова.

Это настолько противоречило моей природе, что голос окончательно сел. Ужас сжал сердце когтистой лапой. Кто же так делает?! Надо обговорить каждый пунктик, каждую запятую, прописать гарантии и оплату.

— Хороший выбор, вея, — неожиданно тепло сказал Айден. — А теперь позволь мне…

Не договорив, он вдруг подхватил меня на руки, и легко взбежал по ступеням вверх. От неожиданности я крепко обняла его за шею, чтобы удержаться.

Одним пинком дракон смел груды костей у двери, и только когда он опустил меня на пол, я осознала причину его доброты. Я снова выскочила босиком, а холл блестел от разбитого витражного стекла, переливаясь радужным блеском. Пройдись я по нему, осталась бы хромой на всю жизнь.

— Все разговоры потом, сначала дело, — сказал Айден, едва я открыла рот, чтобы засыпать его вопросами.

Оставшаяся часть дня состояла из моей нещадной эксплуатации и инструкций от дракона, куда мне пойти и что принести.

Я принесла: новое белье, плед, уйму шмоток, бездну разного рода склянок, артефактов и ампул, малахитовый несессер, шкатулку со странными вещицами, напоминавшими по форме очень маленький наушник, а также старинный меч, который полчаса искала по терпеливым подсказкам дракона.

Я металась по дому раненой мышью. Левее, быстрее, выше, сильнее. Разворот. Прыжок на месте. Бегом.

К вечеру я очень-очень хотела его возненавидеть. Но не могла.

Потому что когда мы добрались до кухни по наводке Марибет и обнаружили под артефактом сохранения немного хлеба и молока, дракон буквально вынудил меня забрать еду себе, хотя был очень голоден. И даже когда я разломила хлеб, отвернулся.

В куче вещей, которые я терпеливо таскала в комнату, он каким-то шестым чувством выудил несколько женских вещиц, которые впору только герцогиням носить. С виду простые платья были из какой-то умопомрачительной ткани и с кружевами — нежными и тоненькими, словно первый снежок на траве. Хотя ещё вчера прописал мне платьев из Серебряной комнаты, понимая, что они подходят мне куда больше по статусу. Он просто…. больше не обижал меня.

Интуитивно я понимала, что его отношение изменилось после того, как я не стала требовать магический договор. Словно я пересекла невидимую черту, за которой стала… видимой.

Но вот на ампулах я молчать не стала.

— В этих ампулах лечебное зелье? — уточнила резко, когда он, не глядя, протянул мне две из четырех, лежащих в отдельном отсеке шкатулки.

Айден предпочел кресло, а я так и сидела у его ног, разбирая сундуки и рассматривая диковинные вещицы: от кружевного тряпья до странных артефактов.

Дракон так задумался, что даже не сразу кивнул.

— Да, твоя кожа вызывает опасения. Мне такие зелья мало помогают из-за присутствия в теле черной магии, а вот тебе они могут пригодиться.

Я заметила уже знакомое мне ослиное упрямство на красивом лице и со вздохом взяла. Спрячу. Мало ли, потом пригодится кому-то из нас.

Тратить такую диковинку на косметический дефект казалось мне кощунством. Если выживу, магией залечу. А если шрамы останутся… Так тому и быть. Замуж я больше не пойду, так что прихорашиваться мне не для кого.

— Пей добром, — ласково сказал Айден. — Не то силой заставлю. Эти ампулы все равно нельзя выносить из замка.

Он взял одну из оставшихся у него ампул и отломил кончик, а после безошибочно поймал меня за подбородок, легонько нажав. Не дожидаясь моего ответа, опрокинул мне в рот синеватую жидкость, напоминающую на вкус нечто среднее между железом, коньяком и сточной канавой. Зелье обожгло язык и сразу же исчезло. Даже послевкусия не осталось.

— Гадость какая, — сказала искренне и, чуть помедлив, добавила: — Вы обещали мне ответы на вопросы.

Он же не надеялся, что я забуду?

Если дракон и насторожился, то ничем этого не показал.

— Как вы выжили?

Я вытянула из маленькой шкатулки квадратик тонюсенькой ткани и попыталась его встряхнуть. Руки жили отдельной жизнью, но тело превратилось в слух.

Сердце стучало набатом. Айден даже не догадывался, что от его ответа зависит и моя собственная жизнь.

— Зачем тебе это? К чему забивать глупую голову политикой, девочка?

Голос его звучал небрежно, но тело напряглось. Голос едва уловимо похолодел.

Наверное, думал, я буду расспрашивать его о нем самом. Где жил, что ел, на чем спал, от каких женщин с ума сходил. Ну о чем ещё может расспрашивать влюбленная девица?

Впрочем, он не первый аристократ, посчитавший себя умнее собственной прислуги.

— Вы дали слово, — напомнила раздраженно. — Теперь уже не имеет значения, какая у меня голова.

Теперь, когда я обрела подобие независимости, горячий нрав начал прорываться сквозь маску терпеливой и тупой прислуги.

Голос сорвался, потому что Айден неожиданно легко положил пальцы мне на рот.

— Вея, которая интересуется политикой… — сказал задумчиво. — Допустим, я совершил ошибку, вея… Если угадаешь какую, расскажу остальное.

Я знала, что будет непросто, но… Вряд ли его ошибки сходны с моими.

Впервые я оценивала его не как мужчину, а как генерала драконов. Дракона, чье слово стоило дороже слов драконьего императора и человеческого короля.

«Он сказал, что ненавидит лжецов», — напомнила Марибет.

Она копошилась рядом, по уши в кружевах и каких-то бусинках. Ей, как сороке, нравилось все блестящее. Время от времени она выдавала сиятельные ремарки и полезные замечания вроде фразы про лжецов.

— Ты кому-то доверился, но этот кто-то обманул тебя? — спросила наугад, не дав себе задуматься.

И поняла — угадала.

Айден развернулся всем корпусом, и меня словно пригвоздило к полу разлившейся в воздухе силой. После рывком поднял меня с колен, дернув на себя.

Я даже не успела отреагировать. Вот я сижу на полу, копаясь в артефактах, а вот уже почти на коленях у дракона, уткнувшись носом в голую грудь.

— Верно, я доверился людям, полагая, что мы преследуем одинаковые цели, но ошибся, — глухой рык сорвался с его губ. — А теперь говори, кто послал тебя, девочка?