17. Допрос?

Меня потряхивало от близости и открытого пренебрежения социальными нормами. Сквозь пелену давящей драконьей ауры пробивалось самолюбие жесткой и привыкшей к рискованным операциям донны Венци.

Руна, конечно, моя судьба и знает, что делает, но делает она это плохо. Если бы я заключила договор, то Айден был бы вынужден говорить. А теперь изворачивайся, как змея. Упрашивай хитроумную рептилию делиться данными.

«Вряд ли, — ворчливо прокомментировала Марибет. — Заключи ты договор, он бы все равно выкрутился, но при этом считал бы тебя какой-нибудь вражеской шпионкой».

Возможно. Интуиция меня редко подводила.

Я уперлась рукой Айдену в грудь, заставляя себя мыслить трезво. Не отвлекаясь на… всякое.

— Меня никто не посылал, но племя Сиба смотрит в сторону человеческих земель. Мой интерес обоснован. Или Ваша Светлость полагает, что племя Сиба не способно думать без высочайшего на то дозволения?

Ложь вперемешку с раздражением легко сорвалась с моих губ.

Аналитика всегда была моей сильной стороной. Из слов Айдена было понятно, что в племени Сиба живут или, по крайней мере, жили иномирянки. Они не могли перекинуться в дракона, они контактировали с человеческими женщинами, они жили обособленно от драконов.

Настолько обособленно, что Айден не сумел отличить меня от одной из них.

— Расскажите мне всю эту историю, — сказала твердо. — Если в ней есть какие-то государственные тайны, можете их пропустить.

Несколько секунд Айден молчал, словно обдумывая меру собственной лжи. В конце концов, магический договор не был заключен.

А после он наконец заговорил.

— Мы заключили предварительный пакт о ненападении с Абелем Кальви, и оба сдержали слово…

В выбранную ночь к драконьей крепости прибыл отряд из пятерых воинов-слабосилков. Один из воинов и вовсе был женщиной. Тогда Айдена это смутило.

Закрытое лицо, молчание, руки в жестких кожаных перчатках. Он настолько привык к восхищению от местных донн, что почти оскорбился. Подумайте только. Нос воротит от него. Но как бы ни старался, не мог почувствовать от неё ничего, кроме мягкой женской ауры, которая легко считывалась драконом его уровня.

Он понял, что это ловушка, на середине поля, когда уже некуда было бежать.

— Что произошло? — спросила, когда он замешкался.

— Ну, скажем, женщина использовала черную магию, — задумчиво сказал Айден. — Я почти мгновенно потерял все бонусы драконьей ипостаси.

Он говорил, и я словно вживую видела золотого дракона, взвившегося в последний миг в небо. Ослепшего, дезориентированного, потерявшего нюх. А после его сбила громадная махина — черная, как деготь, крылатая, как… дракон.

Я сидела с бешено бьющимся сердцем. Каждое слово отпечатывалось в голове огненной прописью.

В каком мире я жила до этого дня?

В мире крахмальных платьев, болтовни донн, вееров, разгоняющих сладкий туман духов по южным землям. В этот глянцевый мир не клеился Абель, готовый заключить мирный договор с Василиском. Сам Василиск, в одночасье ставший из страшной сказки прекрасным рыцарем для человечества. И меньше всего туда клеилась хитрая рептилия, которая сидела передо мной, минорно покачивая в лапе бокал с водой.

Вторая рука легко и жестко удерживала меня рядом в полуопрокинутом состоянии, как не до конца упавшую куклу. Голова на сгибе локтя, одна нога перекинута через колено дракона, вторая сползла на пол. Вести разумный разговор в такой позе было безумием.

И, к сожалению, реальностью.

«С толку тебя сбивает, — подзуживала Марибет. — Сбивает, а ты не поддавайся. Мы видели в гробу красивых мужиков».

Я невольно скривилась. Видели. Я во время войны эти гробы десятками в землю опускала. Вассалы дома Кальви частенько возвращались мертвыми, и как единственный представитель дома, я присутствовала на каждых похоронах.

Мысль меня отрезвила.

До меня дошло, что хитроумный Василиск действительно сбивает меня с толку. Не в силах нарушить данное слово, он пытается меня дезориентировать. Заставить думать не как донна, а как женщина.

— А что ты думаешь об этом, вея? — голос у Айдена снова сделался бархатистым. — Говори.

Чудо-ткань, ещё зажатая у меня в руках, тонкая, словно цветочный лепесток, выскользнула из пальцев. Марибет замерла, а после постучала ножками в сторону окна, чтобы занять стратегическую позицию. Мало ли что. А так хоть молнией шарахнет.

Я ее не остановила. Мой личный Змей Горыныч приобрел хищную грацию кота, играющего с мышью, ровно в ту секунду, как я заговорила о политике. Меня определенно повысили в статусе.

Тем лучше. Быть почетным тараканом мне не очень-то нравилось.

— Говори, — повторил дракон уже холоднее.

Это не было просьбой, и мне стоило бы испугаться. Но дни, когда меня пугала смерть или вроде того, давно прошли. Наоборот, меня подогревал дурной азарт и близость правды.

Если я узнаю, кто напал на Айдена, с меня будут сняты обвинения в государственной измене! Я получу законную мзду от государства и приятную тысячу от самого Айдена.

Это же огромные деньги. Я смогу…. Смогу жить достойно своего статуса.

— Это нападение не в интересах Италики, — сказала, хорошенько обдумав свои слова. — Абель бы не пошел на такой открытый конфликт. Убивать вас не в его интересах. Скорее всего, его самого обманули. Вызвали куда-нибудь обманом, а к вам послали кучку предателей, пользуясь его спланированным отсутствием.

Пазлы с щелчком складывались в картинку.

Женщина, конечно, была перерожденкой вроде меня. В отличие от беспечных италикийских мужчин, она опасалась, что план не сработает, поэтому прятала лицо и не болтала. Айден ее даже магиней не посчитал, поскольку ни драконы, ни люди не чувствуют черную магию.

— Вы сможете узнать эту женщину? По запаху или ауре, или… По другим признакам?

Абель как-то говорил, что драконы хорошо ориентируются по аурам. Это объясняло, почему мой слепой герой беспрепятственно бегает по замку и не сшибает колонны.

— От неё пахло духами, — сказал Айден равнодушно. — Цветочными. Фонило так, что меня тошнило всю дорогу. Учуять реальный запах при такой маскировке практически невозможно, можно различить лишь незначительные мелочи. Человеческие донны имеют обыкновение лить на себя духи флаконами.

Я закрыла глаза. С правдой не поспоришь. На каждом балу каждой второй донне раз в полчаса становится дурно, и та рвется на балкон. Глотнуть кислорода. В конце концов, человеческое обоняние в разу слабее драконьего.

— А аура? — уточнила настойчиво.

Надежда рвалась по чуть-чуть. По волокну в нити.

— На что мне была ее аура тогда? Она была очень слабой. И аура, и сама женщина. Мне дела не было до нее.

Сердце одиноко стукнуло в груди и словно смолкло.

Увы. Доказать, что этой перерожденкой была не я, было невозможно. Говоря откровенно, в глазах драконов это очень даже была я. Подходила по всем параметрам. Женщина, перерожденка, сильный черный маг, проживала в землях Кальви и прекрасно знала расписание Абеля. У меня даже мотив был.

Я закрыла глаза.

На секунду стало все равно. Больше нет смысла о чем-то спрашивать, барахтаться, сопротивляться течению. Оно и так накрыло меня с головой. Можно расслабиться и… тонуть.

— Ты называешь самого сильного мага Италики просто Абелем. Ты… весьма забавная девочка.

Кай отставил стакан на столик и повернулся ко мне, словно пытаясь разглядеть сквозь черную ленту, закрывающую глаза.

— И кто же организовал нападение? Мне интересны твои мысли.

Разговор сворачивал в сторону политики, которая меня вообще не интересовала. Да и сам разговор стал неинтересен, но я послушно ответила:

— Драконы. Вы сами сказали, что вас сбил в небе дракон. Может, он прятался в поле… Человеческие маги не умеют левитировать, их дары всегда предметны и осязаемы. Они могут поменять местами бокалы или опрокинуть их, но они не могут поменять структуру воды в бокале. Или могут управлять частью природы. Натравить волков или проткнуть противника ветвями дерева, но при этом они не могут управлять любыми животными и любыми деревьями. У них есть ограничения. Или они могут формировать огненные шары, подобно драконам, но этот огонь — порождение их энергии, и эта энергия конечна, поэтому огневики используют энергетические зелья или артефакты, работающие на выносливость.

Эта информация находилась в свободном доступе, и ничего нового я не сказала, но Айден явно удивился.

— Ты довольно много знаешь о человеческих магах, — сказал он. — Но мои сопровождающие были слабыми магами, ни среди них, ни в поле не было ни одного дракона. Я не спутаю ауру себеподобного ни с одним другим существом.

Я равнодушно задумалась. Теперь это была чисто математическая задачка. Нисто Таш называл Айдена своим братом, но…

— Вы имеете право на престол?

Кай хмыкнул.

— Формально. У Нисто нет детей. После его смерти императором стану я. Впрочем, теперь неважно. Драконы не потерпят слепца на троне. Если я подтвержу свое право, они меня примут, соблюдая традиции, но начнутся раздоры, драконы будут изыскивать способы снять с меня корону.

Что же это за такие традиции?

Айден замер, и я не сразу поняла, что сказала это вслух.

— Таково право самого сильного дракона. Любой может предъявить право на трон и получить его, выиграв бой у каждого, кто вызовет тебя. Будь он хоть ифритом. Но получить трон и удержать его — не одно и то же. Я калека, и отныне мой удел — служить.

Его голос звучал ровно. Это было ещё не смирение, но почти пугающий расчет. Объективность. Тот уровень самосознания, когда человек ставит себя на доску одной из фигур, чтобы оценить перспективы.

Страшное качество.

— Тогда… кто эти Гранаты? — уточнила без особого интереса.

Я окончательно расслабилась.

Безразличие накатывало волнами. Отныне и до могилы мне суждено ходить со знаком смертницы на шее, шипеть, как змея, и лгать, как метеорологические сводки. Бороться за каждый новый вдох. Есть ли на этой чужой земле уголок для меня?

Да и плевать. Я слишком далеко зашла.

Я расслабила спину, с удовольствием откинувшись Василиску на руку, а после перекинула ему через колено и вторую ногу. Зачем терпеть неудобство, если его можно не терпеть?

Мой личный Кай тихо зарычал, сжав лапой плечо. Но несильно. Предупреждающе. Вероятно, ему в голову была вмонтирована функция рыцаря, который не может обидеть барышню, даже если она не принцесса.

И как я сразу не поняла?

Не поняла, потому что думала о нем как о красивом мужике, от которого сердечко закорачивает. А надо было думать как о персонаже из красивой сказки. Видит око, да зуб неймет. В него можно влюбиться, о нем можно мечтать. Он безопасен, потому что никогда не сойдет со страниц чужой истории.

— Не наглей, девочка, — выдохнул он мне в лицо.

За обветренными, но все ещё идеальными губами мелькнули белые резцы, неслышно клацнув около моих собственных губ.

Теперь, когда я разглядела настоящего Айдена, его запугивание выглядело откровенно умилительным.

— Не буду, — согласилась покладисто. — Так что там с Гранатами?

Гранатами были обычные люди. Почти обычные. Маги с редкими дарами. Проще говоря, наемники на сложную работу. Знали они мало, работали за большие деньги и сидели на дофаминовой игле, с удовольствием рискуя своей шкурой.

Но когда Айден до них доберется, они будут сидеть уже в другом месте. Сначала сидеть, а потом сразу лежать. На два метра вниз от поверхности земли. В глубине души я не исключала возможность, при которой я тоже прилягу неподалеку.

Ну а пока этого не случилось, можно позволить себе любое безумие в пределах нормы, если можно так выразиться.

— Считаете, что в вашем похищении участвовали только люди?

— Это ты так считаешь, — шелковым голосом сообщил Айден. — А я пока ничего не считаю.

Его дар переходить от бархата к рыку почти завораживал.

Я засмеялась… Ну как засмеялась. Закаркала. С моим экзотичным голоском смеяться по-другому было сложновато.

Покопавшись в голове, я обнаружила, что толковых вопросов больше нет.

— Давайте я лучше ваши глаза посмотрю, — сказала со вздохом. — Только отпустите. Спина затекла.

Вместо ответа Айден неожиданно резко наклонился, крепче сжав меня в руках, и я остро ощутила свою беспомощность.

Ни вырваться, ни отвернуться. Только смотреть, как надменные губы изгибаются лукавым полумесяцем:

— И это все, что ты хотела спросить, мой маленький лекарь?

Я глупо зависла на этой улыбке, беспомощно моргая и чувствуя себя фаянсовой куклой. Страничка с данными в голове не погружалась.

«Оттолкни его!» — сурово скомандовал далекий голос Марибет.

Голос-то я слышала, но слов не понимала. Мне было тесно внутри собственного тела. Страшно, жарко и почти болезненно хорошо. Пульсирующий горячий ком прокатился по телу и завис где-то внизу живота.

— Неужели эти губы не хотят узнать меня ближе? — болезненно-сладкий шепот коснулся щеки, после — уголка рта.

Хотелось выгнуться навстречу, буквально вкладывая себя в руки человеку, который… Нет, не человеку! Дракону. Позволить ему делать со мной все, что заблагорассудится. Погрузить пальцы в серебряный шелк волос, отдаться запаху горячей крови и стали, и древней силе, которая была до нас и будет после нас…

А потом меня в лоб шарахнуло молнией. Да так, что вместо сердечек у меня из глаз посыпались искры. Сладкую негу как рукой сняло.

Я резко ощутила холод ветерка на коже, бесстыдно задранное до бедер платье, намертво скованные драконьей лапой бедра.

«Прости, хозяйка, — скорбно сказала Марибет. — Дракон на тебя воздействовал. Ты выглядела такой дурой, что я разволновалась. Очень больно?»

Ещё бы. Я думала, голова треснет, как орех… Так, плевать. Что значит «воздействовал»?!

«Неведомо мне, я вижу лишь энергетические потоки. На тебя словно обрушилось солнечное сияние».

Ах, сияние, значит. Воздействовал, значит.

Я злобно посмотрела на дракона, который решил, что я уже достаточно неадекватная, и нежно притянул меня поближе.

Прямота — мое лучшее качество. Сколько ни живу, а люди страшно не любят, когда их за руку ловят.

— Вы применили на мне магию? — спросила без экивоков. — Вы это прекращайте. Иначе я уволюсь, и пусть вас лечат дворцовые часы в холле. Время — отличный лекарь.

— Я не применял! — глухо зарычал Айден.

Он вжал меня в себя с такой силой, что наши губы едва не столкнулись.

— Ты неизвестным чудом запустила за эту ночь центральный магический узел, мои рефлексы возвращаются и включаются на все без разбору. Даже на тебя.

Айден попытался снять меня с колен, но в последний момент снова прижал к себе, жадно втягивая воздух около виска. На секунду я ощутила себя замученным цветком: и нюхают, и тискают, и никаких привилегий. Ну хоть в вазу не суют, спасибо за это пребольшое.

На несколько секунд вернулись жар и слабость, а после Айден меня отпустил. С видимым трудом расцепил руки, но мне и этого хватило, чтобы спрыгнуть с его колен. С моим новым, безнадежно астеническим телосложением это было несложно. Я, можно сказать, у него между пальцев проскользнула.

— Я возьму их под контроль, — зарычал раздраженно. — Но это механика. Моя связь с драконом была нарушена, мы действуем несинхронно.

Скорее всего, он говорил правду. Я же не дура. Сама вижу.

— Ложитесь, — сказала хмуро. — Попробую сегодня посмотреть глаза.

Чтобы снять скопившееся в комнате напряжение, я нарочито громко собирала аптечку, подготавливала мази, которые уже и не были нужны, шуршала бельем. Но в голове шумело, словно я натощак глотнула алкоголя. Лицо горело, как от удара. Сердце частило мелкой дробью.

В постель я укладывалась, словно собиралась приласкать бомбу с сорванной чекой.

Айден лежал на кровати, сложив руки на груди, и напоминал каменную статую. Сжатый в полоску рот, морщинка гордеца, запавшая на переносице, чуть нахмуренные брови. Лицо — ледяное. В эту секунду он как никогда напоминал сказочного снежного Кая.

Поколебавшись, я стянула ленту с его лица и отложила в сторону. Айден напрягся, но промолчал и вздрогнул, лишь когда я кончиками пальцев прошлась по изрезанным краям глазных впадин.

Под пальцами пульсировала тьма. Черное бездонное ничто, свившее гнездо на месте глаз. Эта магия перекликалась с моей собственной, но не совпадала полностью. Эта магия не пускала меня внутрь.

Бессознательных усилий было недостаточно. Проблема со зрением лежала куда глубже.

— Мне нужно поменять позу, — отчиталась по-военному коротко и, не дожидаясь реакции, приподнялась.

На этот раз простого обмена магией будет недостаточно, я просто знала это.

— Ты что-то видишь? — голос Айдена донесся до меня, будто сквозь толщу воды.

— Не вижу, но… Не мешайте.

Без долгих расшаркиваний я села Айдену на бедра, зафиксировав коленями тело, поерзала, отыскивая наиболее удобную позицию. Дракон застыл подо мной туго натянутой струной.

Я мысленно потянулась к черноте, скрытой изувеченными веками. Тьма, словно почуяла меня, завозилась, задергалась.

Айден скрипнул зубами и окончательно замер.

— Будет больно, — предупредила я запоздало.

Что будет больно, я тоже знала.

Знание текло сквозь меня, как ветер течет сквозь бамбуковую палочку. Под закрытыми веками открывались трактаты старинных книг, мелькали формулы, расчеты, руны, значение которых в одну секунду стало мне подвластно. Я никогда не видела этих книг, но я их знала. Я родилась в этот мир с этими странными знаниями.

Я и сама стала ветром, перелистывая пожелтевшие от времени страницы, касаясь пальцами формул, значение которых было утеряно много веков назад. Смотрела сквозь толщу времени, разгадывая значение рун.

В одну секунду мне стало ясно, почему я так легко вылечила Абеля, маму, детей, которых покалечило в сгоревшем доме. Откуда знала, как вправлять суставы и бинтовать раны, как и сколько магии вкладывать в каждое действие.

Уже без боязни положила пальцы на горящий огнем лоб Айдена, размашисто написав руну источника. Руну, подвластную лишь черным магам. Влила немного силы, чтобы держать дракона обездвиженным.

Айден почуял, дернулся на затихающих звериных инстинктах, но запоздал на какую-то долю секунды.

— Что ты….

Договорить он не смог. Руна сомкнула его губы намертво. Руна истока превосходила руну обездвиживания.

Моя худшая, ведьминская часть возликовала от восторга. Я поймала славного зверя. Спутала. Взяла в дом. Я могу делать с ним, что пожелаю. Он — моя добыча. Добыча не смеет мне прекословить.

Несколько секунд я искренне наслаждалась примитивным чувством обладания. Владения. Собственничеством. После очнулась и почти испугалась собственных чувств. Я не из тех, кто сходит с ума из-за красивой вещички, денег или мужчины. Все мои решения принимались на трезвую голову. В глубине души я и сама не знала, сколько в моей любви к Абелю было по любви, а сколько по расчету.

Я всегда оправдывала этот симбиоз.

Я опустила кончики пальцев на веки, позволяя магии свободно литься внутрь пустых глазниц. Надо найти обрыв. Точку с перерезанным магическим каналом, которая не дает регенерировать глазам. Глаза можно восстановить, но нужно вырастить новый энергетический канал от центрового узла к зрительному нерву.

Я лила магию, прокладывая каналу новый путь, выстраивая клетки, давая обрасти им плотью и закрепиться в теле. Руки дрожали. В глазах темнело, но я хотела создать магическую жилу до самого конца.

Айден побелел от боли, на висках собрался холодный пот, но я знала — ещё чуть-чуть. Ещё немного, и получится.

А после я наконец почувствовала. Внутри Айдена взвился дракон.

Руки обожгло огнем. Комнату затопило золотом, словно она была целиком сложена из солнечной плоти. В глазах у меня окончательно потемнело, и я едва успела скомкать руну истока.

Сознание накрыло темнотой.