23. Встреча

В столице мы остановились в Изумрудном дворце, который трижды переименовывали только на памяти Глена. Он принадлежал Фалашам, но теперь там проживала только прислуга. Сам Айден переехал в центральный Золотой дворец.

Глен принял милость с практичностью человека, привыкшего к лишениям.

Я ходила по золотым коридорам, как зачарованная. Это был не дворец, это был дом, который не старался нравиться своим визитерам. Он был красив, как и его хозяин. И как его хозяин, он был холоден и жесток.

Поднимаясь по лестнице, скользя ладонью по перилам, я покалыванием в пальцах считывала чужую ауру. Этих перил касался мой Кай. Ещё юный, умеющий смеяться и не научившийся заточать людей в смертоносные монастыри. Дом был пропитан им, как старая ткань пропитывается драконьей кровью.

Жить им, дышать его воздухом, ходить по его следам — это почти как войти без разрешения в его сердце. Или стоять на краю пропасти, убеждая себя, что головокружение пройдет, если не смотреть вниз.

Забег по лавкам я планировала как полководец. Рассчитала бюджет, маршрут и время, но мечты разбились о железобетонную уверенность Глена, что я умру даже от глотка свежего воздуха. Или меня убьет микроб. А ещё в столице есть опасные насекомые, звери и вейры.

Он даже выстроил витиеватую логическую цепочку: столица опасна, кругом вирусы и враги, а я — нежный чахлый цветок, нуждающийся в усиленной реабилитации и заботе.

В ответ я трансформировала руку в когтистую лапу и нежно поскребла диванную обивку.

— Я больше не беззащитна, Глен.

Он не нашелся с ответом, и я натянула легкий плащ и выскользнула за дверь. Я хотела одиночества. Хотела побыть один на один со своими демонами, которые по кусочку рвали мое сердце. Одиночество было мне необходимо, как первый глубокий вдох после долгого бега.

Столица полнилась запахами цветущих цветов и странной, почти неестественной тишиной. Пылающая светом, согретая солнцем, она цвела подобно выпестованной розе и напоминала заброшенный сад, за которым исправно ухаживает невидимый садовник. Маленькие крафтовые лавочки, похожие на сказочные миниатюрные замки, шли вдоль чисто вымытых мостовых, от пестроты нарядов рябило в глазах. Декоративные деревья и цветы самых удивительных оттенков и форм лепились к белым стенам домов. Улочки змеились под невиданным углом, затекая во дворы, образуя арочные проходы, поднимаясь на холмы и снова стекая к городским огням. Каждая тропинка казалась квестом.

Первый восторг утих, и я каждые пять минут останавливалась то у фонаря, то у скамейки, стараясь утрамбовать впечатления.

Вальтарты было… слишком много.

Швейный салон я нашла на стыке двух тропок. А когда зашла, остро захотела выйти обратно. Во-первых, слишком дорого, во-вторых, слишком ярко. Кислотные ткани текли с манекенов, ослепляя бликами и блестками. Камни светили с юбок как сигнальные огни. Кружево накладывалось на кружево и свисало до колен.

— Что желает прекрасная вейра?

Ко мне тут же шагнула вымуштрованная прислуга. Глаза у неё горели, как у кошки, встретившей любовь всей своей жизни.

Мне было жаль ее расстраивать, но деваться было некуда.

— Мне нужно готовое платье или заготовка с минимальной подгонкой, — сразу обозначила свои требования.

На меня тут же обернулась стайка девиц, окружавшая черноволосую вейру, смотревшую ткань, а после и сама вейра. Красавица. Волосы как смоль, глаза синие, кукольное лицо, грация лебединая.

Синий взгляд ощупал меня с головы до ног.

Несчастная была одета в карнавальный торт, стекающий блеском и позвякивающий обилием декора. Я мысленно примерила его на себя и содрогнулась. Умру под весом или упаду лбом в паркет, запутавшись в юбках. Если тут все платья такие, надо сматываться.

Но надо хотя бы посмотреть готовые наряды.

Я отвернулась и прошла в угол, где на деревянных плечиках висели полураскроенные платья, и терпеливо прошлась пальцами по ткани. Я уже сделала выбор, когда моего плеча коснулась черноволосая вейра.

— Вы ведь ищете платье для бальной недели? — голос у неё оказался низким и хорошо поставленным. — Я могу помочь.

Она смотрела на меня холодными синими глазами и меньше всего походила на благодетельницу. Ее свита почтительно отступила на шаг и разглядывала меня с открытым пренебрежением.

— Возьмите мое. Я все равно собиралась его отдать на обмен или перешивку.

Я мысленно хмыкнула. Знаменитая вальтарсткая щедрость: возьми себе боже, что нам не гоже. Оскорбление, завернутое в серебряную бумагу.

Волшебная красавица, не привыкшая конкурировать, каким-то образом обнаружила во мне соперницу.

Беглая аналитика определила в девице высокопоставленную вейру. Ссориться с такой глупо, а спускать оскорбление с рук — ещё глупее. Заклюют. Вальтарта не любит слабых. Я уже побывала в горниле, которое переработало в себе тысячи таких, как я.

В салоне мгновенно стих щебет. Даже прислуга и швейки, привычные к великосветским истерикам, навострили ушки.

Бесплатное зрелище — оно такое. Чего ж не взять, коли дают.

Я не стала разочаровывать публику.

— Благодарю, но вынуждена отказаться, — сказала скучно. — Платье мне велико, а ушивать выйдет слишком долго.

Зрачки у красавицы вытянулись в нить, под розовыми губками мелькнули клыки. Ответный укол достиг цели. Драконицы славились гренадерским ростом и крепким телосложением, тогда как вейры очень ценили в женщинах хрупкость. Моду на карманность и изящество ввели иномирянки, что сильно досаждало драконицам.

— Как ты посмела… — к моему удивлению, сказала это не красавица, а одна из ее подружек, храбро разглядывающая меня на безопасном расстоянии.

Судя по регалиям, баронская дочь, если не ниже, способная по праву рождения на первородную ипостась, но пока ее не раскрывшая. Слабая.

Я позволила золоту затопить радужку глаза. Пройтись золотым чешуйкам по скуле. Легкая демонстрация силы сделала тишину более живой и емкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍После неспешно повернулась к швее:

— Возьму вот эти два. Бархатное синее и дымчатое.

Главная швейка заторможенно сдвинулась с места и мелко-мелко закивала, словно опасаясь меня разгневать.

Ровно в эту секунду колокольчик над дверью мелодично дрогнул. Дверь распахнулась, впечатавшись ручкой в стену. В лавку шагнул дракон, полностью закутанный в тяжелый шелковистый плащ, и я с ужасом поймала в груди легкий огонек интереса.

Не мой.

Моей драконицы.

Драконир стремительным шагом двинулся в нашу сторону. Хищный и смертоносный, как языческий клинок, плавный, как змея. Опасный.

— Вайш, — его голос звучал холодно и глухо. — Я предупреждал, что жду пять минут. Ты потратила уже семь.

Пол ушел из-под ног.

Я бы узнала этот голос из тысячи голосов, из рева битвы, из могильной тишины, в которой гаснет любой звук. Сердце дернулось в груди тяжелым кладбищенским набатом.

Передо мной стоял Айден Фалаш.

Почти не чувствуя рук, натянула капюшон плаща на голову, но отступить не успела.

— Айш, ты торопишь меня, словно служанку, — капризный голос красавицы пробился, словно сквозь толщу воды. — Дай мне побыть доброй. Я хочу отдать платье одной незначительной вейре. У неё нет возможности купить бальное платье.

Я сделала неловкий шаг в сторону, и деревянные плечики дробно застучали. Это стало дорогой ошибкой.

Вместо ответа Айден медленно повернулся. Дрогнул. Я отчетливо услышала, как насторожился его дракон.

— Незначительная вейра… — сказал тихо.

Несколько секунд стоял, словно оценивая расклад сил, а после шагнул на меня, загоняя собственным телом в ловушку. Я автоматически отступила ещё, вжавшись спиной в колючие заготовки.

— Назови свое имя, вейра, — сказал быстро.

Наклонился ко мне, одновременно блокируя рукой выход из плена. Втянул воздух около виска. Капюшон вздрогнул от порыва воздуха, но не упал.

Слух поймал в отдалении слаженный потрясенный выдох. Я все ещё недостаточно хорошо ориентировалась в современной драконьей культуре, но хорошо выучила, что открыто нюхать собеседника — моветон. Для высокопоставленных драконов.

Но император, конечно, другое. Он может и нюхать, и зажимать по углам бесправных девиц, никто ему слова не скажет. Ещё и аплодировать будут.

Сквозь сонное равнодушие последних дней проклюнулся первый росток протеста. Я не планировала войну, но… отныне я готова.

— Ваш запах напоминает мне одну вейру, — его голос охрип. — Вею. Снимите капюшон, я желаю вас видеть.

Я медленно повернулась и посмотрела ему в лицо. Точнее, в тень под капюшоном, где угадывались резкие черты и блеск глаз.

— Вы ошибаетесь, мы незнакомы, — сказала ровно. — Я всего лишь зашла купить платье.

Он вздрогнул. Взгляд поймал едва заметное движение плеч под плащом. Время стало медленным и густым, как смола. Было страшно и хорошо стоять в дурацком углу, улавливая различия и сходства с тем снежным Каем, который для меня навеки остался в старом замке Фалаш.

— Запакуйте вейре, что она пожелает, — резко сказал он, махнув рукой швее. — Счет пришлете на мое имя.

— Не стоит….

Я не договорила. Бледная красавица Вайш уже стояла рядом, перебегая глазами от Айдена ко мне и обратно. Юное личико побледнело. В синих глазах шли титры с моими красочными похоронами.

— Если эта женщина вызывает у тебя подозрения, Айш, — сказала она ласково, — можно задержать ее. Клан Варх с радостью возьмет на себя бремя допроса и суда.

Воздух в лавке стал плотным. Свита Вайш замерла — девицы переглядывались, предвкушая скандал.

Варх — клан истинной Айдена, а значит, эта вейра…

Швея сунула мне в руки свертки с платьями и приветливо защебетала про великую честь. То ли великой честью было, что незнакомый мужик, хоть и император, оплатил мне юбки, то ли, что я посетила их лавку, то ли, что меня будет допрашивать и следом похоронит клан Варх. Я почти не слушала.

Айден чуть повернулся к Вайш. Его голос прозвучал неожиданно мягко:

— Перестань, Вайш, тебе везде мерещатся заговоры.

— Мне мерещатся заговоры, — послушно повторила красавица. — После всего, что они с тобой сделали…

— Перестань, Вайш, — голос Айдена неуловимо похолодел, словно обозначая границу, которую переступать нельзя.

Вайш дернулась, как от пощечины, пальцы, сжимающие веер, побледнели от напряжения.

Ум вел холодную переоценку данных. Айден убрал руку и был вынужден встать ко мне полубоком, что давало мне пространство для маневра.

Сердце билось через раз, словно экономило силы или онемело от ужаса.

Я заставила себя двигаться. По-драконьи плавно сместилась вбок, после скользнула тенью за напряженными спинами и буквально одним броском достигла двери. На бегу вытащила из кармана плаща флакон с дичайшей смесью мускуса и болотной амбры и выдернула пробку. Тесты, опробованные на Глене, давали положительный результат. Он полдня валялся с мигренью и на два часа утратил остроту нюха.

Захлопнув дверь, я почти сразу нырнула в цветущие кусты акаций.

«Левее есть нехоженая тропа, ведет на холм, — мгновенно перестроилась в режим навигатора Марибет. — Там нет спуска, он не подумает искать тебя там».

Я ринулась вперед, а после без остановки шагнула в темную пустоту, раскрыв крылья лишь у самой земли. Мне в спину несся драконий рев. Судя по грохоту, Айден без затей вышиб дверь, если не стену целиком, но вонь мускуса, амбры и перца сбила его с толку.

Я юркнула в очередной проулок и прислонилась к увитой глицинией стене, закрыв глаза.

Там, в салоне, я хотела увидеть его лицо. Хотела коснуться. Прирученное лаской тело тянулось к своему хозяину.

Последняя мысль прошлась по коже холодными пальцами. Я прижала к груди свертки, надвинула капюшон и выскользнула на горящие магическими светильниками улицы.

Мне нужна была та, что пылала мрачной зеленцой — она вела к Семидворью. К потайной тропинке в старом саду, идущей к Изумрудному дворцу.

Здесь было темно и сказочно — под старыми липами, распоровшими корнями старую тропку. Глен рассказывал, что про нее никто не знает. Ему рассказал о ней Айден — тогда ещё юный Айш. Здесь не было ни магических фонарей, ни страшных цветов, ни садовых скамеек. Сохранились только старые веревочные качели с подгнившим от времени основанием.

Я провела пальцами по старой доске. Качнула легонько. После села на качели, почти желая, чтобы они оборвались и рухнули вниз вместе со мной. Веревка скрипнула, но выдержала.

Здесь…. было хорошо.

Ум соединил в пару черноволосую вейру и Айдена. Теперь, когда я увидела их своими глазами, обманывать себя было бы бессмысленно. Драконья мощь со старинной сказочной красотой одного и юная бессмертная красота другой. Они смотрелись идеально.

— И это тоже пройдет, — сказала в темноту.

Марибет мягко шевельнулась на креплении у пояса.

«Эта фраза что-то значит?» — спросила жадно.

Ей очень нравились фразочки из моего мира, но я так старательно мимикрировала, что говорила их только в дни отчаяния. То есть — нечасто.

«Ничего особенного, — сказала с улыбкой. — Просто слова».

Здесь, под сенью старых лип, где не было ни капли магии, отпустить Айдена было — легко.