25. Ланд

Я совершенно не помнила, как вернулась домой.

Вечер остался в памяти разрозненными фрагментами. Первое, что я сделала, расставшись с Ладваной, — нашла ближайшее зеркало и попыталась увидеть руну. Но зеркало отобразило гладкое фарфоровое личико с широко распахнутыми глазами. На белом лбу не было ни морщин, ни покраснений. Что уж говорить про руну.

Следом меня нашел Глен, протанцевал со мной положенный танец, чтобы закрепить за собой наше партнерство, а после напоил гремучей смесью меда и алкоголя, перезнакомил с какими-то солдафонами, которые тоже рвались со мной танцевать, а после увез домой.

Айдена я уже не увидела. Глен сказал, что он явил свое присутствие, а дальше увел италикийскую делегацию в старую библиотеку, где испокон веков велись деловые переговоры. Италикийцам было не до танцев, учитывая договор, подписанный с прошлым императором.

Как я поняла, Айден собирался сдержать данное мне слово и подписать мир на выгодных Италике условиях. Глен меня привез, а сам улетел. Наверное, помчался страховать моего венценосного бывшего на переговорах.

Проснулась я с больной головой. Отчасти потому, что меня разбудили силой горничные.

Горничные были приставлены от дворца и напрямую подчинялись вообще неизвестно кому, так что ругаться не было смысла.

— Вставайте, вейра Арха, — с новой силой потеребила меня одна из них. — Вас ожидают в зеленой гостиной.

Я с трудом приподнялась.

В зеленой гостиной? Да тут все зеленое. Это же Изумрудный дворец!

— Кто? — спросила я коротко.

— Вейр Лиандор из клана Протонци, лорд малых Огней. Прошу, поторопитесь.

Я вяло поднялась и позволила себя собрать, тем более, что и собирать было особо нечего. Платья у меня были самые простые, вне балов я плела косы и не красилась. А прихорашиваться перед Ландом не видела никакого смысла.

В гостиную меня настойчиво сопроводили, видимо, опасаясь, что специально сверну не туда и усвистаю под крылышко к Глену. И совершенно напрасно. Глен ещё не вернулся после ночного совещания.

Ланд стоял у окна, покачиваясь на носках, как человек, который планирует очень быстро закончить малоприятное дело.

Зря он так.

На стук двери он резко повернулся и… растерялся. Бывшее миг назад напряженным и злым лицо смущенно расслабилось. Лицо сделалось робким, как у неопытного щенка. Карие глаза полыхнули звериным желтым блеском, как у большинства драконов, испытывающих противоречивые эмоции.

— Вы… очень красивы, — вдруг сказал он. — Грех убивать такую драконицу.

Я чинно присела в кресло, расправила платье и неспешно отправила прислугу за утренним чаем.

— Чайничек ягодного сбора, тарталетки, масло и мармелад. Ты завтракал? — спросила, не оборачиваясь, и неспешно дополнила, слушая мычание Ланда: — Яйца пашот с обжаренной свининой и немного зелени. Мне отдельно кофе. Черный, без сахара.

Когда прислуга вышла, взгляд у меня автоматически похолодел. Я почти чувствовала, как напряглась моя драконица, приняв атакующую позу.

— И выбирай слова, — голос приобрел металлический отзвук. — Даже если ты пришел убить меня, для начала надо выставить прислугу, принести пожелания доброго утра, а уж после переходить к угрозам. Присаживайся.

Ланд отвел глаза, запоздало склонился в приветственном поклоне и сел напротив.

— Светлого рассвета, вейра Арха. И, конечно, я не буду вас убивать.

Конечно. Я же сильнее. Даже с учетом моей полной боевой неопытности. Даже с учетом трех далеко не безоружных горничных. Я просто убью всех четверых и, наверняка, раскурочу половину дворца.

Дверь распахнулась, и к нам вкатили завтрак, идеально сервируя стол: расставляя цветы, светильники и рассредоточив блюда на тонких резных подносиках.

Я бестрепетно отпила кофе.

— Не будешь. Это будет прямым нарушением приказа императора. Ты ведь кровник Его Величества?

Ланд кивнул и глухо подтвердил:

— Да. Приказа убивать вас не было. Если нарушу, отката от нарушения кровной клятвы я не переживу.

Ага. То есть его обещания перерезать мне горло тогда, в пустыне, были лишь детской угрозой. Ложью. Мелкий гаденыш пользовался физическим превосходством и властью над беззащитной веей, чтобы успокоить собственные разбушевавшиеся эмоции.

— А как насчет отката за ложь императору? — уточнила прохладно. — Ты солгал ему, что я погибла. Разве за это не следует наказание?

Ланд отвел глаза и заерзал в кресле, как школяр перед учителем.

— Формально да, но я побратим Айдена. Юридически такой статус ничего не стоит. Это пшик, пепел на ветер. А вот перед богами совсем другое дело. Моя клятва допускает незначительные нарушения ради блага императора. Очень-очень мелкие. За большой огрех клятва меня убьет.

— Например?

— Например, я могу поменять ему утренний напиток, если заподозрю, что в него может быть добавлен яд, но не успею его предупредить. Но я не могу убивать или миловать без его слова. Клятва убьет меня на месте. В вашем случае я руководствовался благом во имя императора, поэтому боги простили нарушение.

Я хмуро потерла виски.

Не слишком-то приятно, когда тебя называют мелким огрехом.

Зато теперь, отчасти благодаря дару, я прекрасно понимала, что и почему произошло. Формально Ланд даже не нарушил приказа, он его изменил, отправив меня в заключение в клан Халцида, а не в монастырь, руководствуясь возможной выгодой для Айдена. И не важно, что в клане я стала драконицей, а в монастыре меня бы убили или изнасиловали. В конце концов, так далеко приказ не простирался. Приказ не работал с последствиями, только с прямым текстом распоряжения.

Драконы правы. Все дело в букве закона.

— Что произошло бы со мной в монастыре? — спросила благожелательно.

Ланд резко поднял голову. Кажется, впервые за сегодняшний разговор он посмотрел мне в глаза.

— Вам не нужно это знать, вейра. Это… дурное место. Вам посчастливилось избежать этой участи и, хоть вы мне и не поверите, я рад, что вы разбудили драконицу. Не каждый дракон готов взять на душу грех, чтобы вы не думали обо мне или Айдене.

— Пей, — сказала строго, разлив по чашкам ягодный сбор. — Сама собирала в местном саду. Я неплохо разбираюсь в цветах и травах. И яйцо попробуй. Мой рецепт, тебе понравится.

Под моим стальным взглядом Ланд послушно опрокинул чай себе в рот, а после откусил сразу половину яйца, захватив часть скорлупы и предсказуемо облившись желтком.

Ну что за растяпа! Для кого ложку положили?

Подавив желание закатить, глаза, я протянула ему длинную салфетку. Господи, ты решил меня решил наказать, послав мне в неприятели двух детей? Одну малолетнюю императрицу и пацана, — красивого, как куколка, но такого же пустоголового. Надеюсь, ему хотя бы шестнадцать исполнилось? А то выяснится потом, что я прессовала школьника.

Я на них даже разозлиться не могу.

— Так что со мной произошло бы в монастыре? Можно только предположения. Вот, например, что произошло с последней послушницей монастыря?

Ланд сменил четыре оттенка зеленого.

— Последней была вейра Монтрейша. Формально попалась на отравлении старшего брата, но на самом деле, она единственная кровная дочь главы и могла перенять власть приемного сына. Ну… того самого брата. Она недолго пожила. Два месяца. Сначала ее навещал брат, а потом… Потом сразу похоронили. Говорят, он задушил ее после последней ночи, и пришлось поспешно прибирать за ним.

Я молчала несколько минут, мысленно прокручивая кадры семейного клана Монтрейша. Брат и правда был очень красив, а сестра — точеная, как веточка березового дерева. В доступных моему дару хрониках оба были ещё подростками, и были счастливы и живы. Брат ещё не посягал на девственность и силу сестры, а та не видела угрозы в приемном сыне клана.

Страшная история. Дурная.

— Разве это не беззаконие?

— Это проблемы клана, — уже осторожнее сказал Ланд. — Если клан так открыто отказался от своего ребёнка, значит, были причины. Закон не вмешивается в семейные разборки. Но суда не было, и в монастырь вейра Монтрейша поехала добровольно.

Ладно. Достаточно с меня местной справедливости и любви к детям.

Я равнодушно махнула рукой, заставив Ланда замолчать.

— Итак, зачем ты пришел?

К этому моменту от самоуверенного, щеголеватого и ледяного юнца, который пришел казнить и миловать, не осталось и следа. Передо мной сидел напряженный отрок, не поспевавший за своим более опытным противником. Наверное, он был хорош и даже крут на поле боя, но вот наедине с красивой вейрой ему было не по себе.

Я поискала в голове хоть какие-то сведения о клане Протонци, но не нашла. Даже с помощью дара. Клан был настолько незначителен, что его имя история не пожелала хранить.

— Вы должны уехать, — Ланд, наконец, справился с желтком, заляпавшим рубашку, и теперь сидел, красный, как садовый помидор. — Рано или поздно Айден догадается, кто вы. Только Глену может прийти в голову, что все пройдет отлично и никто ничего не узнает, но вы-то понимаете: Айден быстро соображает. Ему не потребуется много времени, чтобы вычислить, почему его тянет к незнакомой красавице-вейре. Можно обмануть документы, изменить лицо, запах, имя, но обмануть дракона нельзя. Дракон Айдена рано или поздно заставит его копать. И тогда неприятности будут у нас у всех. Вы все ещё черная ведьма, ставшая причиной бойни среди драконов и людей и причиной смерти его брата. Я буду низвергнут за обман, а Глену будет падать больнее всех. Айден верит ему, как себе, и не простит, что тот забрал у него женщину. И даже то, что вы стали драконицей, никого из нас не спасет. Кстати… Я знаю, что у вас есть кукла. Где она? Вы не принесли ее?

Ну почему же не принесла? Принесла. И прямо сейчас моя Марибет стояла за креслом Ланда, неприязненно глядя ему в спину. Может, поэтому он так ерзал?

При малейшей попытке причинить мне вред, она бы оставила от Ланда только уголек. Благодаря драконице я стала сильнее. Мы — стали сильнее.

— Я понимаю это, — сказала ровно, игнорируя вопрос о куколке. — Скоро я действительно уеду, но сделаю это на своих условиях. Мне нужно чуть больше времени. А теперь… если вы позавтракали.

Ланд понял намек. Он поспешно поднялся, пытаясь прикрыть желтое пятно на рубашке, и отступил к двери. На пороге он обернулся.

— Не думайте об Айдене плохо. Он никогда не был жесток. Возможно, он даже забрал бы вас из монастыря, если бы вы повели себя правильно.

Я прекрасно поняла подтекст его слов. Если бы я угождала Айдену, а после согласилась на все его условия, меня ждала бы спокойная и сытая жизнь. В клетке. Возможно, даже в золотой.

Я холодно кивнула. Меня ещё ждали дела. В конце концов, я не собиралась оставаться в долгу перед кланом Арха и хотела привести в порядок экономику клана перед отъездом.

Глен вернулся домой за два часа до выезда. Этого времени ему хватило, чтобы сменить камзол, быстро перекусить и принять ванну.

На этот раз я выбрала дымчатое платье, которое казалось мне наиболее подходящим для второго вечера Солнцевода. Я искренне надеялась слиться с тенями драконьих стен и остаться незамеченной замеченный для человеческих глаз.

— Сегодня будут италикийцы, — коротко отчитался Глен. — Я оставлю тебя во второй малой зале рядом с парой вейр, верных нашему клану.

Я задумчиво посмотрела на Глена и кивнула. Кажется, он искренне волновался обо мне.

На этот раз бал проходил в розовом зале, стены которого переливались всеми оттенками от персидской розы до беспечно-розового. Уютные колонны разбивали зал на тысячу маленьких подкомнат, собираясь наверху куполом. А каждая колонна в свою очередь служила осью для гигантских многоярусных подносов, уставленных многочисленными сладостями.

Глен оставил меня возле южного балкончика, где собирались драдеры и анты.

Несмотря на маскировочное платье, я плохо вписывалась в окружающее общество. Вейры чувствовали во мне сильную драконицу, и это заставляло их волноваться, шутить чуть громче обычного, брать больше бокалов с драконьим медом. А когда двух вейр, составлявших мне компанию, пригласили на танец, я решилась покинуть свое укрытие.

Один из драдеров двинулся наперерез, намереваясь пригласить на танец и меня. Глупо, но это заставило меня ускориться.

Я выскочила в одну из розовых комнат и с силой впечаталась в темную фигуру. После отпрянула. Обернулась.

Это стало моей ошибкой.

Молодой темноволосый воин скользнул по мне ничего не значащим взглядом, а после словно окаменел.

— Беатрис, — спросил он потрясенно. — Ты жива?

Я почти физически услышала щелчок, с которым сработал предохранитель, останавливающий ложный выстрел. Драконица перехватила под свой контроль мои эмоции — слишком сильные, слишком…. живые. Кровь, испытавшая адреналиновый всплеск, улеглась. Магия свернулась уютным, но опасным котенком в солнечном сплетении.

Ренцаре смотрел на меня во все глаза, и выглядел человеком, на которого упало дерево.

— Человек, — сказала медленно, чуть потягивая гласные. — Никогда не видела людей так близко.

Я шагнула к Ренцаре ближе и коснулась пальцами его подбородка, заставляя смотреть на себя. Почему-то теперь, когда это уже не имело никакого значения, я видела его детскую, хрупкую влюбленность в Беатрис. Его отчаянное желание увидеть в незнакомой драконице свою мертвую возлюбленную.

А после его ум достроил невидимую разницу между мной и иллюзорной Беатрис.

Темные глаза погасли.

— Простите, — выдавил он. — Я ошибся. Я…

— Мой друг вам докучает? — полузабытый голос, теперь, благодаря драконьему слуху, распадавшийся на тысячу оттенков, прошелся покалыванием по коже.

— Нисколько.

Я медленно обернулась. На этот раз я дала себе время прийти в себя, обдумать, подготовиться. Я знала, кого увижу, когда подниму взгляд.

Абель был таким же, как я помнила. Высокий, высокомерный, властный. Черные пытливые глаза ощупали меня с головы до ног, словно я была мозаикой, которую он собирал из разрозненных лоскутов. И то, что он собрал, ему не понравилось.

Несколько секунд я видела его уязвимость. Едва уловимую, подобную тонкой трещине, пересекавшей идеально отлитое стекло.

— Позвольте пригласить вас на танец, и загладить грубость моего друга, — его голос дрогнул.

Даже не дрогнул — треснул, как слабый камень под каблуком.

В отличие от Ренцаре, Абель держал себя в руках намного лучше. Я лишь почувствовала, как в нем промелькнула слабая искра, похожая на электрический разряд, но он поймал ее на подлете, не дав коснуться глаз.

Не дав себе ни секунды промедления, я вложила руку в его громадную лапищу. Промедление равнялось подозрению, а я не собиралась подставляться.

Абель вывел меня на танцпол из лабиринта комнатушек, который с помощью магического расширения зала преобразился в величественное помещение. В торце, за глухой розовой стеной, стоял трон, на котором сидел мой Кай, небрежно покачивая в пальцах бокал. Полагаю, счастливая паства, обливающая своего императора приторной любовью, считала, что в бокале вино. Я точно знала, что там вода.

Мы встали с Абелем в пару и едва ли успели сделать одно па, когда мимо нас прошла Ладвана, окруженная хищным цветником. Бросила на меня раненый взгляд, которому изо всех сил пыталась придать оттенок брезгливости, и проплыла белой лилией по направлению к трону. Через пару поворотов я увидела как ей подают стул, и она присаживается рядом с Айденом.

— Мой друг вас чем-то обидел? — я с упреком посмотрела на Абеля, выбравшего такой неловкий способ начать разговор.

— Нисколько, — сказала насмешливо. — Ваш друг просто перепутал меня с кем-то. Он назвал меня Беатрис.

Абель крупно вздрогнул. Мертвые черные глаза на секунду полыхнули живым огнем, лицо сложилось в мучительную гримасу. Столь мимолетную, что я благородно решила ее не заметить.

— Вы в самом деле чем-то напоминаете ее, — выдавил он. — Что-то неуловимое. Словно призрак другого человека.

Я внутренне рассмеялась. Абель стал поэтом?

— Вы полагаете, что я призрак вашей общей знакомицы? — уточнила чуть более раздраженно, чувствуя необъяснимый дискомфорт.

Вместо того, чтобы сосредоточится на Абеле, механически обвела взглядом зал, пытаясь вычислить причину беспокойства. На нас смотрели. Во все глаза, но… Это было фоновое напряжение, которое я оставляла на откуп своей драконице.

— Любимой, — поправил меня Абель.

Ого. Меня повысили. Надо же, как позитивно смерть влияет на человеческий статус. Я сделала посмертную карьеру от удавки до любимой.

Я попыталась достать из сердца полузабытую детскую влюбленность в этого мужчину, когда-то вставшего стеной между мной и незнакомым миром, но не смогла. Он был лишь тенью чувств между мной и Айденом. Темным-темным прошлым. Словно кто-то нарочно придумал его в моей жизни, чтобы я могла сравнить оригинал с подделкой.

— Вы полагаете, что я могла бы быть вашей возлюбленной? — искренне рассмеялась.

Боль, которая когда-то разрывала грудь острыми когтями, стала легким ветерком. Одно дуновение, и она распалась, словно не было ее никогда.

— А вы бы могли? — вдруг спросил он жадно.

Знаменитое обаяние Кальви раскручивалось подобно змее, разворачивающей кольца перед смертельным броском.

Даже интересно, сколько женщин попало в эту ловушку после меня?

Впрочем… Нет. Не интересно.

— Не могла, — пропела я сахарно. — У меня уже есть любимый.

Я наконец-то вычислила причину дискомфорта, ощутив на миг что-то среднее между сладким ужасом и предсмертным триумфом.

Причина смотрела на меня с другого конца зала холодными сапфировыми глазами и кривилась. Айдена не смущал даже тот факт, что с одного боку к нему жалась Ладвана, а другую — оккупировал верный пес Лиандор Протонци.

Щекотнув драконицу, я напустила в глаза побольше тумана и выдала Айдену лучшую из своих улыбок. Тот словно опомнился, полыхнул короткой яростью и резко отвернулся. Ну как дитя малое.

Кажется, до этой секунды он искренне не догадывался, что смотрит на меня. Его глаз лег на меня тайком от собственного хозяина, дождавшись, когда тот ослабит визуальный контроль.

На секунду жизнь стала приятнее. Ярче. Слаще.

А после я увидела группку италикийцев, жавшихся к стенам и потрясенно разглядывающих драконов. Взгляд автоматически выцепил сестру, висевшую на муже, но пялившую очи буквально на каждого проходящего мимо драконира. Следом нашли Казали, одиноко стоящую у стены и не реагирующую на окружающее веселье. Без Кали она смотрелась испуганной райской птичкой, попавшей в чужой силок.

А после мимо нас протанцевал Фанцель с теткой Лоранцой, и я едва не отключилась от ужаса.

До этой секунды я искренне полагала, что мне грозит столкнуться только с Абелем и королем Эрихом, который видел меня всего ничего и не представлял серьёзной угрозы. А с Абелем я бы и сама справилась. Я знала его как облупленного.

— Я утомилась, — сказала я коротко. — Отведите меня к северным столикам, хочу попробовать мятный шоколад. Новинка сезона.

Абель помрачнел и остановился. В темных глазах тлело пристальное, почти голодное внимание. Несколько секунд мне даже казалось, что он не сдвинется с места или оттащит в темный угол и продолжит бесплодный разговор. Но благоразумие взяло верх, спасибо великой Веде.

В эту секунду северные столики казались мне самым лучшим вариантом. Там тусовалась высшая аристократия. Ко мне они не полезут из самомнения и полной уверенности, что это я должна к ним лезть, а вот италикийцев там близко нет. Высшие драконы и веи расходились, подобно воде и маслу.

И не дай бог, кто поднесет спичку.