29. Ночная вечеринка

На следующее утро, едва я закончила завтрак, ко мне пришел Давиан. Единственный из вассалов Айдена, которого я знала меньше других.

В руках у него был поднос, но на слугу он походил примерно так же, как я — на бегемота в балетной пачке. Скорее, он выглядел плохим голливудским актёром, который этого слугу играет.

Не дожидаясь моей реакции, он взял с подноса белый квадратик приглашения и протянул мне.

Я пожала плечами и взяла его.

— Что это? — спросила с недоумением, вертя в пальцах бумажку с вензелями.

— Приглашение на ночную вечеринку, — сказал Давиан игриво, выгнув золотистую бровь. — Большая честь получить такое приглашение из рук императора.

Это был какой-то местный каламбур, который трактовался как опосредованное взаимодействие. Мол, руки-то, конечно, мои, но я действую от имени императора, поэтому руки теперь не только мои. Они теперь вроде как наши.

А вот словосочетание «ночная вечеринка» ассоциировалось у меня с юностью и пьяными девяностыми. В документах такие вечеринки не упоминались, и я не спешила выдавать хоть сколько-то видимую реакцию. Просто молча положила приглашение на столик.

— Благодарю, — сказала ровно и выжидающе уставилась на Давиана.

Айдену придётся объясниться, если он хочет, чтобы я пришла. Лично. Глаза в глаза.

— Это была просто милая шутка, вейра, — наконец выдавил Давиан.

Кажется, у него были чёткие инструкции, как преподнести мне приглашение, но ему захотелось подшутить над одноразовой императорской любовницей. Во-первых, её не жалко, во-вторых, неплохо бы проверить границы дозволенного.

Судя по всему, он либо сотрудничал с Вархами, либо находился в отдалённом родстве с ними. Такой вывод я делала из его общения с Ладваной.

Хотя… странно. Глен подходил на эту роль куда больше. Его гораздо легче использовать в силу некоторой топорности.

— Айден часто организовывает ночные вечеринки, — перестав ухмыляться, объяснил пасмурневший Давиан. — На самом деле на таких вечеринках он собирает политический цвет общества, когда хочет дать понять им свое расположение. А название используют для отвода глаз. Это… не такая вечеринка, как вы подумали.

Я ничего такого не подумала, но «девяностыми» у меня в голове так и не перестало попахивать. Рефлекс был закреплён давно и на физическом уровне.

Поскольку я продолжала молчать, Давиан принуждённо добавил:

— Его Величество прийти не смог, поэтому послал меня. Будьте готовы к семи вечера.

Я вознаградила беднягу любезным «спасибо» и присела в прощальном реверансе.

После попыталась связаться с Гленом по одному из камней, выложенных в покоях в свободном доступе, но он не ответил. Не ответил мне и Ланд…

Всё кончилось тем, что я полностью погрузилась в собственный страшноватый дар, разворачивающий передо мной старинные свитки и книги, написанные на старо-драконьем. Пытаясь собрать воедино ворох рассыпающихся разноцветных фрагментов: случайно оброненных фраз, странных формулировок, ослепшего Айдена, темного поля, по которому летят пять всадников, а над ними парит дракон.

Спустя час мне привезли вещи, и я почти с облегчением выкинула из головы бесплодные мысли.

Привезли не только оставленные в Изумрудном дворце, но и тяжелый кованый сундук из Гнезда Арха.

Я с натянутой улыбкой смотрела, как их заносят, но едва закрылась дверь, вихрем пролетела по покоям. Деактивировала четыре найденных следящих артефакта, семь охранных и два неизвестного назначения, следом заперла дверь и трясущимися руками достала из запертой шкатулки Марибет.

«Я тебя убью, хозяйка, — многообещающе заявила Марибет. — Оставила меня спать в этой пылище, а сама изменяешь мне с каким-то драконом».

— Не изменяю, — сказала виновато. — Один раз не считается.

Марибет потрясенно замолчала.

Моя драконица тоже помалкивала. Обычно они с Марибет действовали сообща, но негласно. Можно сказать, что они не пересекались, как две параллельные прямые. И… меня это устраивало.

Просто раньше у меня был один друг. А теперь их стало два. Я была рада, что они не ссорятся и не делят меня, как шоколадку.

Трясущимися руками я перебрала весь сундук, где на самом дне лежала книга, взятая из замка Фалаш, с вложенной в неё флацией, и две ампулы с лекарством. Они так и лежали в моем платье, оставшемся от побега. На этот раз я навалила сверху вещей побольше и задвинула сундук под кровать, заперев его личной магией.

Вряд ли Айден опустится до примитивного обыска.

Я едва успела спрятать Марибет, когда в дверь истерично застучали.

— Вейра Арха! — в покои шустро проскочили приставленные ко мне горничные в компании нескольких стражей. — С вами всё в порядке?

Я молча кивнула, а когда стражи рассредоточились по комнате, стараясь незаметно починить отключённые артефакты, даже благородно отвернулась. Но на последнем, где стражи особенно громко бренчали, спросила:

— Это ведь следящий артефакт?

Горничная побледнела. Жёлтые глазки забегали по комнате, стараясь избежать моего давящего взгляда.

— Это для вашей безопасности, — сказала она неуверенно.

Ах, для нашей безопасности… У меня вся комната набита слежкой и оружием огневого назначения. Это не спальня, а самая опасная безопасная комната в мире.

Я сухо кивнула, и горничная, просияв, тут же шагнула к шкафу: выбирать мне платье к вечеру. Возражать я не стала. Я уже успела затолкать сундук под кровать, предварительно убрав в него Марибет. Она, конечно, потом меня съест, но мы обе будем живы. Это ведь самое важное?

Каким-то образом в моём шкафу завёлся целый ворох нарядов. Я окинула их пристальным взглядом и выбрала из них наиболее повседневное: приятного карамельного оттенка с кружевным воротом. Платье имело тот редкий крой, с которым и в пир, и в мир, и в добрые люди.

Я осознавала временность наших отношений с Айденом. Сегодняшняя ночь показала, что он видел во мне свою потерянную италикийскую ведьму. Единственную женщину, которая сказала ему «нет». Он закрывает мной дыру, проделанную её — моим — отказом в его самолюбии.

Когда он насытится иллюзией, которую я могу ему дать, он вернётся в свою обычную жизнь. А я пойду дальше и не буду скандалить, ко всеобщей радости.

Не было смысла триггерить Ладвану, демонстрируя подарки Его Величества.

— Красное платье идёт вам больше, вейра Арха, — робко сказала Ине. — Тёмные волосы волной и вдруг красный шёлк — так красиво!

— Это платье тоже хорошо сидит, — подтвердила вторая горничная, оставшаяся для меня безымянной. — Но в красном было лучше.

Я пожала плечами и улыбнулась девочкам в зеркало. Я не собиралась вставать на пути у Ладваны.

Когда волосы собирали в причёску, я едва не заснула. Это было очень долго и очень скучно, и проснулась я только потому, что в комнате стало на редкость тихо. Когда я открыла глаза, по левую руку от меня сидел Айден. Он жадно рассматривал меня потемневшими глазами и ничего не говорил.

— Ты очень красивая, когда спишь, знаешь об этом? — его голос звучал чуть хрипло, словно после долгого сна.

Горничные сновали по покоям бесшумными мышками, стараясь слиться с интерьером.

— Теперь знаю, — сказала с улыбкой.

Айдену улыбка не понравилась, а мне — да. В зеркале она смотрелась светской и лишённой интимной глубины, присущей любовникам.

Ему и платье не понравилось. Вслух он ничего не сказал, но я чувствовала, как его меч примеривается к шеям умников, которые его купили. В какой-то момент он выгнал горничных из комнаты и выложил на стол изумительной работы колье.

— Просто подарок, — сказал он ровно.

Подарок мне не понравился ровно в той же степени, в которой Айдену не понравилось моё платье. Но я послушно подняла волосы, позволяя надеть на себя прелестную безделушку.

Несколько секунд Айден возился с замочком, после чего скользнул пальцами по позвонкам, чуть оттянув ткань платья вниз. Интуитивно я чувствовала, что он разглядывает ту самую неоформившуюся метку.

Но всё это вместе взятое тревожило меня куда меньше того факта, что Айден собирается меня сопровождать.

Мне очень хотелось спросить, кто будет сопровождать Ладвану? Но этого я уже позволить себе не могла. Я просто не могла произнести её имя вслух.

В конце концов, почему я должна беспокоиться о капризной юной девочке, которая снимает головы легче, чем шляпки цветов? В отличие от меня, ей есть кому вытирать слёзы. К тому же она собиралась меня покалечить, что не богоугодно и вредно для моего здоровья.

Вот только чувство вины продолжало грызть меня, когда я положила кончики пальцев на локоть Айдена и шагнула в коридор.

Мы не прошли пяти шагов, когда Айден впечатал меня в стену и жадно поцеловал. Я ответила раньше, чем успела задуматься.

— Так лучше, — сказал он хрипло.

Глаза у него горели синим золотом. Сквозь ледяную броню императора пробивался хрупкий росток того Кая, которого я когда-то полюбила. На одну секунду он снова стал им. Здесь, в полумраке коридора, прижав меня к стене и покрывая поцелуями лицо.

Мне стало страшно.

Я не хотела влюбляться снова.

— Нам нужно идти, — сказала почти против воли и отстранилась.

Голос у меня дрожал, и это понравилось Айдену. Он хотел, чтобы я дрожала от его поцелуев.

Когда мы вошли в залу, я поняла две вещи.

Во-первых, я многого не знала о ночных вечеринках, во-вторых, Айден подложил мне свинью, хотя и без задней мысли. Зала была буквально переполнена цветом Италики, который включал в себя далеко не только короля Эриха.

Я мазнула взглядом по линейке знакомых лиц, но задержалась только на Фанцеле, который подошел к старой Лоранце. К слову, та выглядела вовсе не старой. Только сейчас я с удивлением поняла, что называя её старой тётушкой, мы все здорово заблуждались. Она выглядела на очень цветущие пятьдесят.

Впрочем, в этом были и положительные моменты.

К примеру, Вархов я заметила, только когда они подошли вплотную.

— Светлого вечера, Ваше Величество, — процедил высокий и темноволосый мужчина.

Моя драконица подобралась и автоматически запустила краткий анализ сильной особи.

Обаятельный и знает себе цену. Держится с уважением, но не подобострастно. Если бы моя крыша окончательно не поехала на одном местном императоре, я бы даже задержала на нём взгляд.

Айден ограничился кивком и, не задержавшись, сразу провёл меня к столу. Вархи слаженно двинулись следом, и это выглядело как вступление в холодную фазу войны. Ладвана плыла белой лебедью под руку с одним из темноволосых юнцов. Тонкая, бледная, по-хорошему, по-качественному злая. Её взгляд полоснул меня как стилет.

Айден усадил меня по левую руку, и пока я пыталась оценить происходящий ужас, наклонился и шепнул:

— Попробуй перепелов, я подстрелил их сегодня утром.

Видимо, это должно было меня обрадовать. Я покосилась на птичек, замордованных в медовом соусе, и отвела взгляд. Как бы меня саму тут не сожрали под шумок. А то я ещё вилку не взяла, а Вархи меня уже жрут глазами.

Остальные от них не отставали, поедая взглядом моё лицо. Я столько внимания даже на своих похоронах не получала, хотя в последний путь меня провожал весь двор Италики и два десятка драконов.

Единственным человеком, который не поднял на меня взгляд, был Глен. И это неожиданно больно царапнуло. Он не ответил на мой вызов, а теперь просто отворачивался.

— … дальнейшее промедление со свадьбой наносит ущерб сразу двум родам, империи! Самому институту истинности, Ваше Величество.

Я вздрогнула, подняла взгляд. Безошибочно нашла лицо старшего Варха. Он обращался к Айдену, но смотрел на меня, считывая мускульную реакцию — самую точную, самую физическую из всех.

Можно подумать, меня можно этим задеть. Я умерла, воскресла, своими руками отдала любимого этой империи. Да мной можно гвозди заколачивать. Искать во мне фаилкины инстинкты — зряшное дело.

— Меня все время хотят женить, — Айден вздёрнул угол губ. — Каждый год, начиная с той секунды, как я родился. Вот, например, вы, вейра Байриша, хотите замуж?

Очень. Мочи нет как.

Я злобно посмотрела на Айдена.

— Никак нет, Ваше Величество, — сказала мрачно, чувствуя себя старым советским солдатом.

Потом на всякий случай улыбнулась, чтобы не портить обществу аппетит. А то все замуж хотят, а я не хочу. Не по протоколу.

Айден засмеялся, но его смех был подобен весеннему ручейку: солнце вовсю играет на воде, а сама вода — ледяная.

Драконы тут же радостно засмеялись. Разумеется, никто из них не хотел ссориться с Вархами, но фалашский гипноз был сильнее. Культ холодных восточных герцогов разросся до пугающих размеров.

— Мы собрались обсудить мир, а о свадьбе поговорим позже.

Король Эрих, любезно посаженный в торце стола, напротив Айдена, словно неуловимо распрямился и поднял напряженный взгляд.

— Сговоренный мир — воистину счастье для обеих рас, — сказал он медленно, обдумывая каждое слово. — Пусть наши соболезнования и запоздалы, но мы искренне виним себя в невольном соучастии. Виновные… Виновные понесли заслуженное наказание.

Эрих невольно покосился в мою сторону.

Наверное, моя физиономия спровоцировала эти самые запоздалые соболезнования.

Я со вздохом принялась за перепелов. Дождь, снег, война… Невзгоды лучше встречать на сытый желудок. Если меня сейчас рассекретят и законопатят в ближайший каменный мешок, то я хотя бы смогу гордо отказаться от тюремного обеда.

Айден посмотрел на Эриха абсолютно пустыми глазами. И непонятно было, хочет ли он, чтобы эту тему продолжали или, наоборот, закрыли. Эрих тоже этого не понимал.

— Я слышал, Ваше Величество интересовались тем тёмным магом, — неторопливо добавил он, метнув взгляд в сторону Кали. — Я взял с собой двух девушек, они были её лучшими подругами, и вы можете их расспросить.

На этот раз за столом сидела Кали. Бледная, растерянная. Один короткий миг я ей здорово сочувствовала. Король Эрих взял их с собой в качестве громоотвода, свалив на сестёр должность лучшей подруги чёрного мага.

Им было страшно.

А когда им было страшно, они всегда менялись и ходили по одной, делая вид, что одна из сестёр болеет.

Айден перевёл взгляд на Кали, и та испуганно вздрогнула, заметавшись взглядом по лицам. А после её взгляд, полный безмолвного ужаса, остановился на мне.

— Вы… очень на неё похожи, — вырвалось у неё. — Только… Беатрис была человеком. И она никогда не делала ничего плохого.

Король Эрих метнул на неё холодный взгляд, а Кали, вместо того чтобы замолчать, наоборот, зачастила:

— Просто говорят, что около ведьмы всегда мор и болезни, но с Беатрис всё было иначе. Совсем-совсем иначе! Около Беатрис всё цвело. Она была.… доброй. Просто вы правда очень похожи…

Как это всегда бывало, в одиночестве двойняшкам не хватало слов. Они были болтушками только в паре.

Её слова вынуждали меня к обратной реакции.

Тем более что на меня, не отрываясь, смотрели буквально все. Белая как мел моя сестра Бетина, мёртвой хваткой вцепившаяся в запястье собственного мужа. Леона, вялая и потускневшая, словно цветок, который бросили хозяева. Эрих, Айден, Ладвана, Вархи…

Абель.

Только сейчас я заметила, что он сидит напротив и безразлично крутит в руках вилку, словно перед ним загадочный артефакт.

— Мне не первый раз говорят об этом сходстве, — сказала я с улыбкой. — Приятно слышать, что я похожа на хорошего человека.

Звучало это несколько мутно, и я искоса взглянула на Ланда. В конце концов, он — одно из главных действующих лиц нашего маленького заговора. Пусть выручит меня немного.

Ланд понял меня верно, но сказать ничего не успел.

Тишину разорвал знакомый мрачный голос:

— Похоже только лицо, а в остальном ни малейшего сходства.

Абель, не отрываясь, смотрел на меня. Чёрный изучающий взгляд держал меня в плену жестокого прошлого.

— Она никогда не держала бокал за чашу, только за ножку, — сказал он медленно. — Не склоняла голову к плечу, когда лукавит. Не крутила волосы в пальцах. Она не любила синий цвет, а вейра Байриша предпочитает именно его.

В груди у меня похолодело.

Я всегда любила синий цвет, держала бокал за чашу и по-птичьи склоняла голову.

Абель всё-таки узнал меня. Узнал, но… не выдал.

Молчание за столом затягивалось. Я чувствовала себя моделью человека, на которого натягивают чужую величину. Манекеном. Пособием для проекции сладких фантазий.

Взгляд Айдена жег мне щеку.

— Та девушка некоторое время была невестой Абеля Кальви, — король Эрих бесстрастно улыбнулся. — Он знал о ней больше других.

Некоторое время. Весьма точное определение наших с Абелем отношений.

Не будь я той самой девушкой, непременно восхитилась бы королевской ловкостью, с которой меня упаковали в такое низкоранговое определение.

— Вот как?

Впервые за весь диалог Айден повернулся к Абелю. В синих глазах плавала темнота. Он умел быть неприятным, оставаясь в рамках светской любезности.

— Вот так, — голос Абеля наполнился той же незаметной предгрозовой тишью.

Но Айден промолчал, и Абель был вынужден продолжить:

— Мы рассорились накануне свадьбы. Я был вынужден уехать в южный форт, а когда вернулся, узнал о чёрной магии.

Леона резко опустила столовый нож, и тот с противным скрежетом проехал по тарелке. Тонкие резные ноздри раздувались, как у норовистой лошади.

— Дону Кальви было нелегко это пережить, — в её голосе был гнев. — Беатрис его приворожила, мучила десять лет! Мы просто хотим забыть всё это.

Драконы, разинув рот от удовольствия, внимали камерному скандалу в лице невесты самого сильного воина человечества. И самому воину тоже внимали. Особенно когда он развернулся к Леоне всем корпусом и коротко скомандовал:

— Замолчи.

Леона замолчала.

— Извинись, — Леона сжалась и неуверенно забормотала извинения.

Я с ужасом подняла на неё взгляд.

Серьёзно? Она его слушается? Абель оскорбил её прилюдно, и протокол любой вменяемой женщины предписывает опрокинуть горячее блюдо ему на голову. Если терпеть, обожжешься сама.

Еда потеряла всякий вкус, и я с отвращением отодвинула блюдо. Я злилась на Леону, но мне бы и в дурном сне не привиделось, что Абель будет её дрессировать, как собаку. Делать с ней всё то, что не смог сделать со мной.

Даже со мной, с нищей графской дочкой, он выяснял отношения наедине. А когда попробовал выгулять скандал в люди, мы расстались. У Леоны есть титул, деньги, связи, отец. Ей есть куда пойти и на чьём плече поплакать, есть деньги на психотерапию от лучших модисток Италики и красота, способная увлечь мужчин. Ни одна любовь на свете не может заставить женщину терять достоинство.

Деньги могут, любовь — нет.

Сцена была откровенно неприятной.

Но самое отвратительное, что Абель не собирался останавливаться на этом.

Наверное, король Эрих тоже это понял и поднял руку:

— То дела прошлых лет, — сказал он с холодной примиряющей улыбкой. — Преступники давно мертвы, а вы, Ваше Величество, к счастью, не пострадали. Это воистину счастливое чудо.

Айден оживился. Я почти физически ощутила, как его дракон пугающе медленно сдвинулся в глубине его тела.

— Это не чудо, — сказал он, сияя улыбкой. — Это ошибка. К тому же очень глупая.

За столом наступила новая неловкая пауза. Присутствующие пытались осмыслить сказанные слова.

— О чем ты? — Ладвана сидела слишком далеко, чтобы коснуться Айдена. Протянутая в его сторону рука бессильно опустилась на стол.

Айден даже взгляда не сдвинул в её сторону, но ответил:

— Они хотели получить от меня императорскую печать, — сказал он ровно. — Поэтому тянули с моим убийством. Это и было ошибкой. Печать находится вот здесь.

Он положил ладонь себе на грудь и засмеялся.

На этот раз ни один из драконов не посмел даже улыбнуться следом.

Я сидела, окаменев. Кусок проклятой перепелки застрял у меня где-то в горле. В отличие от большинства присутствующих, я знала, что он имел в виду. Какая страшная боль и предательство были скрыты за этими словами.

Издавна император отдавал одно дитя магии, другое — войне, третье — ненасытным вальтартским богам. К сожалению, столько детей у него не было. Поэтому старый император отдал магии, богу и войне только одного ребёнка — нелюбимого и немного лишнего Айдена Фалаш. А трон получил Нисто.

А чтобы нелюбимый сын не мог избежать своей участи и не представлял угрозу для своего брата, он адаптировал в его тело императорскую печать. Сделал его ручным артефактом брата.

В общем, зря жёлтая пресса намекала, что Айден убил брата, чтобы занять трон. Он единственный человек на земле, который не мог этого сделать. Он мог за него только умереть.

Теперь становилось понятно, почему Айден настолько доверял богине Смеха и предпочитал магические связи социальным. Он же работал в божественном симбиозе. Чудо, что он вообще не свихнулся.

— Если бы они меня убили, давно бы получили желаемое.

Или уже свихнулся. Немножко. Иначе бы не стал говорить вслух о таких опасных вещах.

— К счастью, этого не произошло, — сказал с улыбкой Ланд под одобряющим взглядом Айдена. — Как бы ни был силён маг, ему не суждено мыслить по-драконьи.

Он хлопнул в ладони и едва заметно повернул голову в сторону оркестра:

— Где же музыка?

Музыка поспешно запиликала что-то антистрессовое.

Со временем из Ланда выйдет качественный политик, преданный императору до мозга кости.

Айден поднялся и предложил мне руку:

— Позволите, вейра, пока ещё Арха?

Я подавила желание вскочить из-за стола и умотать на самый край танцпола, прихватив с собой Айдена.

Увы, время, которое я потратила на то, чтобы встать с большим достоинством, дало существенную фору Вархам.

На этот раз подошел тот самый темноволосый юнец, сопровождающий Ладвану.

— Первый танец принадлежит невесте, Ваше Величество, — он определённо стелил мягче своего отца. — А я бы пригласил вейру Арха, и уже потом…

И уже потом они бы обменялись вейрами к обоюдному удовольствию.

Наверное, это он хотел сказать, но не успел.

— Нет, — с безразличной улыбкой отрезал Айден. — Вейра — моя гостья, и мне надлежит позаботиться о ней. А ты позаботишься о своей сестре.

Айден взял мою безвольную руку и вывел на пока ещё пустующий танцевальный круг.