31. Человек бога

Стрелы вырвались из бойниц абсолютно бесшумно. Воздух наполнился запахом тяжелой древней магии, растревоженная вода поднялась чёрной волной и плеснула на стены.

А после одна из стен буквально взорвалась серым крошевом, автоматически сбив траекторию полёта нескольким стрелам. В первый миг меня ослепило золотом, и я рефлекторно зажмурилась. Тело замерло в предчувствии боли, но время шло, а боль всё не наступала.

Тонкий драконий слух начал различать тонкий свист стрел, глухо пробивающих плоть.

А после меня резко развернуло и прижало к тёплой дышащей горе, внутри которой бешено стучало сердце.

Я с трудом разлепила глаза и оглянулась. Айден намертво прижал меня спиной к груди, развернув полотно крыльев наподобие защитного кокона. Он стоял между мной и стрелами.

Во вторичной ипостаси его драконья суть проступала кусками: цепь чешуи вдоль скул, вытянутые в нить зрачки, сосредоточенный и злой оскал губ.

Одну из стрел он отбил ладонью. Та рассыпалась колючим горячим светом, прожигая камень. Вторую перехватил в воздухе у моего виска. Ещё две скользнули по предплечью, прожигая ткань парадного императорского мундира. С десяток глухо пробили крылья.

Одна из последних стрел хитроумно обогнула Айдена, целясь мне в голову, но тот почти безразлично сдвинулся в сторону, и та вошла ему в предплечье. А после с шипением растаяла, оставив чёрную воронку.

Я всхлипнула от ужаса. Айден даже не взглянул на меня.

— Не двигайся, — процедил он. — Скоро все закончится.

Так я ни-ни. Даже при большом желании. Айден намертво зафиксировал меня в железной хватке, так что двигать я могла только ресницами.

На короткий миг атака остановилась. Мы осторожно расцепились, и это стало ошибкой. Бойницы мгновенно наполнились низкочастотным гулом, выпуская новую порцию стрел. Айден снова дёрнул меня к себе, загораживая телом. Теперь я отчётливо видела, что он насильно пропускает божественный поток через магические жилы, не давая нанести себе серьёзный ущерб.

Одна из стрел вошла ему под ребра, вспарывая кожу, а через секунду Айден сорвался с места.

Коридор качнулся перед глазами. Разрисованные кровавой сеткой крылья укрыли нас в кокон, когда Айден крутанулся вокруг своей оси в почти балетном повороте, пробивая телом одну из стен.

Стена рухнула, открыв проход на знакомую галерею. Ту самую, по которой мы проходили сегодня утром. До моих покоев здесь было меньше метра.

Императорские покои находились внутри магической зоны, поэтому тут не было стражи. К счастью. Не представляю, что бы мы им сказали.

Я бы точно ничего не сказала.

Айден приземлился на одно колено, все ещё удерживая меня в руках. Его крылья расколошматило в клочья. По пальцам текла кровь. Разбитые в искры стрелы осыпались с плеч, оставляя продольные ожоги. Золото глаз постепенно гасло, давая проявиться оригинальной ледяной глубине.

Над нами ещё дрожал остаточный флер древних чар, а воздух пах металлом и кровью.

Айден легко вскочил на ноги.

— Как ты оказалась здесь? — спросил он жёстко. — Этот ход опоясывает императорские покои. Ни одному чужаку не забраться так далеко, не зная секретных кодов.

Я подняла на него пустой взгляд и беспомощно качнула головой.

Что я ему скажу? Что меня предала моя собственная руна? Это даже звучало глупо. С таким же успехом можно было жаловаться на тумбочку или табурет.

Айден опустил меня на пол и коротко крутанул влево, после вправо, осматривая на предмет ран. После присел около меня, глядя снизу вверх.

— В этот ход может безнаказанно войти лишь человек, владеющий императорской магией, — сказал он медленно и членораздельно, словно объясняя азбуку ребёнку. — Чары идентифицируют чужака и уничтожают его. Ты могла умереть, Бише.

У меня не было сил даже на то, чтобы пожать плечами. Не просто могла. Должна была. Руна привела меня в тот коридор, чтобы убить.

— Нужно позаботиться о твоих ранах, — сказала бесцветно.

Голос ощущался чужим и далёким. Словно говорила не я, а кто-то другой управлял моим ртом.

— Я регенерирую за одну ночь, любовь моя, — Айден улыбнулся мне той ледяной улыбкой, от которой кишки завязываются в узел.

Наверное, после неё многие хотят рассказать ему не только правду, но и всю свою жизнь, начиная с младенчества. Но я не могла. Не теперь, когда до меня медленно и неотвратимо стала доходить очевидная правда.

Айден хмуро поднялся, помог мне снять платье и разбитое колье с расплавленными и словно вытекшими камнями, а затем уложил в постель. Больше он ни о чем не спрашивал. Просто прижал меня к себе, втискивая в жар собственного тела и давая необходимую мне защиту. На эту ночь.

Я закрыла глаза.

Насколько высока вероятность прожить черным магом десять лет и не попасться? А после оказаться единственным черным магом, отданным драконам?

С точки зрения вероятностной статистики — это нулевой риск.

Под веками плавали разноцветные обломки воспоминаний. Только теперь я знала значение каждого фрагмента. Я собирала их, как конструктор — собирала до тех пор, пока не создала монстра.

Я пришла в этот мир в статусе бесправной невесты и «долгой помолвки». До сегодняшнего дня это воспоминание фонило болью, кололо иголкой под сердцем. Было живым. Болезненным. Теперь это был всего лишь статистический факт, помещавшийся в короткую ремарку: я сидела на скамейке запасных.

А после руна вывела меня в большую игру, протащив через две страны, чтобы сделать ручным джокером самого сильного игрока. Джокером Айдена Фалаш.

Я — человек бога, и пришла в этот мир только с одной целью: спасти его и вернуть ему зрение. После этого я стала не нужна.

Богиня просто подчищает за собой. Что толку на нее обижаться? Может, она бы и оставила меня в покое, если бы я вовремя исчезла, но я же нет. Я вернулась в драконью столицу, спровоцировав новый роман с Айденом. Влезла сапогами в золотую судьбу любимца богини, для которого та приготовила истинную и трон.

— Почему ты решил, что та италикийская ведьма умерла? Кто сказал тебе об этом?

Я спросила тихо, в никуда. На часах пробило 3 ночи, и я была уверена, что Айден давно уснул, но он ответил.

— Я не спрашиваю у людей, любовь моя, — слова «любовь моя» звучали почти издевательски. — Ибо что может сказать человек? Он может сказать, что видел своими глазами. Например, он может сказать, что моя милая упала и ушла с головой в зыбучие пески, но он не может констатировать её смерть. И спросить у него, умерла ли она, будет опасной ошибкой. Это может спровоцировать его на личные выводы и задеть кровную клятву, которая накажет его за прямую ложь.

Его голос звучал глухо. Каждое новое слово обдавало жаром кожу у виска и ворошило волосы.

— А у кого ты спрашиваешь?

— У богов, — мой вопрос, казалось, изумил его. — Лишь боги не лгут.

Я зажмурилась. Ну конечно.

Теперь я знала, как именно Ланд избежал ответственности за обман. Он просто позволил Айдену себя беречь, прекрасно понимая, что тот пойдет ворожить на италикийскую ведьму к богине. К очень честной Богине Смеха.

Впрочем, формально богиня ему не наврала. Согласно древним хроникам, активация дракона рассматривается как смерть и рождение. К тому же богиня на днях и так собиралась меня шлепнуть. Днем раньше, днем позже… Мелочи.

— Если я захочу уехать в Ильву или Альгану, ты меня отпустишь?

— Нет.

Короткое тяжелое слово прозвучало раньше, чем я договорила.

— Зачем я тебе? Работать заменой мертвой любимой?

Айден сжал меня крепче. До легкой боли в предплечьях.

— Почему ты так стремишься от меня уйти? — выдохнул куда-то в спину, окатив жаром кожу. — Ты любишь кого-то?

— Люблю, — сказала равнодушно. — А простить не могу. Я злопамятная.

Мне показалось, дракон Айдена затаился, как зверь перед решающим прыжком. Накатило чувство полузабытой опасности, от которой сердце проваливается в живот.

— Расскажи, — Айден вдруг рывком перевернул меня лицом к себе и уставился своими жуткими инопланетными глазами. — Расскажи мне все сейчас, Бише, и я помогу. Мне ли не знать, что судьба иномирянок редко устлана розами. Пожалуйста.

Последнее слово он практически выдавил. Наверное, Айдену нечасто приходилось просить.

Несколько секунд я смотрела ему в глаза, словно пытаясь выучить их наизусть. Взять этой страшной отчаянной любви впрок.

— Прости, — сказала не особо искренне и закрыла глаза.

Мое слово против слова Богини Смеха. Смешно.

Я попала в ловушку собственной лжи.

Под веками ещё плавали осколки голубых стрел, летящих мне в лицо, но я не открывала глаз и неожиданно заснула.

В эту ночь я не видела снов и проснулась только после того, как в голову пробился далекий грохот дворцовых часов, пробивших полдень. Подозреваю, их установили специально для местных сонь, чтобы те не вздумали загоститься в императорских пенатах.

Я поднялась, а когда с меня сползло одеяло, увидела, что кровать и белье насквозь пропитаны кровью.

Горничная, послушно ждавшая моего пробуждения в кресле, едва слышно выдохнула, но на бесстрастном лице не отразилось ни единой эмоции.

— Я сделаю вам ванну, — сказала она с той жесткой любезностью, которая не подразумевает отказа.

— Изволь, — отозвалась бесстрастно. — А после прибери в спальне.

Я обозначила легким кивком бедлам в постели и рядом, где Айден стряхивал каменную пыль и скинул располосованный стрелами камзол.

Пар над ванной пах лавандой и горьким миндалем — излюбленной солью знати. Я откинула голову на мягкий кожаный валик, прикрыв глаза. Вода обжигала, но именно эта сладкая горечь воды помогала унять дрожь и взять себя в руки.

Мне было страшно.

В голове царила путаница из сотни чувств и мешанина мыслей. Все это время я думала, что прокладываю свой собственный путь, а на самом деле я сидела в центре чужой липкой паутины. Миллиарды маленьких прочных нитей пеленали моё тело. Если бы не Айден, я была бы мертва. Я бы лежала в тупиковой ветке сырого коридора, пронзенная тысячей стрел, и никогда бы не узнала — кто. За что. Почему.

Мне нужно было остаться одной и подумать. Просто как следует подумать и принять хоть сколько-то адекватное решение, но здесь, где за мной ходили сотни глаз, это было почти невозможно.

Горничная с абсолютно непроницаемым лицом двигалась бесшумно. Ее движения были выверены годами службы у капризных аристократок.

— Вейра Арха, — заговорила она, наконец, ловко орудуя серебряным ковшиком. — Его Величество будет отсутствовать весь день, а вам надлежит отдохнуть и принять лекаря.

Голос у неё был ровный, но кошачье любопытство пробивалось тонким ростком. Судя по порозовевшим скулам, она вообразила, что наши ночные игрища привели к потере двух литров крови и ошметкам камзола на полу.

— Твое имя? — спросила добродушно.

— Ильше, вейра. Я счастлива служить вам.

Я хмуро взглянула на горничную, навострившую ушки.

— Так вот, Ильше, вчера я по неопытности задела один из атакующих артефактов, — я почти слышала звон фантазии о горячем сексе с императором, разбитой о реальность. — Ты, наверное, видела разломанную стену в коридоре.

Лицо юной безобразницы вытянулось. Кажется, ей не пришло в голову соединить мою кровавую простынку с разбитой стеной. Это же так.… скучно!

Лишенная личной жизни, прислуга очень быстро начинала играть жизни за своих хозяев. Но за кого играла эта конкретная горничная, я не знала.

Но вряд ли за меня.

Я тут всего три дня, а Ладвана делала карьеру невесты годами. Надеюсь, меня хотя бы не отравят притирками.

Ближе к вечеру, устав от суеты вокруг себя, я очень вежливо, но настойчиво отослала горничных и лекаря и активировала личный магический фон. Он прекрасно заглушал артефакты, и без того сбоящие в моем присутствии. После выдвинула из-под кровати сундук. Горничные не посмели его разобрать, сняв без моего дозволения замок, а я не спешила раскрывать все свои секреты. И даже объяснение лежало на виду. Зачем мне старье из Арха, если император удовлетворяет все нужды своей временной любимой?

В полном безмолвии достала Марибет и усадила ее на подушку, одновременно транслируя ей свои воспоминания.

— Вот так обстоят дела, — сказала хмуро.

«Можно попробовать уехать в Ильву, — так же хмуро предложила Марибет. — Тогда есть шанс, что богиня сочтет нас неопасными и… Темная магия, развитая до неведомых высот, возможно, сумеет нас выручить».

— Да я сама черный маг, — сказала невесело. — Достигший предела темномагического искусства за счет дара и, видимо, божественной магии.

Я даже к своему дару не могла обратиться. История знает все, но история не знает ничего о детях бога. Проще говоря, у меня большие неприятности.

«У нас неприятности, — подтвердила Марибет. — Отпусти меня походить по дворцу. Я маленькая и в отличие от тебя почти не имею ауры, меня легко спутать с магическим предметом. Может, мне удастся что-то узнать».

— Нет, — я отказала тут же. — Тебя поймают и… Ты все, что у меня есть. Мой единственный друг, моя семья!

«Здесь полно италикиек, — отрезала Марибет. — Даже если меня поймают, то с улыбкой посадят на камин в знак уважения к делегации. Какая разница, где шарятся эти куклы, если у них в голове пусто, как в коробке из-под конфет? Только и умеют, что ножками сучить».

Слух поймал лёгкий шум за дверью, и я на крейсерской скорости запихала бедную Марибет обратно в шкатулку. Только не успела убрать её в сундук, а сунула в ящик стола.

Дверь открылась.

На пороге стоял Айден.

Он не вошел. Встал в проеме, оперевшись плечом на тяжелую дверь. Взгляд, полный холодной пустоты, медленно изучал меня, поднимаясь от кончиков туфель к лицу.

Сердце у меня грохало набатом, отдаваясь в ушах.

Как много он слышал?

Он — дракон. Самый сильный дракон империи, и способен услышать, как растет лютик на другом конце императорского сада. А я на эмоциях говорила Марибет весьма опасные вещи.

Сердце замерло в груди.