38. Огненный смерч

Я зажмурилась и автоматически шагнула назад, чувствуя под подошвой туфель рассыпчатую мягкость. Пальцы натолкнулись на… Стену?

В голову пробились голоса.

— … убить моего короля, получить мою страну, сделать магов своими рабами. Этого мира желает Айден Фалаш. Но Италика не хочет его. Италика претендует на трон империи.

Я мягко отступила ещё раз — в спасительную тень, убирая свою ауру до возможного минимума.

— У Италики ещё молоко на губах не обсохло, — в знакомом голосе звучали уверенность и усмешка.

И я усилием воли разлепила обожженные светом веки и обнаружила себя прижавшейся к старой ободранной колонне. Она убегала вверх под мучительно знакомые своды.

Оглядевшись, я поняла, что портал выкинул меня в центральную залу старого замка Фалаш. Ровно между стеной и рядом колонн, отгораживающей служебный коридор от парадного пространства. Под ногами был песок, а в углу белели кости вперемежку со истлевшей наградной лентой и потемневшими доспехами.

Сначала позвала Марибет, а после осторожно выглянула из-за колонны. Ее голос пробивался сквозь тысячи помех, словно находился за сотни миль отсюда.

В зале хватало народу, но взгляд автоматически нашел Айдена, ибо таков инстинкт. Рефлекс. Правило. Дракон всегда находит свою пару.

И Айден тоже меня нашел. Почуял.

Я увидела как напряглась его спина, как сжалась в кулак рука, а после усилием воли расслабилась.

Драконица в моей груди судорожно вздохнула и зашипела, транслируя коротким разрядам тревогу и шок Айдена. Наши драконы поладили гораздо раньше нас самих, и теперь обменивались фактами на доступном им языке. Наша связь была недостаточно крепкой, чтобы формировать мыслесообщения, но язык эмоций был самодостаточен. Айден не понимал, как и почему я здесь оказалась, но автоматически пытался убрать меня из зоны риска.

Он стоял спиной ко мне и лицом к древней статуе богини Смеха, схваченной в кольцо двух лестниц, ведущих на второй этаж. Он лишь изредка поворачивал голову, давая мне увидеть край темной брови и налипшие на лоб волосы.

Я перевела взгляд на лестницу. Когда-то я спускалась по ней, чтобы бормотать бессмысленную молитву и класть поклоны.

Абель стоял напротив с ленцой расслабленного хищника, главенствующего в стае. Правая рука лежала на эфесе полуторного мяча. По залу рассредоточились лучшие войны Италики. Во имя долга они сняли италикийские мундиры и походили на безликие серые тени. В одном из них я узнала Ренцаре. Он, сдвинув брови, копировал позу Абеля, но глаза были печальными и серьёзными.

Абель медленно, с вызывающим скрежетом вытянул из ножен меч и направил его острие прямо в грудь Айдена.

— Этот поединок не будет легитимным, — Айден спокойно поднял тёмную бровь, даже не шелохнувшись перед направленным на него клинком.

— Легитимный? — Абель запрокинул голову и расхохотался. — Ты убил моего короля, ты убил моего мага, ты убивал моих друзей! Я узурпирую твою власть. Я — преступник!

Я смотрела на Абеля из-за колонны, и ледяной ужас сковывал мои мысли. Я не узнавала его. Данный ему природой магический дар, власть и воинская слава изувечили его сердце, превратив красивого дона в алчущее преимуществ чудовище.

— Эрих жив, — ледяным тоном напомнил Айден, и в его голосе прорезались властные, давящие ноты.

Абель на секунду осёкся, криво усмехнулся и коротко переглянулся с Ренцаре. Оруженосец хмуро опустил взгляд.

— Был жив, — отрезал Абель с жестокой улыбкой.

Айден откинул свободной рукой серебристые волосы, убранные в хвост. Лёгкий ветерок пробрался в сумрачную залу и игриво вился у его ног.

Вот только когда он убрал руку, на рубашке остался кровавый след.

Я присмотрелась, и в груди у меня противно и часто застучало. С Айденом было что-то не так. У его ног собралась лужица крови, а постамент богини был буквально обнесён кровавыми ошметками. Словно из живого ещё человека выскребли нутро и искромсали его в тар-тар.

Но меч Абеля был чистым, а Айден слишком целым. Тогда… чья это кровь?

Я с подозрением покосилась на богиню Смеха. Эта вполне могла кого-нибудь сожрать. Каменное личико вытерла, а остатки трапезы скинула на песок. Если напрячь слух, ещё можно поймать идущие от неё вибрации — легкий остаточный гул, какой бывает от мощной магической активации.

На секунду мне подурнело. Драконица свернулась клубком, пуская щит по коже. Айден почувствовал. Не дрогнул, но я заметила как напряглись стальные канаты мышц, перекатываясь под кожей.

— Я был о тебе лучшего мнения, дон Кальви, — сказал он с отвращением. — Но ты просто мелкий негодник. Ты пришёл в мой дом, преломил со мной хлеб, ты пил моё вино, но держал нож за спиной. Стоит ли нам свести счёты прямо сейчас?

Даже отсюда я видела, как дёрнулся угол губ Абеля. Оскорбление достигло своей цели.

— Ты умрёшь сегодня, — его низкий голос прошел дрожью по гулкой зале. — Твоя истинная — Ладвана Варх — мертва, твой брат мёртв, твоя племянница в моих руках. Твои вассалы арестованы и не помогут тебе. Я убью тебя и вытащу из твоего тела императорскую печать, которая сделает поединок легитимным.

Айден — дракон, Абель — человек. Казалось бы, исход битвы очевиден, но в этом и крылась смертельная ловушка. Драконы, ослепленные генетическим преимуществом, вековой гордыней и силой, недооценивали человеческих магов. Насколько неосторожной и хрупкой может быть их раса, уже доказала трагическая смерть Нисто и недавнее похищение самого Айдена.

Магам хватило ума раскрыть тайну родовых земель Фалаш, воспользовались предательством кого-то из драконьего рода. Хватило ума проследовать за Айденом сегодня, поймав его в секунду слабости…

Пол под Айденом взорвался снопом огненных искр. Он легко отпрыгнул, чем явно неприятно удивил Абеля. Рядом опустились два новых огненных шара, но Айден почти танцующим движением выскользнул из ловушки.

Маги, рассыпанные по залу, одновременно подняли руки, превращая здание в огненный смерч. Огненные взрывы шли серией вдоль стены, но Айден каждый раз буквально просачивался сквозь огонь, забираясь звериными скачками по перилам полуразрушенной лестницы.

Только сейчас я заметила, что у него нет ни меча, ни кинжала, ни артефактов. Больше того, он не трансформировал ни крылья, ни когти. Буквально фехтовал собственным телом, оберегаясь элементарным магическим щитом.

В тёмных глазах Абеля горело дьявольское пламя. Он выхватил свой знаменитый полуторный меч, который легко удерживал одной рукой, и бросился к Айдену.

Меня закоротило от ужаса. Абель недаром ел свой хлеб и звался самым сильным воином Италики не за красивые глаза.

Я вынудила себя стоять на месте. От того, что я выскочу под огневой дождь битва не закончится, да и мне самой… Требуется время.

Я заставила себя остаться на месте и смотреть, набирая информацию. Я впервые видела, как сражается Абель. Его прозвали Огненным смерчем, и это прозвище было оправданно — атаки такой силы должно быть не существовало больше нигде в мире. Огненные сгустки не били прицельно из его рук, а словно материализовались в местах его цели, рассыпаясь пылающими звездами.

Айден сражался иначе. Собственным телом, управляя им, как боевой машиной, не чувствующей ни боли, ни страха, ни магического напряжения, от которого плыл воздух.

Мне казалось, что я только моргнула, а в его руках уже был меч одного из магов. Двое из них лежали у статуи богини, и песок жадно пил их кровь.

Абель буквально взревел. Его глаза налились кровью, лицо застыло в маске мстительного бога. Айден легко, если не сказать легкомысленно, парировал его удары. Его лицо было залито кровью, но единственный видимый мне глаз горел языческим золотом.

— Глупый италикийский мальчик набрался смелости и посягнул на меня, — в его голосе и скрылась та доза насмешки, что доводила Абеля до бычьей ярости.

Он с лёгкостью прыгал по лестнице, словно нарочно подставляясь под удары двуручного меча и с такой же лёгкостью выскальзывая в последнюю секунду. Они уже в вплотную подобрались ко входу в то крыло, где когда-то жили мы с Айденом. Всего несколько метров отделяли Айдена от двери.

Я вдруг поняла, что Айден все это время уводил Абеля как можно дальше от меня. Провоцировал, загонял в ловушку. Даже лишенный видимых преимуществ он превосходил Италику. Он не знал по какой причине я здесь, но умело манипулировал вспыльчивостью Абеля.

Ему почти удалось.

Я уже видела, как он едва заметно крутанул запястьем, выворачивая меч под опасным углом. Ещё миг, и Абель бы буквально насадился на острие.

Ну в последнюю секунду он неожиданно резко извернулся и несколькими скачками отлетел назад. Лицо, спекшееся в алую маску ярости, протрезвело.

— Обмануть меня вздумал, — процедил он.

Абель вытер кровь, сочащуюся из угла губ, и исподлобья глянул куда-то в сторону.

— Разве не ты обманул меня первым? — Айден с фейской лёгкостью вспрыгнул на центральную перекладину перил второго этажа. — Ты лгал мне в лицо, якобы желая заключить со мной мир, ты пытал меня в подвалах моего дома, вымогая печать, ты убил моего брата и мою сестру. Ты шантажируешь меня жизнью Айлиши. Тебе не смыть позор до конца своих дней, Абель Кальви.

Абель, которого я знала, уже давно бился бы в припадке бешенства от этих слов. Но этот, неизвестный мне Абель стоял напротив Айдена и не спешил нападать.

— Верно, — сказал он тяжело. — Мне не смыть позор до конца своих дней. Но до конца моих дней ещё далеко, и я проведу их с любимой женщиной, пока тебя будут жрать черви.

Слова тяжело падали в тишину, словно каждое из них весило по булыжнику. Даже маги остановились и опустили руки, прекратив атаки.

Отсюда я не видела лица Айдена. Он стоял опустив голову, и волосы, намокшие от крови, облепили его лицо.

— Неужели это все на что ты способен? — он засмеялся. — Даже подгадав нападение под миг моей слабости и притащив с собой отряд магов, ты не можешь меня низвергнуть. У меня нет крыльев, нет артефактов, богиня лишила меня своего покровительства, а ты, прошитый магическими усилителями с головы до ног, все ещё уступаешь мне.

Абель поднял на него чёрный от ненависти взгляд. Я видела, как ярость боролась в нём с разумом. Его потряхивало от ненависти и пустой злобы, но он продолжал оставаться на месте и не нападал.

— Верно, даже притащив с собой отряд магов и прошитый усилителями, я уступаю тебе, — его голос звучал неровно от вибрирующего в нём гнева. — А это значит, что я должен попросить о помощи кое-кого ещё. Например, чёрного мага.

Абель медленно вытянул из кармана Марибет. Его губы разошлись в злой усмешки.

— Иди сюда, Биче, я знаю, что ты уже здесь, — я вжалась лопатками в холодную стену, не в силах сделать первый шаг. — Поторопись, или я сделаю вот так.

Он поднял над головой кулак с зажатой в ней Марибет и стиснул.

Я знала что так будет, но всё равно оказалась не готова.

Отлепившись от стены, я медленно вышла из тени колонн. Несколько секунд стояла такая тишина, что я слышала лишь собственное дыхание и мягкий шорох песка под ногами.

Я шла мимо магов, и они поворачивали голову мне вслед. Мы наверняка были знакомы. Танцевали на балах, ездили друг к другу в гости, болтали у ворот, как старые друзья. А теперь — стали врагами.

Я взглянула вверх, пытаюсь разглядеть Айдена.

Мы не росли вместе, мы не проверяли друг другу тайны, нас не связывали ни любовь к родине, ни общие друзья. Но я дорожила им. Ценила его. Хотела, чтобы он больше не знал ни боли, ни потерь, чтобы недоверие больше не калечило его сердце.

Может, потому, что на пороге смерти понимаешь действительно важные вещи.

Я подошла к Абелю и протянула руку.

— Я пришла, — сказала с той ровной мягкой прохладой, которую обычно оставляла для несговорчивых южных ростовщиков. — Ты обещал отдать мне Марибет.

Абель взглянул на меня. На секунду его черты смягчились, и сквозь маску обезумевшего воина проглянул мальчишка, с которым мы прятались от взрослых в кустах роз и таскали из кухни горячие булочки.

— Не так быстро, Беатрис, — он прижал меня лапой к собственному боку и кивнул в сторону Айдена. — Убей его, а потом мы пойдем домой.

Я вздрогнула.

Взгляд механически дернулся вверх. И теперь, стоя в нескольких метрах от Айдена, я, наконец, увидела все, что не сумела разглядеть изначально. Бледное залитое кровью лицо, дракона, свернувшегося в комок от боли и на пределе сил удерживающего щит для своего хозяина, полное отсутствие признаков трансформации. Но… Самым страшным было не это. У Айдена отсутствовал левый глаз.

Правый горел благородным золотом, а в окровавленном провале левой глазницы металась темнота.

Несколько секунд мы не отрываясь смотрели друг на друга, словно оценивали масштаб потерь — один на двоих.

— Айден… — шепнула одними губами.

На секунду он едва заметно дрогнул, словно мог услышать мой шепот.

Я с трудом отвела взгляд.

Лгать открыто было опасно. И Марибет, и артефакты в доме Кальви были наполнены темной магией, поэтому сказать, что темная магия мне недоступна было бы опасной ошибкой. Эту карту мне придется скинуть, но… Теперь, когда богиня Смеха больше не пыталась использовать Абеля против меня, я имела преимущество.

— Аль, — Абель вздрогнул, когда я положила руку ему на щеку. — Что же ты творишь? Посмотри, сколько людей и драконов погибло из-за распей. Неужели пятилетней войны недостаточно?

Я сознательно обращалась к тому мальчику, которого мне когда-то представили, как будущего супруга. Он все ещё жил внутри этой озлобленной, потерявшей человеческий облик туши.

На секунду я почувствовала, как Абель дрогнул. Потянулся ко мне… А миг спустя отдернулся. Отскочил от моей руки, словно она его обжигала.

— Ведьма! — выплюнул он зло. — Ведьма, использующая мужчин и пожирающая их сердца! Ты… Ты будешь делать то, что я говорю!

Подозреваю, в эту секунду я выглядела очень глупо. Ну какие сердца?

Я бы и посмеялась, но в эту секунду он стиснул Марибет, и меня буквально выгнуло в линию от жаркой боли, прошившей тело. Всхлип, сорвавшийся с губ слился с ревом дракона Айдена в моей груди. Я качнулась назад, уже чувствуя, как песчинки сотнями граней впиваются в тело, когда меня подхватил золотой вихрь.

А миг спустя мир превратился в огненное цунами. Зала стала огромным огненным цветком, и было не спрятаться от обжигающих лепестков. Жар льнул к коже, каждый новый вздох превращался в пытку.

Между мной и огнём трепетала тонкая плёнка золотого щита. Айден стоял между мной и Абелем, одной рукой удерживая магический купол, второй — сжимая мой затылок, вдавливая мою голову себе в грудь. Жар бился в щит волнами, и каждая волна отзывалась в нём судорогой. Драконица билась в моей груди от невозможности соединиться с драконом Айдена и поделиться собственной магией.

Создавать сразу два канала было полным безумием, но я все же рискнула. Коснулась сознанием золотой нити, натянутой между нами, отдавая ей весь светлый поток своей магии.

Спустя секунду моя драконица поняла, что я пытаюсь сделать, и перехватила управление, позволяя мне сосредоточиться на Марибет. Вот только магии не хватало. Светлый поток, словно уходил в чёрную дыру. Кто-то покалечил Айдена настолько, что даже совместное магия истинных не могла его регенерировать.

Мне стало страшно.

Я попыталась повернуться, чтобы оценить расклад сил, но Айден намертво зафиксировал меня в коконе объятий.

— Не двигайся, — выдохнул он мне в макушку, и я ощутила, как по его телу прошла дрожь.

Щит пожирал остатки его сил.

— Ты можешь перекинуться? — спросила глухо.

Я упиралась носом Айдену куда-то в грудь и не могла сдвинуться ни на миллиметр.

Вместо ответа Айден крутанулся очередным танцующим шагом и мы буквально взлетели. Я не чувствовала ни собственного веса, ни даже самого движения. Только горячий ветер, пробирающийся мягкими лапами под кожу.

Айден отпустил меня, только когда мы достигли статуи богини. Толкнул меня за спину, а после дальше — за постамент.

— Над плинтом находится вход в подземелья, — сказал он тихо. — Активация доступна любому, владеющему магией Фалаш и их истинным. Я выиграю тебе около четырех с половиной минут.

Я встала у Айдана за спиной. Прижалась щекой куда-то под левую лопатку, чувствуя себя в полной безопасности. Странное чувство — стоять посреди огненного ада, в сердце пылающего цветка и чувствовать покой.

Если бы я хотела спастись, я бы просто не пришла.

Я хотела сказать это, но не успела. Сквозь грохот огня в голову пробился жестокий голос Абеля:

— Ты выбрала неверную сторону, Биче, — угол губ у него подёргивался, даже когда он говорил. — Богиня забрала свою милость и вынула дар из этого дракона. Он потерял истинную, потерял вассалов и скоро потеряет жизнь. Он ослаб настолько, что даже перекинуться в дракона не может.

На секунду у меня потемнело в глазах. Теперь багровые ошметки и кровь возле постамента богини приобретали совсем иное, кровавое значение. Боги могут забрать дар легко — словно ветерок подул, а могут иначе: распотрошить жертву, выкорчевывая дар наживую. Особенно, если хотят наказать.

Тут явно ветерок не дул.

Меня затошнило. Если бы Айдену не пришлось просить мою жизнь у богини, Абель уже был бы мертв.

Теперь я видела схему целиком.

Изначальный план захвата трона Вальтарты строился на смерти Айдена и последующей смерти Нисто Таш. Абель, будучи сильнее любого из оставшихся драконов, мог бы прийти в Вальтарту и потребовать поединка, и… стал бы императором. По крайней мере, на какой-то срок.

Но появилась я, Айден выжил, цель не была достигнута. Выживший Айден был Италике не по зубам, и заговорщики были бы вынуждены отступить.

На этом все должно было закончиться.

Вот только Айдена это не устроило.

Он сознательно затягивал пребывание италикийской делегации, выкладывая перед ними одну приманку за другой. Сначала усыпил бдительность, удовлетворившись жизнями Гранатов и Беатрис Венци. После едва ли открытым текстом рассказал, как получить императорскую печать. Убрал с дороги собственную гвардию и вассалов, ювелирно превратив соратников в подозреваемых.

Своими руками он выстраивал перед Абелем дорожку, заставляя поверить, что и самый сильный дракон Вальтарты — уязвим. А тот факт, что у него перед носом крутилась шпионка с лицом Беатрис Венци только злил его ещё больше.

Возможно, имитация смерти Ладваны стала бы финальной частью ловушки. Но Вархи, движимые гордыней и самую чуточку богиней Смеха, своими руками принесли свою дочь в жертву Абелю. И вместо того, чтобы послушаться Айдена и уехать, созвали ядовитых гадюк на последний пир.

Разумеется, смерть Ладваны нисколько бы не навредила Айдену, и он получил бы головы заговорщиков на золотом блюде. Вместо этого обстоятельства вынудили его в ту же ночь уйти к богине Смеха, чтобы просить за мою жизнь.

Как они почти одновременно оказались в замке Фалаш я не знала, но это уже детали. Нет причин интересоваться ими сейчас.

Я невольно шагнула в бок, пытаясь увидеть лицо Айдена и оценить его реакцию. Мои дальнейшие действия должны быть скоординированы с его целями, но… На его лице были лишь сосредоточенность и мрачная задумчивость. С таким же лицом он мог сидеть на совете, музицировать или дурачиться в карты с друзьями.

Очевидно, что даже сейчас он не считал Абеля достойным соперником.

И в следующую секунду Айден это продемонстрировал.

— Ты готова пожертвовать Марибет? — он спокойно повернулся ко мне, хотя перед нами выросла новая огненная стена.

Наверное, он понял, что я не собираюсь уходить. Но я не чувствовала в нём ни гнева, ни страха. Только пугающую концентрацию. Он просто перестраивал план с учетом моей защиты.

Интуитивно я понимала, что нужно давать осторожные и правильные ответы.

— Марибет — моя семья, — сказала искренне.

Это был самый полный ответ, который я могла сказать вслух, не открывая всех деталей.

В отличие от Айдена, я прекрасно понимала, что здесь не только огненные маги. Многие использовали подслушивающие артефакты и владели боевой оперативной информацией ничуть не хуже драконов.

Несколько секунд Айден задумчиво смотрел на меня.

— Принято, милая, — он растянул губы в усмешке, что выглядело откровенно жутко в сочетании с покалеченным и залитым кровью лицом.

Показное пренебрежение к атаке и наше нежничание привело Абеля в бешенство.

Он рванул вперёд — не к Айдену, а ко мне. Я даже не успела испугаться: Айден сорвался следом, вбиваясь в Абеля всем телом, как таран. Удар вышел таким точным и тяжёлым, что Абеля отбросило на три метра и он ушёл в перекат, гася инерцию. Песок взвился облаком и медленно осел на складки моего платья.

— Будь около богини, — коротко бросил мне Айден. — Не отходи.

Абель мгновенно вскочил на ноги, стискивая Марибет с такой силой, что я ощутила тошнотворное давление на собственные ребра. Я поймала его ледяную улыбку, когда он словно красуясь, лениво сдавил пальцами деревянную ручку моей куклы, собираясь оторвать.

Долю секунды мы с Абелем смотрели друг другу в глаза. Обескровленные губы шевельнулись, и на миг мне показалось, что я слышу его далекий голос:

— Беатрис…

Я знала, что он сделает это.

Но вместо этого Абеля с силой вмяло в стену, вывернув ему правую руку под неправильным углом. Марибет выпала из ладони, но он сумел извернуться при палении и перехватить ее за край платья другой рукой.

Айден, врезался в огневую атаку всем телом, облепленным дымкой щита, и ударил Абеля снова.

Удар пришелся куда-то в созвездие сухожилий плеча здоровой руки, которой Абель перехватил Марибет. Его пальцы дрогнули, но не разжались.

Айден непрерывно атаковал Абеля, не давая реализовать угрозу. Марибет была в руках Абеля, но он просто не мог ей воспользоваться. Он не успевал.

Айден был быстрее.

— Ты пожалеешь, — вырвалось из него рыком.

Он обжег меня черным, полным ненависти взглядом.

— Хочешь шантажировать мою милую через Марибет? — Айден говорил ровно, почти буднично, и его голос прорывался сквозь грохот боя пунктиром. — Попробуй.

Сердце сжалось в груди.

Он сказал «Марибет». Он… все же понял, кто я.

Наверное, это было очень глупо, но веки жгло от непролитых слез. Мне пришлось закусить изнутри щеку, чтобы не потерять контроль. Если я случайно отвлеку Айдена, это плохо кончится для нас обоих.

Я забралась на постамент богини и уселась рядом с гигантской каменной ступней и подняла голову вверх. На миг мне показалось, что богиня Смеха смотрит прямо на меня. Но… так или иначе, Айден выкупил у неё мою жизнь, а значит, сделать она мне ничего не могла.

— Придется тебе немного подвинуться, — сказала ласково.

Огонь полыхнул от Абеля веером и разошелся по всему залу. Я инстинктивно вжалась в постамент, но огонь накатил на статую богини и… стек по каменным складкам. Постамент, к которому я прижималась, даже не нагрелся. Только из глубины шел тяжелый, выворачивающий кишки божественный гул.

Я закрыла глаза и снова позвала Марибет.

«Хоз… ка…», — ее голос пробивался словно сквозь глухой заслон.

Сквозь магическое напряжение в голову пробивалось уханье атак, шепот магов, мягкий перекат песка под тяжелыми скачками воинов. Я открыла глаза снова.

На миг мир покрылся незнакомой магической сетью, словно я смотрела на мир сквозь гигантскую паутину. Теперь я точно знали, что в зале осталось двадцать магов, не считая Абеля и Ренцаре. Что Айден убил семерых — одного, чтобы забрать его меч, остальных — просто потому, что они попали в зону поражения.

Что за стенкой было ещё около сотни магов — лучших из лучших, выпестованных под жестоким солнцем Италики. Большинство из них работали, как усилители, отдавая свой дар Абелю, но многие атаковали самостоятельно. Огнем, ветром. Один из них выкорчевывал тысячелетние камни и обрушивал колонны на Айдена, но каждый раз опаздывал на долю секунды. Айден, как заколдованный ускользал от поражения.

— Биче… — тихо позвал меня знакомый голос.

Я вздрогнула и повернулась.

Ренцаре стоял у постамента богини, неотрывно глядя на меня. Лицо у него было откровенно бледным, а пальцы непрерывно шевелились, словно перебирая невидимые сокровища. Вены на шее вздулись, распираемые кровью. Просто чудо, что его ещё не задело атакой и не сожгло фоновым жаром.

— Прошу, — сказал он растерянно. — Ты должна остановить Абеля, я… Не знал, что всё зайдёт так далеко. Я… Представлял себе это иначе.

Я задавила первый порыв, затащить Ренцаре под защиту богини, а после меня отвлёк рык Абеля с другого конца зала.

— Рано или поздно ты все равно умрешь! — прорычал Абель.

Он выхватил из кармана военной куртки синий пузырек, вырвал зубами пробку и опрокинул в рот. Сломанная рука дернулась, вставая в правильное положение.

Дар подсказывал мне, что это одно из драконьих заклинаний, которые много дают, но дорого берут после магическим откатом и болью. Даже странно — как оно попало Абелю в руки?

«Наверное, его дал тот, кто стоял за покушением на нашего истинного», — хмуро отозвалась драконица.

Верно.

Здесь, внутри кровавого вихря я успела забыть, что действия Абеля координировал кто-то из драконов. Кто-то рассказал ему про старый замок Фалаш, кто-то рассказала про главную слабость Айдена — уязвимость перед огнецветами, кто-то дал ему свободный доступ в это зачарованное место. Дал ему это заклинание…

Я усилием воли отключила анализ. Потом. Сейчас я — мы — должны сосредоточится на другом.

Ренцаре снова позвал меня, но я уже перевела взгляд на золотую молнию в человеческом обличии, танцующую с фигурой в чёрном. Айден загнал Абеля к самой крайней стене, зажав между двух выступающих окон, а после… неожиданно отпрыгнул. Развернулся в прыжке с какой-то невообразимой силой и меч сорвался с его рук в коротком серебряном полете.

Абель отдернулся, но лезвие скользнуло мимо, рассекая тяжёлый запах гари и пепла. Несколько секунд я думала, что оно пронзит меня, но острие прошло вбок и с каким-то жутким, плотным звуком нашло свою цель в груди Ренцаре.