5. Королевский бал. Часть 2

5. Королевский бал. Часть 2

У Венци когда-то был дом в столице, как у многих влиятельных родов, но это было так давно, что я вообще о нем забыла. Нам предусмотрительно выделили покои во дворце. Настолько маленькие, что прислуге пришлось отвоевывать себе место в нижнем коридоре, где навалили сена для таких же бедолаг.

После случая в кафе мы с матерью почти не разговаривали. Мне казалось, она всегда была ко мне добра, но…

Это не моя мать. Это проекция оригинальной матери на незнакомку. Теперь, оставшись наедине со своими мыслями, я могла это признать. Мы общались редко и только по делу, и даже тогда мать поступала по-своему. Поля год стояли пустые, пока она решилась засадить хлеб. Что я вообще о ней знаю?

«Она — часть этого мира, — подтвердила Марибет. — Ты — не часть этого мира».

Если Марибет хотела меня поддержать, то ей это не удалось.

К балу мы собирались молча, слушая вопли из соседних покоев и придерживая дверь от вторжения. Любознательные южане уже пару раз ломились к нам за шпильками и лентами. Наверное, хотели вживую увидеть дуру, которая прощелкала такого ценного мужика, как Абель.

Я чувствовала себя замороженной рыбой, механически защелкивая заклепки, разглядывая кружева и убирая волосы. Вечер, который должен был стать моим дебютом в высшем свете, вызывал у меня затаенный ужас. Мать на меня многозначительно поглядывала, но я отреагировала только когда в дверь холодно стукнули. Не как наши темпераментные соседи. Иначе.

— Пора, донна, — пискнули в соседних покоях, отделенных от нас лишь бархатной портьерой и высокой ширмой в бешеный розовый цветочек. — Зовут!

Прохладный равномерный стук пронесся по всему коридору, бесчисленно повторяясь по всему крылу — у каждой двери.

Я непроизвольно бросила взгляд в зеркало и едва не отдернулась. Холодное высокомерное лицо законнорожденных Венци, которое я видела в нашем доме на снятых со стен портретах. Лицо моего отца. Мое лицо. Красивое и пугающе безразличное независимо от обстоятельств. Должно быть, с таким же лицом отец заводил любовниц и проигрывал в карты баснословный капитал семьи.

Мать отражалась за моим плечом и, судя по побелевшим скулам, тоже увидела это сходство.

— Я готова, — сказала ровно.

Мы вышли из дверей одними из первых. Мать шла на шаг впереди, а я следом, как полагается младшему члену семьи. За нами следом тянулась вереница знакомых и незнакомых лиц, где перемешались и юг, и север, и восточные провинции.

Многие уже бывали во дворце, включая мою мать, поэтому нам не требовались указатели. Мы нашли самый быстрый и короткий путь, оторвавшись от гончих в юбках, мчавшихся по нашему следу. Но как бы не так. У дверей бального зала нас настигли Кали и Казали с матерью, теткой и десятком не то кумушек, не то воспитанниц.

Мать сразу взяли в тиски, а я оказалась зажата подругами, как сыр в бутерброде.

— Здесь драконы! — зашептала Кали. — Ты…

— Представляешь? — глаза у Казали блестели, как темные звезды. — Живые…

— Драконы! Ты просто обязана познакомиться с…

— Одним из них! Абель от ревности с ума сойдет!

Они перебрасывались друг другу пас в диалоге, как мяч в пинг-понге.

Бальный зал был расцвечен магическими огоньками, облепившими стены и колонны. Музыка плыла по залу, донны мелькали в танце, как легкокрылые бабочки, рассыпая вокруг аромат пудры и сладких духов.

Я вежливо улыбалась знакомым, которые пялили на меня очи из своих углов. И в эту секунду драконы волновали меня меньше всего. Я чувствовала себя черной тенью, скользящей по стенам зала. Хотелось лишь одного — забиться в нору и просто… прожить этот день. Эту ночь.

Вокруг шампанским искрилось счастье. Смех. Радость. А я чувствовала себя призраком, заглянувшим в чужую веселую жизнь. Очень скоро Кали и Казали пригласили на танец, и я послушно отступила под сень одной из колонн. Впервые с той секунды, как я шагнула в этот мир, около меня не вертелись подруги и воздыхатели. Меня обходили дугой, словно больную магической кронкой.

Местная болезнь, при которой тело не может подчинить магию, корежась от боли. Выживала после магической кронки лишь пятая часть от заболевших, и, как я успела понять, именно эта болезнь когда-то поразила настоящую Беатрис Венци. Но самое странное, что этой болезнью действительно можно было заразиться.

Вот меня и обходили по дуге, словно на мне лежала невидимая печать отвергнутой невесты или больной такой магической кронкой.

А после у меня перед носом расцвела проклятая руна.

Почти против воли я проследила ее бег, и взгляд, наконец, столкнулся с мужчиной, которого я хотела забыть.

Абель стоял, расслабленно опираясь спиной на одну из колонн почти напротив меня и смотрел не отрываясь. Взгляд изучающе прошелся по мне от груди до щиколоток, после вернулся обратно, не поднимаясь выше подбородка. Так не смотрят на женщину. Так смотрят на разграбленные земли — все ли взял, не завалялось ли чего-то ценного?

Не завалялось, Абель. Ты все взял.

Одна из самых умных баб своего времени оказалась опрокинута деревенским графом просто потому, что решила поиграть в любимую женщину вместо аудитора. Роль любимой оказалась мне не по зубам.

Забыть бы. Вымыть голову с мылом — изнутри. И хлоркой пройтись для надежности, чтобы вытравить из памяти черный взгляд, жадное «люблю тебя до смерти, Биче».

Именно здесь, именно сейчас я вдруг осознала, что все. Кончилась игра в принцессу. Надо принять. Просто… принять.

Когда Абель оттолкнулся от колонны и двинулся ко мне, в груди противно дрогнуло. Хрустнуло, как перепелиное яичко под каблуком. Абель шел, разрезая танцующее море четким военным шагом, и я мысленно смирилась. Бежать мне некуда. Надо просто пережить.

Прожить это до конца. Поставить точку в конце мечты.

— Биче, — не называй меня так.

— Дан Кальви, — сказала в тон.

Его ищущий взгляд методично обыскивал мое лицо. Его близость всё ещё действовала на меня болезненно-жарко. Близость Кальви, выскользнувшего из моих рук.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Хорошо, что мы увиделись здесь, — он кивнул кому-то из знакомых, которые вились около нас акульей стаей. — Я подписал расторжение помолвки, и отныне можешь считать себя свободной.

Очень ценная информация.

Я не выдержала. Усмехнулась. И Абель, конечно, понял меня неверно. Он шагнул вперед, словно впечатывая меня в тени нависающих колонн, и я автоматически отступила. Отступала, пока лопаток не коснулся холод стены.

Здесь было тихо и пусто, и шум бала глушили каменные своды. Кажется, мы невольно выбрались в черновой коридор для слуг, обегающий зал.

— Я не хотел этого брака, — продолжил Абель упрямо. — Ты знала с самого начала мое отношение и все, что… произошло между нами, произошло по обоюдному согласию. Конечно, в какой-то период я был влюблен, но… ты знаешь. Несложно соблазнить мужчину, который пережил несколько плохих боев.

Наверное, впервые Абель был искренен со мной. Моя любовь, похожая на бутон розы, умирала. Каждое сказанное слово срывало с неё новый лепесток.

Я неловко двинулась, и Абель решил, что я хочу уйти. Закончить разговор. Он, не думая, впечатал ладонь в стену, перекрывая выход, наклонился ближе. Глаза в глаза.

— Я не снимаю с себя вины, Биче. Я не должен был брать то, чем не хочу владеть, и это уже не возместить. Но… Биче, твари тебя возьми!

Абель снова начинал беситься. Вспыльчивая натура лезла наружу готовым взорваться вулканом. Он попытался отстраниться, но на этот раз я не дала. Перехватила его рукав, потянув на себя.

— Не выбирай выражений, скажи, как есть, — сказала жестко.

Закончи это. Пожалуйста.

Несколько секунд Абель молча смотрел мне в глаза. После медленно, разделяя каждое слово, сказал:

— Ты была удавкой на шее, Биче. Прости. Я жил в тюрьме. Я был обречен на тебя. Если бы не было войны, ты даже не узнала бы, как сильно я хочу освободиться. Я бы… смирился. Но там… Среди огня, за несколько секунд до смерти многие вещи оцениваешь иначе.

Кровь отхлынула от лица. Виски закололо мелкой болью.

Так вот как выглядит правда?

Цветок, с которого ощипывают лепестки, пока на ладони не остается кусочек ветра. Миг — и нет его. Мое королевство было выстроено на зыбучих песках. Вот оно и рассыпалось.

Я отпустила рукав и, кажется, впервые увидела Абеля таким, какой он есть.

Мужчина, которого в плену держало бабло и папино завещание. Мужчина, который день за днем ложился в мою постель. По доброй воле. Искал моего внимания. Были дни, когда он просто не давал мне выйти из дома. И при этом считал удавкой.

Но, наверное, мужчины действительно разделяют сердце и тело.

— Я поняла тебя, Абель, — я выдернула руку из хватки Абеля, борясь с желанием вытереть ее о подол. — Спасибо за… честность. Будь счастлив с той, которую любишь.

Может быть, в моем голосе прозвучала ирония. Может, что-то промелькнуло в моем лице, но Абель насторожился, как охотничий пес. В глазах мелькнула злая молния, губы сжались. Он автоматически шагнул за мной, словно пытаясь удержать.

— Взамен я выплачу долги Венци, — сказал он хмуро. — Никто не посмеет сказать о тебе дурно. Дай мне руку, Биче, мы выйдем на следующий танец вдвоем, и каждый в этом зале будет знать, что ты под покровительством Кальви.

Я подавила брезгливую усмешку.

Надо же. Добрых дел мастер.

Будь мне семнадцать, я бы повизжала от счастья, но мне двадцать четыре, и я знаю настоящей цену его словам. Стоит мне выйти в танце с Абелем, и уже завтра пчелиный улей в платьицах принесет весть, что Венци прогнулись под Кальви. Легли под соседний графский дом. Оказались столь ничтожны, что не сумели дать пощечину за загубленную репутацию своей дочери.

— Нет, дон Кальви, — я вернулась к формальному тону. — Я выплачу долги сама. Для меня это не непосильная задача.

Вывернувшись из ловушки тяжелых портьер, куда меня невольно загонял Абель, я шагнула к светлому проходу между колоннами. Но не успела. Он поймал меня за руку, окольцевав сталью пальцев запястье. Он был сильнее, чем я помнила. Опаснее.

На секунду я увидела за светской улыбкой избалованного мажора графских кровей разгневанного зверя. Абель дернул меня к себе и… в следующую секунду меня буквально оторвало от него.

Кто-то просто взял и переставил меня с места на место, как шахматную фигурку, попутно оттеснив Абеля.

— Вейра сказала тебе нет, графчик, — лениво произнес знакомый голос. — Или веи слов не разумеют?

Я подняла взгляд, с недоумением опознав в своем так называемом спасителе мужика с фондю. То есть, теперь-то, конечно, без фондю. Группа поддержки из кафе стояла на шаг позади и провоцировала Абеля выражением лиц. И если я хоть что-то понимала в мужиках, то все они были прекрасно между собой знакомы, но вряд ли их связывала мужская дружба.

— Выбирай слова, Халцид, — выплюнул Абель. — Биче, или сюда. Он опасен.

Халцид?

Первый раз, когда я услышала это прозвище, данное одному из драконов, то посмеялась. Безвредный сцинк. Надо же, какая обидная кличка.

Оказалось, нет. Халцид — один из самых опасных драконов, перебивший в одиночку отряд человеческих магов. И прозван так по аналогии с мифом, в котором дракон Халцид жалит один раз, но всегда до смерти.

В горле у меня пересохло. Может быть, от ужаса. После разговора с Абелем я словно разом потеряла все чувства, но тело ещё не забыло, как правильно бояться.

Земли Кальви практически вплотную примыкали к зоне военных действий. Маги держали барьер, но… Драконы были сильны. В Кальви почти полностью выжгло околобарьерную жилую зону: деревни, поля, лес, шахту. Ходили слухи, что именно в той стороне лютовали Халцид и Василиск. Халцид травил по-тихому, а Василиск просто жег и оморачивал. Не разбирался.

Вот Василиска боялись. Абель боялся. По-настоящему. В войну ходили истории, что Василиск проходит на жилые территории Италики в человеческой форме, оморачивает дев, детей и даже мужчин, если те могут быть ему полезны. А после выжигает целыми областями, чтобы замести следы.

Так вот, что с этими мужиками в кафе было не так. Это же не люди. Драконы. Вот откуда такая жутковатая пластичная поступь, обезоруживающая солнечная красота, животная грация.

Я с усилием потерла виски, насильно возвращая себя в реальность, и отступила ближе к колоннам, к шуму бала, оживавшему с каждым моим шагом.

— Куда ты, вейра? — Халцид, очевидно, имел голубиный слух.

Одним длинным шагом он покрыл отвоеванное мной расстояние и взял меня за руку. Не нагло, не собственнически. Просто взял, как если бы мы были хорошими знакомыми. Лицо у него было мрачным и оживленным одновременно. Пиратская залихваткость была в нем сейчас особенно заметна. Не мой типаж.

Мой типаж — такие, как Абель. Брутальный воин, все такое…

— Потанцуй со мной, — поставил меня в известность дракон. После чуть повернулся вбок: — С тобой потреплемся ещё, Свечка.

Абеля драконы называли Огневодом и уважали за силу, а когда злились обзывали Свечкой. Все это промелькнуло в голове словно курсивом внизу экрана, где обычно пишут комментарии к основным событиям, в один миг. И тут же растаяло.

Основным событием был танец, в котором я не могу отказать. Этот бал устроен на глазах короля, который откровенно желает мира между драконами и людьми. Наши земли устали от войны. Наши земли… не справятся с новым конфликтом

Абель равнодушно шагнул мимо драконов. Ко мне. Его глаза пылали гипнотизирующим огнем.

— Биче, подойди ко мне, этот дракон…

Я безразлично подняла ладонь:

— Оставь, дон Кальви, я потанцую. Отныне мои танцы — не твоя беда. Помни об этом.

Резко отвернувшись, приняла руку дракона.

В полном безмолвии мы вышли под жадный свет бальных огней, послушно взметнувшихся над нами. Меня обожгло: светом, шумом, горячими взглядами, в которых зависти было больше, чем ненависти.

Достаточно представить, как мы выглядим со стороны. Пятеро здоровенных мужиков, движущихся со звериным проворством, и я. Мелкая пешка, едва ли дотягивающая до плеча самому невысокому из них. Один шаг Халцида на три моих.

Будь я хотя бы на пять минут моложе, будь я той Биче, которую ещё не назвали удавкой, разволновалась бы. Но красавец дракон вел танцевать цветущую донну с выжженным дотла сердцем.

Взгляд отстраненно скользнул по лицам, отмечая такие простые, такие человеческие чувства. Восхищение, страх, удивление. Ненависть. Много ненависти.

Люди и драконы, которых я сейчас прекрасно вычленяла в разномастной толпе, молча рассматривали нас. Странно, что я не идентифицировала их сразу. Светловолосые и мощные, полные опасной притягательности, они выделялись среди людей, как редкие цитрины в груде серебра.

Вся южная область, раскатанная разноцветным слоем шелка по уголкам и колоннам, разбирала меня на атомы, пытаясь понять, почему именно меня пригласил дракон. После очередного поворота мимо носа проплыло возмущенное, трясущееся от негодования лицо донны Кантуччи.

Пары схлынули в стороны, освобождая нам место, и я с легким удивлением отметила, что мне выпала сомнительная честь первой танцевать с драконом. В груди все же дрогнуло.

Дракон словно почуял. Зрачки вытянулись в нить, дернулись ноздри, словно трактуя пойманный запах.

«Обычный мужик, — равнодушно сказала Марибет. — Здоровый только. Нам покрасивше хочется».

Слова Марибет меня отрезвили. Сердце замерло, словно растерявшись, а после сбавило ход.

Действительно. Просто здоровенный мужик. Не съест же он меня. Раз уж драконы сподобились натянуть на себя камзолы и спрятать когти, стало быть, мир нужен не только нам.

Уже без всякого волнения, я присела в номинальном реверансе и положила руку дракону на плечо, и Халцид крутанул меня в первом па.

— Так вейра знается со Свеч… с Огневодом? — спросил с усмешкой.

Вейра с ним спит. Спала. И спала бы себе дальше, если бы ее не разбудили и не попросили на выход вон.

Я растянула губы в равнодушной улыбке:

— Шапочно знакомы.

Халцид замялся, после вскинул взгляд:

— Тогда, в кафе…. Я, наверное, был груб и слишком прямо выразил свои мысли. Обычно женщины соглашаются, чтобы им купили немного лент или колечко, или завтрак… Я не хотел вас обидеть.

Объяснился он путано, но я его поняла. Он — дракон. Даже не сомневаюсь, что человеческие женщины охотно соглашаются на артефакт или колечко. Достаточно чувствовать, как меня жгут ревнивые взгляды донн, у которых я увела потенциального хвостатого кавалера.

Коротким кивком обозначила, что принимаю его объяснения.

Рассусоливать не люблю. Кокетничать не умею. Да и мужик мне не нужен. Я даже его реального имени спрашивать не стала. Дотерплю до конца танца, и пусть он очаровывает других девчонок. Их тут полно.

Халцид продолжал рассказывать тонкости драконьего этикета, но на миг я отвлеклась. Взгляд скользнул по залу и невольно застыл.

Кроме нас в танце кружились ещё три пары.

Герцогиня Морели с новым любовником, юная принцесса Кантуш в паре с пугающе привлекательным молодым драконом и, кажется, Его Величество. Вживую я видела его впервые, но узнала сразу. Его смазливое личико украшало все вестники страны. Ходили сплетни, будто ему хорошо за сорок. Просто сила его магии так велика, что он легко поддерживает облик молодого дона. И прямо сейчас я в это верила.

Скорее всего, в ближайший год он женится на одной из высокопоставленных дракониц и оставит свою бессменную любовницу донну Лорель.

Я искренне хотела испугаться, но в груди зияла пустота. Абель все же добился своего. Вычерпал меня до дна, как песчаный колодец.

— У меня друг пропал, — снова заговорил Халцид. — На ваших землях. Мы все… ждем его.

Друг?

Тот жуткий Василиск, одно имя которого наводило ужас на Италику? Ему и оморачивать было не надо, италикийцы и так цепенели на первом слоге его имени. Абель его ненавидел. И боялся. Он никогда не говорил, но я слишком хорошо его выучила, чтобы не знать.

— Василиск? — спросила невольно.

Отреагировать Халцид не успел.

Музыка стихла, и я склонилась в традиционном реверансе. А когда Халцид ухватил меня покрепче с целью продолжить разговор в темном углу, мимо нас прошел Его Величество. Почти прошел. Остановился на последнем шаге, аккуратно придерживая под руку свою партнершу. Высокую, привлекательную особенной роковой красотой… Нет, не донну. Драконицу. Раса древней крови была словно зашифрована в сливочных локонах, золотых глазах, томной улыбке.

Драконица окатила меня тем невидимым презрительным холодком, который считывают только женщины, и я отступила. У меня не было желания играть в «победи соперницу», которую красивые девицы видят буквально в каждой особи женского пола.

Раньше я была вынуждена участвовать в негласном рейтинге, как будущая донна Кальви, а теперь — спасибо, но нет. Достаточно с меня популярности.

Едва я подошла к колоннам, автоматически шагнув за руной, светившей в самый укромный угол, как меня окружила стайка донн, возглавляемых старшей Кроцци. Кроцци младшая стояла рядом и, надо полагать, участвовала в рейтинге, красиво игнорируя дракониц и драконов. Ну и меня заодно.

— Вы танцевали с драконом, — не стала терять времени матушка Леоны. — Как вам это удалось, милая Беатрис?

Матушка Кроцци сияла и лучилась добротой, но я не спешила обманываться. Эта кобра была вдвое хуже зефирной доченьки.

— Он меня пригласил, — сказала любезно, опустив подробности приглашения.

— Это совершенно понятно, — отмахнулась Кроцци. — Но как вам это удалось? Что именно вы сделали?

Да они же мне не верят, поняла я, наконец.

Стало смешно. Драконы жгли их дома, убивали воинов, отнимали магию, а они готовы лечь под них любой ценой. Любая подлость — лишь бы прикоснуться к древней расе. Даже Леона, которая успешно охотилась на Абеля, жадно изучала светловолосых гигантов, вальяжно расхаживающих по залу. Абель уже пойман в ее белокурые сети и подождет. Она хочет добычу покрупнее. Может, лишь для подтверждения своей женской силы, может, для большего.

Мне это уже безразлично.

— Пообещала угостить их шоколадом, — сказала равнодушно. — Драконы любят шоколад.

Наверное, это звучало настолько глупо, что донны мне поверили. Тут же сбились в шелковый сверкающий ком, радостно обсуждая свои шоколадные делишки, а я отшагнула в сторону.

Уже за углом, где мне оставалось только свернуть в темный коридор, обернулась.

Леона Кроцци смотрела на меня в упор, и в темноте ее глаз ловилось что-то неожиданно знающее и чужое.