6. Страшный разговор

«Мы должны уйти, — вдруг сказала Марибет. — Мы хотим уйти, Беатрис. Сейчас. Сейчас…»

Она мягко дернулась на поясе, и я автоматически прижала ее ладонью. Как и большинство донн, я носила свою куколку на поясе, но в своем большинстве те не могли шевелиться без формально вложенного заклинания.

Сквозь благословенное отупение пробились первые ростки страха. Марибет никогда не реагировала так резко и так… неожиданно.

— Что не так? — спросила одними губами.

Так тихо, что скорее подумала, чем спросила. Марибет дернулась снова, натянув кольцующую пояс цепочку.

«Уйти! Уйти! Уйти!»

Я растерянно застыла посреди темного коридора для слуг. Здесь было пусто и тихо. Абель давно ушел, да и драконы, как дети солнца, давно вышли на бальный свет.

Сердце билось глухо и тяжело.

На секунду сквозь сбитые настройки пробилась тяжелая, изматывающая тревога. Сросшаяся с кожей настолько, что я не могла отличить предбальную нервозность от реальной опасности.

Со стороны темного входа послышались веселые голоса. Кто-то из прислуги или скучающих донов с насмешливой любовницей забрел в укромный уголок.

А после перед глазами расцвела руна, убегающая алым следом вдоль ряда темных колонн. Я было дернулась вслед за ней, но Марибет умудрилась зацепиться за бархатную портьеру, которые здесь встречались на каждом шагу, то скрывая ниши, то лесенки для слуг, то столики с веселым италикийским вином и сладкие персики, начиненные шоколадом и розовой пастой.

К тому моменту, как я отцепила Марибет от шторы, бежать было уже поздно. Голоса слышались уже за поворотом, и я, обмирая от накатившего ужаса, неизвестно как встроилась в дурацкую нишу, где действительно стоял двухъярусный столик с уже разлитыми бокалами, выстроенными идеальной пирамидкой.

Сбежавшая руна вспыхнула перед глазами с новой силой и вдруг впечаталась мне в грудь. Неощутимая и невесомая, как облачко, она вдруг показалась мне тяжелой.

Голоса остановились около тонкой шторки. В тонкий зазор между стеной и краем портьеры скользнула мужская рука в черной кожаной перчатке идеальной выделки. Такие носили на балу только драконы. Италикийцам этикет предписывал белые перчатки: кружевные — доннам и плотные шелковые — их мужикам.

— Люди так много пьют, — сказал чуть скрипучий и все равно привлекательный голос. — Ты мог бы остаться при мне, но выбрал править сбродом. Напрасная трата таланта.

— Пройдем в мой кабинет, не стоит обсуждать такие вещи в месте, где их подслушает любая горничная, — этот голос мне знаком.

Ум невольно дорисовывал к нему тяжелую королевскую мантию и элегантную корону на белокурой голове. Его Величество — а это именно он — действительно много привлекательнее любого из известных мне донов. Кроме, может быть, Абеля.

— Здесь никого нет, — равнодушно поправил незнакомец. — Я — дракон, мне подвластны запахи, звуки, магии и даже некоторые мысли. Особенно такие элементарные, как у тебя, мой слабовольный драдер.

Он засмеялся, а я вжалась лопатками в холодную стену, словно пытаясь стать ее частью.

Я назвала его про себя незнакомцем, но на самом деле уже знала, кто это. Тот жутковатый, поразительно красивый дракон, с которым танцевала принцесса Кантуш, и спину держала так прямо, словно ее вел в танце адский пес, а не мужик-красавец. Император драконов.

Я не могла знать этого наверняка, но была просто уверена в этом.

— Не называй меня так, Нисто, — уже холоднее сказал король. — Я больше не драдер и отверг свою драконью часть, как и большинство магов. Да, может быть, наша сила и порождена богами Вальтарты, но в конечном итоге мы становимся отдельной расой. И тебе придется считаться с ней.

Халцид что-то говорил во время танца… Что-то про драдеров. Я спросила, что значит вейра, и он ответил.

Вейр и вейра — обращение к магически одаренным дворянам, потенциально способным разбудить первичную ипостась. Драдер и драдера — прослойка высокоранговых служащих, которых драконий бог одарил способностями и магией, но не дал дракона. И, конечно, веи — практически люди. Мы.

Выходит, самые одаренные наши маги находятся на уровне драконьих драдеров? Высокоранговых служащих, чей удел обслуживать драконов, чтобы те не забивали красивую голову, откуда берется в шкафу одежда, и кто ведет скучную бухгалтерскую книгу.

Это было ужасно глупо, но я вдруг представила Абеля за такой книгой, и едва удержалась от смешка. Да ему самому нянька нужна. Вечно путает, какой платок к какому камзолу и какой формы браслеты и запонки сочетаются с рубашкой. А уж просчитать меню на вечер и вовсе за гранью его умений.

Даже мысль, что человеческая раса — производное от драконов, меня почти не задела. Я попала в страшноватое фэнтези с уклоном в триллер и бояръ-аниме. Меня уже нечем удивить.

— Считаться с людьми? — император открыто засмеялся. — Ты хочешь, чтобы ворон считался с цикадами, мой нелюбезный друг. Я иду на этот мир, сцепив клыки и усмирив когти, и это — моя воля, Эрих Ротондо. Моя. А от Эриха Ротондо зависит только цвет салфеток на банкетных столах, ибо все остальное зависит от меня и подчиняется мне. Ты сидишь над людьми, пока подчиняешься и отдаешь дары Италики в обмен на ещё один день вашей жалкой жизни.

— Тебе тоже нужен этот мир, Нисто Таш, — голос короля Эриха зазвенел от…

Ярости? Ненависти? Или страха?

Мой ум склонялся к последнему предположению. Я видела его лицо в тонкой щели отошедшей от камня портьеры — белое от напряжения и тщательно заретушированной тревоги.

— Нужен, — равнодушно подтвердил император. — Но у этого мира есть плата, Эрих. Дай ее мне, и мирный договор продлится на этот год. Ни один дракон не тронет и травинки на твоих землях.

Я застыла от напряжения, словно оно транслировалось по воздуху от короля и топило в себе любую особь, попавшую в ареал воздействия.

— Что ты хочешь, Нисто? Проси.

Несколько секунд стояла тишина. Осязаемая, давящая на барабанные перепонки. Отсутствие звука, как самый страшный на свете звук.

Холодная капля пота сползла по виску. Под плотным нижним платьем взмокла спина. Что-то подобное я чувствовала только один раз. Когда влюбилась в мужика себе не по статусу — дорогого наемника в охране высокопоставленного клиента, шельмовавшего с офшорами и аутсорсингом. Мужика моего, конечно, убили. А я соскочила в последний момент и год потом кошмары видела.

Прямо сейчас я понимала только одно: возможности соскочить у меня больше нет.

— Мой брат… мой друг пропал около полумесяца назад. Его воины ещё ждут его возвращения, но я уже знаю, что он мертв. Мы обменялись кольцами-артефактами на удачу, и четыре дня назад мой камень оплавился в кольце. Я жажду крови, Эрих. Я ненавижу род людской и заключаю мир лишь ради его памяти. Только любовь к брату удерживает меня от нападения.

В нескольких сантиметрах от моего лица взорвался брызгами бокал. Солнечные остатки вина осели неощутимой пылью на платье, стекло задело щеку.

Только вбитые намертво рефлексы удержали меня от желания закрыть лицо руками. Но… нельзя. Не знаю, по какой причине император драконов меня не чувствует, но если я начну размахивать руками и шевелиться, он меня определенно услышит. Вряд ли он ещё и глухой.

— Твой брат — это…

— Верно! — глухой рык.

Удар. Осыпающееся каменное крошево. Серая взвесь, танцующая в тусклом свете коридорного огня — единственный угол обзора, который мне доступен сквозь щель портьеры.

— Мой лучший воин. Первый генерал. Не знаю, по какой причине этот доверчивый идиот прошел на ваши земли в человеческой форме, но обратно он не вернулся. Его армия верит, что он жив, но я уже знаю. Он мертв. Найди того, кто убил его. Принеси мне голову его убийц, или твой дворец растерзают мои воины.

— Формально, это произошло до официального перемирия, — голос короля Эриха не дрогнул. — Его смерть… естественное следствие незавершенных военных действий.

Не дрогнул. Но ужас пропитал воздух, как острая коньячная начинка бисквита.

Ум, плесневевший в ловушке повседневных хлопот поместья весь год, лихорадочно обрабатывал входящие сигналы.

Получается, весь этот год велись только переговоры о мире, но мир до сих пор не заключен?! Никто не снимал войска с границ. Периметр военных действий разгрузили, но там, где заканчивается поместье Кальви, ещё стоят драконы и человеческие маги, застывшие в боевой секунде, поставленной на паузу. Одно императорское слово, и битва начнется ровно с того места, где была остановлена.

Получается… с границ отозваны далеко не все маги. Далеко не все драконы. Италика все ещё в осаде. Поэтому драконы так высокомерно и свободно ведут себя на человеческих землях. Они смотрят на нас, как коты смотрят на мышей, пихающих им под усатый нос билль о правах.

Как остроумно заметил император, вороны среди цикад.

Только сейчас я осознала, что даже не представляю, насколько сильны драконы, и насколько человеческие маги способны им противостоять. Судя по словам императора, люди особой силы не представляют, но… война длилась пять лет. Значит, маги всё-таки достаточно сильны?

В военном деле я смыслила не очень много, но великодушно себя за это прощала. Где это видано, чтобы девочки делали мужскую работу?

Вот именно. Нигде не видано.

— Даю тебе неделю срока, Эрих, — голос императора окончательно потерял обаятельную текучесть и звучал пугающе жестко. — Найди убийц моего брата и предоставь их мне. Мы, драконы, разберемся с ними по-своему. И не вздумай меня обмануть, подкинув парочку человеческих отбросов. Чтобы убить моего брата, нужны сила, магия и изобретательный ум. Ищи реальных убийц и торопись. Если я готов ждать, то вассалы моего брата ждать не будут.

Наступила тишина. Пауза, в течение которой я судорожно просчитывала вероятность, что занавеску отдернут.

В конце концов, верхний бокал с пирамидки уже разбит, а чтобы взять новый, надо хотя бы видеть, как берешь. А перед этим — отдернуть штору, и все. Можно меня хоронить. Если останется, что хоронить.

Пыль добралась до меня, и мне невыносимо хотелось чихнуть, вытереть лицо, убрать взмокшие волосы.

Не знаю, почему император меня не почувствовал, если драконы способны считывать запах человечка, его сердцебиение и даже ауру. Абель рассказывал, что от дракона почти невозможно спрятаться. Только атаковать, чтобы выиграть немного времени на спасение. Может быть, из-за руны?

Но… Руна — это ведь магия, а магию драконы тоже чувствуют.

Наконец, тишину разорвали гулкие шаги. Перед глазами плясала серая пыль, в ушах гудело от напряжения, и я не была уверена, что Величества, наконец, ушли.

Секунды плавно перетекали в минуты, я так и стояла, вцепившись в собственное платье, а после портьеру резко отдернули.

— Возьми и мне бока…

— Бокал, — договорила за Кали ее близняшка Казали. — Биче? Что ты… Ты играешь в прятки?

Она так и стояла, протянув руку к бокалу с вином и растерянно меня оглядывала. За их спинами белели потрясенные лица старшей Кроцци и Леоны с одной из ее подруг. Все пятеро пялились на меня, как на куклу в лавочной витрине.

Кали тут же заглянула за штору, разглядывая мой угол с искренним интересом, после перевела взгляд на меня и побледнела:

— Биче, да ты вся в….

— Пыли! — всплеснула руками Казали.

Ахая, они тут же взялись вытирать меня платочками от пыли. Искоса они поглядывали на Кроцци и медленно, бочком, не переставая щебетать и ахать, вывели меня из-за портьеры и повели к выходу в жилое крыло.

— Вот же крысы в кружевах…

— Понабежали, и тут же шасть глазками к тебе, как медом намазано. Леона…

— За нами все ходила, тебя искала, а ты в прятки с Абелем играла? Не играй, его во время твоего танца…

— Забрали! Мы все-все слышали, говорят, его на границу вызвали.

У черновой лестницы, явно ведущей в жилое крыло, я остановилась, с трудом улавливая в щебете подруг искры информации. Абеля вызвали на границу, Леона увязалась за ними, и, конечно, Кали и Казали было интересно, как я умудрилась потанцевать с драконом. Они в восторге, и я должна им все-все рассказать.

— Завтра, — сказала твердо. — Завтра все расскажу, а сейчас пойду к себе и буду спать.

Подруги ахнули, но переубеждать не стали. Они хорошо меня знали, и к тому же были абсолютно уверены, что я играла в прятки с Абелем, как бы глупо это ни звучало. Они были настолько романтичны по натуре, что вполне могли верить, будто Абель рыцарски ждет меня на лестнице, чтобы предаться страсти.

Тот факт, что его вызвали на границу, скорее всего, прошел мимо их сознания, как и факты большинства сплетен, которые они же сами и пересказывали. Счастливые девочки. Любимые, в отличие от меня.

Уже поднявшись на второй этаж, я через балюстраду кинула взгляд вниз — на искрящийся смехом, музыкой, шелком и запахом дорогих благовоний бал. Донны вошли в раж, загоняя рослых драконов, которые по наивности решили, что это они ведущие хищники в местной разряженной фауне. Абеля действительно нигде не было видно. Его Величества и императора драконов — тоже. Балом правила герцогиня, а несчастная принцесса Кантуш следовала за ней движение в движение.

На меня навалился шум, стук каблуков, нервы, подслушанный разговор… Виски заломило болью.

Развернувшись, я в кратчайшие сроки добралась до выделенной нам коморки, в которой стояли благословенная темнота и прохлада. Все донны были на балу, и в покоях не было ни души, так что я неспешно приняла ванну в отдельном закутке, расплела волосы и на несколько секунд остановилась перед темным зеркалом.

Зажгла дрейфующий светильник и уставилась в темное отражение.

— Ты будешь молчать, — сказала жестко. — Ты же умеешь. Рот на замок, ключ в море, а все тайные мысли на то и тайные. Никому, никогда, ни при каких обстоятельствах.

Провела пальцем по губам, метафорически их запирая.